Игорь Усиков – Аудитор жизни. Пустые могилы. Полные архивы (страница 10)

– Работайте по графику, Семёныч, – добавила она, потирая виски. – Сколько можем – столько сжигаем. Остальные пусть подождут в холодильниках. На том свете не торопятся, им уже всё равно.

Начальник смены тяжело вздохнул, махнул рукой и вышел. Армине провела ладонью по лбу. Голова раскалывалась. Она знала, кто на самом деле стоит за этим распоряжением. Не Горбатько, этот картавый, перепуганный идиот. А та самая Тёплая. Женщина-призрак из области, которая теперь, после падения Нептицына, дёргала за все видимые и невидимые ниточки в городе. Она ломала старую систему. Но зачем? Чтобы построить новую, ещё более страшную и бездушную?

По радио, что иногда говорило в кабинете прозвучала криминальная сводка, которая не попала в газеты: чиновник департамента экологии Смирнов был найден мёртвым в своей квартире. Официальная версия – суицид. Армине прекрасно знала, что за этой «чистой» и «стерильной» работой стояла та же самая холодная воля, что и за новыми абсурдными инструкциями. Тёплая не терпела лишних свидетелей.

За окном валил редкий, колкий снег; дым из труб всё равно тянулся вверх – чёрный, густой, влажный. Она знала: это не просто дым. Это их работа.

В этот момент на её столе противно завибрировал служебный селектор. Голос секретарши звучал испуганно, почти заикаясь:

– Армине… Тамбулян… к вам… тут из администрации… официальное распоряжение привезли… срочное…

Через минуту на её столе лежал новый документ. Плотная гербовая бумага, размашистая, неуверенная подпись Горбатько, исходящий номер. «Во исполнение решения Городской Думы №45/7 от 25.10.2017 „Об экспериментальном порядке обращения с невостребованными и неопознанными телами“… предписываю обеспечить кремацию указанной категории тел в месячный срок с момента поступления… организовать строгий учёт и ежемесячную отчётность в установленной форме…».

Армине читала сухие строки, и холод медленно, неотвратимо поднимался от желудка к горлу. Вот оно. Второй удар. Сначала – удушающие сроки, теперь – «бесхозные». Она чувствовала себя лягушкой в медленно нагревающейся воде, которая ещё не понимает, что её варят заживо. Их загоняли в угол. Лишали последнего пространства для манёвра. Превращали её крематорий, её маленькое царство порядка среди хаоса, в бездушный конвейер по утилизации, полностью подконтрольный им.

Зазвонил её мобильный. Номер был до боли знакомый. Жора. Армине поморщилась, но после секундного колебания всё же нажала кнопку приёма.

– Слушаю, Борис Демидович.

– Армине?! Какого хера у тебя там происходит?! – голос Жоры в трубке ревел так, что пришлось инстинктивно отодвинуть телефон от уха. Он явно уже знал про трёхдневный срок. – Мне тут агенты жалуются – очереди нет! Срочность, бля, никому не продаёшь! Деньги мимо кассы летят! Ты что там, сука, устроила?! Под кого легла?! Под эту бабу приезжую?!

– Успокойся, Демидыч, – сказала Армине устало, чувствуя, как внутри всё сжимается от его грубости и её собственного бессилия. – Приказ мэра. Три дня – и в печь. Я ничего не могу сделать. Это официальная бумага.

– Мэра?! Да этот червяк картавый пиздобол, без команды чихнуть боится! Это всё она! Эта тварь Тёплая! Так и знал, что она воду мутит! Решила мой бизнес отжать?! Ну, уж нет! Я её…

Армине молча нажала отбой. Слушать его бессильную ярость и угрозы не было ни сил, ни желания. Она была между молотом Жоры, теряющего остатки разума, и наковальней Тёплой, холодной и расчётливой. И она отчётливо чувствовала, что наковальня побеждает.

Через час в её кабинет вошла женщина. Не сама Тёплая. Другая. Невысокая, лет сорока, в строгом, идеально отглаженном тёмно-синем костюме, который сидел на ней, как униформа. Короткая стрижка тёмных волос, очки в тонкой металлической оправе, цепкий, оценивающий взгляд холодных голубых глаз. Она представилась главным инспектором областного управления ЖКХ, Кузнецовой Анной Викторовной. Но Армине сразу поняла – это человек Тёплой. От неё веяло той же ледяной, бездушной эффективностью, той же аурой скрытой угрозы.

Инспектор Кузнецова не тратила время на пустые любезности. Она села напротив Армине, положила на стол пухлую папку с гербом области и сразу перешла к делу.

– Армине Тамбулян, ознакомлены с распоряжением исполняющего обязанности главы города номер сто двенадцать от двадцать шестого октября сего года?

– Да, ознакомлена.

– С решением Городской Думы номер сорок пять дробь семь от двадцать пятого октября сего года?

– Да.

– Прекрасно. Тогда перейдём к вопросам соблюдения регламента и организации учёта и отчётности. Прошу предоставить для проверки журналы регистрации поступления тел за последний квартал, оригиналы актов кремации за тот же период, документацию по фактическому расходу природного газа и электроэнергии помесячно, а также штатное расписание, график работы персонала и технические паспорта кремационных печей.

Она говорила, перечисляя требуемые документы, а Армине чувствовала, как её медленно, но верно загоняют в угол вопросами, на которые у неё не было абсолютно честных ответов. Она знала, что в её давно налаженном хозяйстве далеко не всё было идеально по бумагам. То, что было негласной нормой при старой власти Нептицына и Жоры, теперь, под микроскопом этих новых, безжалостных ревизоров, могло мгновенно превратиться в уголовную статью.

– …а также прошу вас пояснить, пожалуйста, зафиксированные нами предварительно расхождения в данных по расходу природного газа за июль этого года, – инспектор Кузнецова внезапно подняла глаза от своих бумаг и посмотрела на Армине в упор своими холодными голубыми глазами. – Согласно вашим официальным отчётам в управление ЖКХ, средний расход газа на одну кремацию составил сто двадцать кубометров. Однако, по данным счётчиков газораспределительной организации, фактический расход за указанный период, делённый на количество официально проведённых кремаций, даёт цифру… сто пять целых и три десятых кубометра. Куда делась разница почти в пятнадцать кубов на каждую кремацию, Армине Тамбулян? Неужели ваши печи внезапно стали работать на двенадцать процентов эффективнее? Или… в июле были неучтённые в официальной отчётности загрузки?

Армине похолодела так, словно её облили ледяной водой. Июль. Это было ещё при «Копателях». Тогда действительно была пара «левых» кремаций, которые они провели поздно ночью, в обход всех журналов. Но они знали. Тёплая знала. Она держала её на коротком поводке компромата.

– Это… я не знаю… возможно, погрешность счётчика… или ошибка в расчётах… – пролепетала Армине.

– Возможно, – инспектор сделала какую-то пометку в своём блокноте. – Мы обязательно проверим счётчики. И ваши журналы учёта рабочего времени печей. И персонал ваш опросим, разумеется. Порядок должен быть во всём. Алиса Петровна Тёплая очень ценит порядок. И очень не любит беспорядок. И тех, кто его создаёт. Надеюсь, мы друг друга предельно ясно поняли?

Армине молча, судорожно кивнула. Сопротивление было не просто бесполезно – оно было смертельно опасно.

Вечером, когда инспектор Кузнецова уже уехала, оставив после себя ледяной след страха, раздался звонок на личный мобильный Армине. Номер был незнакомый, московский. Голос в трубке был спокойным, мелодичным, даже чуть вкрадчивым, но от него у Армине по спине пробежали мурашки – она узнала его. Это была сама Алиса Тёплая.

– Армине Тамбулян, добрый вечер, – проворковал голос. – Надеюсь, визит нашей коллеги прошёл продуктивно и не слишком вас утомил? Новые правила… они ведь открывают такие интересные возможности для… оптимизации рабочего процесса, не правда ли? Особенно вот эта норма по невостребованным… Столько ценного материала пропадает совершенно зря, вы не находите?

Тёплая говорила намёками, но Армине всё прекрасно понимала. Ей не угрожали открыто. Её вербовали. Искушали. Используя уже введённые правила и компромат, который только что так изящно продемонстрировала её инспектор, как неоспоримый аргумент и тонкий рычаг давления, Тёплая окончательно ставила Армине перед фактом: та будет работать по её указаниям. Будет «оптимизировать» учёт невостребованных, создавая «дополнительные», неучтённые финансовые потоки, которые пойдут куда надо.

– Я… я не уверена, что справлюсь… – прошептала Армине, делая последнюю, слабую, почти рефлекторную попытку уклониться. – Нагрузка… персонал… печи старые…

– Армине Тамбулян, – голос Тёплой мгновенно изменился. Исчезла вкрадчивость, появилась сталь. Холодная, безжалостная, не терпящая возражений. – Я надеюсь, мы поняли друг друга? Потому что непонимание в таких вопросах… обходится очень дорого. Гораздо дороже, чем вы можете себе представить. Вы – умная женщина. Опытный руководитель. И вы сделаете так, чтобы всё работало. Как швейцарские часы. Я понятно выражаюсь?

Пауза. Армине слышала в трубке своё собственное прерывистое, испуганное дыхание.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.