Игорь Толич – Только не|мы (страница 42)

Лунный свет лился из-за штор, незадёрнутых до конца, искусственное освещение мы погасили. На мне была домашняя просторная пижама, Габи переоделась в спортивный костюм. Сидя друг напротив друга, мы слушали джаз, звучащий из динамика айфона, который лежал на расправленной постели между нами. Немного не хватало вина или виски, или хотя бы чая, но мне не хотелось куда-то уходить, и уж тем более не хотелось вновь ставить Габриелю перед выбором или заставлять её невольно завидовать, что я могу позволить себе пропустить бокальчик, а она не может, потому что теперь её миссия на земле изменилась.

Габи прислонилась виском к стене. Ловя томные джазовые звуки, она закрыла глаза. И в этот миг необязательно было что-то говорить. За нас говорили саксофон, рояль и контрабас, но говорили они что-то очень личное: Габи — её личное, мне — моё. А общего у нас было то, что мы всегда оставались разными. И это настолько прекрасно, что иной подруги я не желала никогда.

— Ты его вспоминаешь? — внезапно нарушила тишину Габи.

А я едва не вскрикнула от неожиданности и, конечно, сразу поняла, о ком идёт речь. Таким тихим голосом и под такую неспешную музыку можно спрашивать только об одном — о самом важном и сокровенном, о том, о чём чаще молчишь, а ещё чаще думаешь, но с осторожностью, чтобы мысли твои не просочились наружу.

— Если не хочешь говорить об этом… — пошла на попятную Габриеля.

— Я хочу об этом говорить, — призналась я, невольно произнося эту фразу в минорной интонации. — Очень хочу с кем-нибудь об этом поговорить. Но я не знаю, как…

— Лучше, конечно, словами.

Я усмехнулась иронии Габи. Всё-таки она с лёгкостью шутила там, где всё настолько серьёзно, что даже шуток не требуется, и смешно само по себе.

— Габи, хочешь, я тебе кое-что покажу?

— Ты ещё спрашиваешь? Разумеется, хочу.

— Я сейчас.

Пришлось встать и выйти в коридор, где на вешалке осталась моя сумка. Я забрала её и на цыпочках, чтобы не услышал Андрис, вернулась в комнату к Габи. Сев на кровати, я открыла сумку, нащупала внутри потайной карман и вытащила оттуда то, что с недавних пор там было припрятано. Этот маленький артефакт я и хотела показать Габи.

Она посмотрела на мою ладонь без явного интереса, но всё-таки взяла предмет, лежащий на ней. Теперь Габи вертела перед глазами маленьким ключом-бабочкой из жёлтого металла, она разглядела его со всех сторон.

— Ну, и что это за золотой ключик? — спросила она, насмотревшись вдоволь и поняв, что никаких чудес от этой штуки ждать не стоит. — Надеюсь, от квартиры, где деньги лежат?

— Я не знаю точно, что там лежит. Но этот ключ от дома. Неподалёку отсюда есть новый жилой квартал, там построили несколько таун-хаусов. Некоторые сдают недорого, совсем новое и неприметное место. Там никакой инфраструктуры, кроме подъездной дороги и уличных фонарей. Ни школ, ни магазинов, ничего. Это туда — вглубь леса, — я показала на окно. — Если по дороге, то выходит километров шесть, а если через лес напрямую — примерно два или два с половиной. Позавчера я забрала этот ключ из-под цветочной вазы рядом с входом.

— Илзе, — насторожилась Габриеля и с сомнением посмотрела на меня, наверняка полагая, что я сошла с ума, — кто хозяин этого дома?

— Кто хозяин — не знаю, но знаю, кто этот дом снял на год вперёд.

— И кто же?

В горле у меня запершило, и я с усилием глотнула вязкую слюну, чтобы немного смочить его. Наверное, я могла бы произнести нужное имя вслух, но Габи меня опередила.

— Господи… — шепнула она, в растерянности закусывая нижнюю губу. — И ты собираешься встречаться с ним в этом доме?

— Нет, — истово замотала я головой. — Нет. Даже идти туда не хотела. Но потом подумала, что раз уж так случайно совпало, что это совсем близко, почему бы не прогуляться? Считай, я просто сходила на разведку, лучше познакомилась с местностью. Ничего страшного. Я и ключ этот взяла просто так. И хочу его вернуть. Пусть дальше там валяется. Я только хотела на него посмотреть, что он правда существует. Ну, и ещё, может, тебе показать. Понимаешь, он прислал мне письмо. Там был адрес дома и описание, как найти запасной ключ. Дом снят на год с первого января по тридцать первое декабря. Понимаешь? Один год.

— Один год — на что? — будто бы с угрозой задала мне вопрос Габи.

— На… на… — попыталась объяснить я, но не смогла с первого раза закончить фразу. — В общем, в письме он написал, что снял этот дом. На год. Я уже говорила… И… этот дом он как бы… он как бы наш. Я могу туда прийти в течение этого года и… и остаться. Если захочу. Но я не хочу. Я туда снова пойду, но только, чтобы пожить ключ. И всё.

— Ты понимаешь, что ты сейчас говоришь?

— Н..нет.

— Ахинею, — сказала Габи, а я покраснела.

— Но почему?..

— Ты заходила в этот дом?

— Нет, — вновь с усилием мотала я головой, будто от силы моих движений что-то зависит. — Нет, конечно, нет. И даже в окна не заглядывала. Просто дошла через лес, нашла ключ и ушла.

— Илзе, — с сочувствием и одновременно с укором обратилась Габриеля, — ты хочешь сказать, что будешь весь год спокойно жить в двух километрах от дома, от которого у тебя есть ключ, и где тебя ждёт Тони, но никогда туда не пойдёшь?

— Он не ждёт. Он так и написал: «Я не буду тебя ждать». Он живёт по-прежнему в Минске. И я понятия не имею, приедет ли он сам в тот дом. Снаружи не было похоже, что там кто-то живёт.

— Ты ведь не заглядывала в окна, — напомнила Габи.

Я покраснела ещё гуще, что аж заполыхали разом и лицо, и тело.

— Габи, — сказала я, — специально, конечно, я ничего не смотрела. Но окинула взглядом, как и что там. В этом районе вообще мало пока жителей. Всё стоит в основном под сдачу или на продажу. А мне просто стало любопытно. Как ты не понимаешь?

— Я понимаю только то, что ты стоишь в полушаге от нервного срыва. А вот как Тони нашёл тебя, я не понимаю.

— Думаю, ему Пестов сказал. Мой издатель. Хотя я просила его не сообщать Тони мою новую локацию, но, видимо, сауна и проститутки до сих пор умеют творить чудеса…

— Какие сауны и проститутки?.. — от удивления Габи часто-часто заморгала.

А я улыбнулась:

— Да это я так… Не обращай внимания. И не бери в голову.

Придвинувшись ко мне вплотную, Габи обняла меня за плечи.

Всё ещё играла музыка, но я её уже не слышала, а потом она вдруг незаметно оборвалась, потому что сел телефон.

Ключ до сих пор находился в руках у Габриели. Я старалась не смотреть на её руки. Однако Габи поняла моё беспокойство и вернула мне предмет, представляющий собой и огромную ценность, и не стоящий ни гроша.

— Илзе, поступай, как знаешь, — сказала Габи, обнимая меня и убаюкивая как дитя. — Если хочешь, давай вместе сходим в этот дом. А захочешь — выкинем этот ключ и никуда не станем относить. Только не храни его у себя. Пожалуйста, не храни. Я понимаю, что тебе тяжело, и до сих пор всё ещё живо в тебе. Но не позволяй себе мучиться лишний раз.

— А разве ты не мучаешься с Вовой уже сколько лет?.. — спросила я вполголоса, совершенно беззлобно.

— Нет, — усмехнулась Габи. — Когда нам становится невмоготу, мы расстаёмся. В остальное время я просто знаю, что он у меня есть. Бестолковый, зато мой. Впрочем, когда расстаёмся, я тоже это знаю. А ты хотела разминуться с Тони навсегда. И мне понятно, что тебя тянет к нему. Но также мне понятно, что он вряд ли изменится. Он уже взрослый человек. И ты тоже, Илзе. Ты тоже уже взрослая. Ты сама сегодня говорила, что мне придётся изменить свою жизнь ради ребёнка, чтобы подстроиться под него. Но маленького человека хотя бы в чём-то можно подстроить под себя, и то — не факт. А взрослого ты как подстроишь? Тони почти сорокет, Илзе. Потому спроси себя: готова ли ты, именно ты, готова ли снова подстраиваться под Тони?

— Габи, — простонала я, желая немедленно разрыдаться и обрушить на свою подругу не только поток слёз, но и всё-всё, что скопилось у меня внутри, — Габи, мы с ним виделись…

Габриеля медленно и тяжело вздохнула, отчего её грудь и моя голова, лежащая на этой груди, сначала высоко поднялись, а затем неторопливо опустились.

— Этого следовало ожидать, — сказала Габи. — Ну, виделись и виделись. Только не грызи себя. Слышишь?

— Не могу…

— Можешь.

— Не могу. И не знаю, как мне прожить этот год…

Габи глянула в окно — в том направлении, где находился посёлок таун-хаусов.

От одного из них у меня был ключ. И я отчаянно вжимала его в ладонь, надеясь раздавить, но в самом деле причиняла боль только себе.

— Я тоже не знаю, как мне прожить этот год, — произнесла Габи и почему-то засмеялась. — Весёлый нам двоим предстоит год, подруга. Но ты хотя бы напиться можешь. Радуйся хотя бы этому.

Я засмеялась через силу, а потом уже стала смеяться по-настоящему. Потому что Габи была права. Как всегда, она, к моему сожалению, была во всём права.

Глава 14

На следующий день я выпросила машину у Андриса, которую он берёг не меньше, чем любые другие свои ценности — нотные записи месс и концертов, коллекцию редких музыкальных пластинок, полное собрание сочинений Гессе в оригинале. Если оценить всё вместе, их самая скромная стоимость превысит стоимость нашего старенького Golf’а раза в два. Однако Андрис был щепетилен во всём и к каждой своей вещи относился с уважением. За машиной ухаживал тщательно и лично, без нужды не использовал её. И всё же ради гостеприимства отдал мне ключи.