Игорь Валериев – Ермак. Начало. Книга первая. (страница 5)
Сычёв загасил папироску:
- Завтра приеду, сменю повязки. Если вдруг его вырвет, Афанасий Васильевич, не пугайтесь. Такое бывает после сильного удара по голове. Счастливо оставаться! – доктор направился к бричке.
- А как же оплата? - вдогонку крикнул старый Афанасий.
- Потом, всё потом, – ответил Сычёв, усевшись в бричку и направляя её в ворота, выезжая со двора Алениных, где чуть не столкнулся с въезжающей телегой, запряженной небольшой кобылой, которой правила красивая, черноволосая женщина лет тридцати.
- Вот и Марфа приехала! – поправив фуражку, Селевёрстов пошел на встречу.
- Здравствуй, атаман, – спрыгнув с телеги, поздоровалась красавица. – Сто лет прожить вам, Афанасий Васильевич.
- Здравствуй, Марфа, – хором поздоровались с ней казаки.
- Зачем звал, атаман? – спросила Марфа, глядя на Селевёрстова, иссини черными глазами.
- Понимаешь, Марфа, - потеребил усы, станичный атаман, не отводя глаз от взгляда женщины, - непонятно мне.
- Что непонятно?
- Непонятно, как мог четырнадцатилетний казачонок, ещё даже не малолетка, двенадцать вооруженных варнаков извести.
- Чего-то боишься, Никодимыч? – спросил, подковыляв, Афанасий.
- Не знаю. Пусть Марфа Тимофея посмотрит. Она ведунья сильная, душу видит. Пусть посмотрит! Мало ли чего!
Прервав разговор, к стоявшим казакам и женщине, на взмыленном жеребце подлетел казак с лычками младшего урядника на погонах и, свесившись с седла к атаману, негромко проговорил:
- Господин атаман, на берегу острова Зориха обнаружено двадцать наших коней, четыре мертвых вооруженных китайца и их лошади. Китайцы все убиты из винтаря. Всех лошадок перегнали на нашу сторону. С китайцев всё собрали.
Конь под урядником начал играть, перебирая ногами.
- Да сойди ты с коня, Башуров, и доложи подробно, - похлопывая жеребца по морде, сказал Селевёрстов.
Наум Башуров, соскользнув с коня, и, взяв его под уздцы, продолжил:
- В овраге, что вправо от Амура перед Соворовской лощиной уходит, нашли ещё пятерых мёртвых хунхузов и их лошадей. Двое убиты кинжалом со спины в сердце одним ударом, а у троих глотки от уха до уха перерезаны.
- Да… дела! – атаман озадачено сдвинул фуражку с жёлтым околышем на затылок, а старый Афанасий застыл столбом.
- Ещё что нашли? – спросил Селевёрстов.
- У хунхузов зарезанных, которые вооружены были винтовками Бердана подсумки для патронов пустые, - продолжил доклад урядник. – Варнаков на острове Зориха положили с нашей стороны. Нашли лежку Тимохи, откуда он сделал, судя по гильзам, четыре выстрела.
- Что скажешь, Афанасий? – атаман повернулся к старому Аленину. – Смог бы твой внук за двести-триста шагов четырьмя выстрелами попасть в четверых скачущих всадников? И не просто попасть, но и убить?
- Не знаю, Пётр Никодимыч, - старый казак с сомнением покачал головой. – Стреляет Тимоха хорошо, но чтобы так… И прирезать пятерых варнаков, да ещё таким образом… Не знаю.
- Ага, прирезали варнаков знатно, ни один и пикнуть не успел. Мы их по оврагу шагах в ста друг от друга нашли, кроме двух последних, которых видимо одновременно зарезали, причем одному башку почти напрочь снесли. А предупредить друг друга они не успели! – встрял в разговор Башуров.
- Урядник, чьи-то ещё следы были?
- Никак нет, господин атаман, - вытянулся в струнку Башуров. – Только следы Тимохи Аленина. Нашли место, где он перевязку делал, там же и двух зарезанных хунхузов. Лёжку на берегу, где он по бандитам на острове стрелял и на холме позицию, рядом с которой нашли его ножны от кинжала, ремень и пустую китайскую сумку для патронов. Там же недалеко и карабин Тимохин нашли. Стреляли из него, судя по нагару в стволе, много. А на вершине холма, где Тимоха последнего варнака кинжалом убил, в траве револьвер нашли.
- Одно непонятно, как он столько варнаков смог завалить! – Башуров задумчиво почесал голову под фуражкой. – Мы с казаками обсуждали: ни один из нас не смог бы такого сделать.
- Вот и мне непонятно!? – Селевёрстов внимательно оглядел стоящих перед ним казаков и женщину. – Как мне наказному атаману докладывать: «Ваше превосходительство, у нас хунхузы на днях хотели станичный войсковой табун лошадей угнать, да только четырнадцатилетний Тимоха Аленин взял да и убил их один всех. Да чего там, ваше превосходительство, их было то всего двадцать один варнак. Для наших казачат – это всё равно, что стакан молока выпить».
- Ладно, - атаман махнул, как рубанул рукой, - об этом позже будем думать. Марфа, ты иди Тимоху смотри, мы с Наумом пока ещё переговорим, а ты, Афанасий Васильевич, иди, присядь пока на лавочку.
Сказав всё это, атаман с урядником отошли в сторону и стали что-то негромко обсуждать.
- Не волнуйся, Афанасий Васильевич, - Марфа положила старику руку на плечо, - всё будет хорошо. Я чувствую.
Погладив старого Аленина по плечу, знахарка и ведунья легкой походкой пошла в дом, куда уже перенесли раненного Тимофея.
Афанасий с трудом доковылял до лавки, кряхтя, опустился на неё и застыл, глядя пустыми глазами куда-то вдаль.
Селевёрстов, переговорив с урядником, пошёл по двору, останавливаясь по очереди и разговаривая о чём-то с казаками, находящихся на подворье Алениных. Поговорив со всеми, он вернулся к старику Аленину и, присев рядом с ним на лавку, тихо произнёс:
- Вот что, дядька Афанасий, я переговорил с казаками, и мы решили, что из захваченной добычи утаим трёх лучших лошадей с полной сбруей и три хороших винтаря с патронами. Всё это пойдет тебе и Тимохе. – Атаман поднял руку, предупреждая возражения Аленина.
– Пойми, дядька Афанасий, твой внук наш станичный войсковой табун спас. Сколько бы казаков в станице могло без строевого коня остаться. Да что кони, Тимоха моего Ромку, да Дмитро Данилова сына Петруху от верной смерти спас. За что всю оставшуюся жизнь буду за Тимофея твоего молиться.
- Кроме того, - атаман снял фуражку и положил её себе на колено, - мы со станичниками решили, что всю премию за хунхузов и за их снаряжение, что начальство в Благовещенске даст, тебе отдать для Тимохи. Ему деньги понадобятся, если сможет в Иркутское училище поступить. Да вам и сейчас деньги не помешают.
Афанасий Васильевич из-под густых седых бровей внимательно посмотрел на атамана.
- Да, Афанасий. Завтра повезём в Благовещенск захваченное у хунхузов оружие, амуницию и их лошадей погоним для доклада, - Селевёрстов поднялся, надел фуражку. – Там я с наказным атаманом о Тимохе и поговорю. Всё равно докладывать о том, как он отличился. Может быть, под этот случай и вопрос о его поступлении в училище решим.
Атаман направился к своему жеребцу:
- Дядька Афанасий, я твоих коней и, которых отберём для тебя, пока у себя оставлю, а вечером Ромку пришлю для помощи. Он и поснедать тебе привезёт и бульон куриный для Тимохи.
- Спасибо тебе за всё, Пётр Никодимыч! – старый казак поднялся с лавки и склонил голову.
- Тимохе твоему за всё спасибо, - Селевёрстов поклонился, затем перебросил повод на шею коню и легко, не касаясь стремян, вскочил в седло, будто и не шестой десяток шёл атаману.
На выход со двора за атаманом потянулись верхами остальные казаки, ведя в поводу несколько заводных лошадей. Из дома вышла Марфа и подошла к Аленину.
- Что скажешь, Марфа?
- Не знаю, что и сказать, Афанасий Васильевич, - женщина на несколько секунд задумалась. – Показалось мне вначале, когда Тимофея разбудила, что смотрит на меня старик. Только я попыталась вглядеться в него, как он как будто бы в скорлупу спрятался, а потом уже твой внук появился.
- Как он? – старый Аленин подался ближе к ведунье.
- Не помнит ничего. Говорит, что когда погнали табун в падь, услышал выстрел, что-то ударило в бок, и он слетел с коня, ударился головой и всё.
Марфа покачала головой:
- Не знаю, что и думать, Афанасий Васильевич. Казаки то с атаманом говорили, что Тимофей всех хунхузов убил. Других следов не было. А он не помнит ничего.
Афанасий Васильевич пригладил ладонью свою седую бороду:
- А ты что думаешь? Все знают, что ведунья ты сильная и знахарка знатная.
- Не знаю, не сталкивалась я с таким. И бабка, что учила меня, тоже не сталкивалась. А вот её бабушка, моя прапрабабушка говорила, что был у неё случай, когда в одном теле как бы два разных человека жили.
- И что делать?
- Не знаю. Смотреть буду. А может быть тот другой, что не Тимофей, появляется только в минуты смертельной опасности для них обоих? – знахарка ласково улыбнулась старику. – По сути, он же спас Тимофея, да и убить варнаков столько – это каким же воином справным надо быть?
- Да… - продолжая оглаживать бороду, протянул Аленин. – Уж насколько я в молодости был умелым казаком, но такого количества ворогов точно бы не одолел. Так что мне делать, Марфа?
- А ничего! Живите, Афанасий Васильевич, как жили. Внука выхаживайте от ранений. А я наезжать буду, смотреть. Может быть, что и прояснится.
Женщина приобняла старика:
- Всё хорошо будет, дядя Афанасий. Тимоха жив. Молодой. На поправку быстро пойдет. Да может и ошиблась я, привиделся мне взор старика. Ладно, поехала я в станицу.
Женщина подошла к телеге, села в неё и, понукая лошадь вожжами, стала разворачивать телегу для выезда со двора.
- Прощевай, дядя Афанасий! – Марфа задорно улыбнулась, показав ровные белоснежные зубы. – Завтра, ближе к обеду подъеду, посмотрю, что там докхтур наш намудрит.