Игорь Толич – Только не|мы (страница 19)

«Так пускай убирается на все четыре стороны!» — ревела я в душе́, понимая, что тем самым только уничтожаю себя.

На каникулах Габи пригласила меня в гости. Я поехала с удовольствием.

Схватила в магазине бутылку самого дорогого порто, какую только нашла, и явилась к подруге, улыбаясь во весь рот — так я старалась показать, что счастлива не менее, чем Габи, уже примерившая новое помолвочное кольцо. Конечно, из колец этих уже можно было составить целую музейную выставку, но для Габи каждый раз происходил как первый.

Она разливала вязкий порто по бокалам и трещала о том, насколько трудно ей подыскать подходящее белое платье, ибо при всех достоинствах её фигуры отличительный высокий рост составлял не только гордость, но и определённую проблему.

— Вова дал мне свою платиновую кредитку и разрешил тратить, сколько вздумается. А я вот скромничаю, можешь себе представить? — сокрушалась Габи, потягивая рыжевато-коричневый маслянистый портвейн. После нескольких глотков она вытянула бокал в руке, поиграла им, вращая по часовой стрелке в солнечных лучах, и заключила: — Прекрасный тони.

— Тони?.. — ошарашено переспросила, едва не поперхнувшись.

— Так называют молодые портвейны с ореховым привкусом. Чувствуешь? Такая нотка древесины на языке… Это и есть тони. Обычно выдерживается до двух лет. Но бывают и старше. Надо смотреть по цвету. Двухлетние темнее и мутнее, — Габи вновь выставила бокал на свет. — Тёмно-жёлтый или оранжевый — это молодой тони. Четырёхлетние уже, как правило, обретают более чистый, насыщенный, янтарный цвет. Здорово, правда? Это меня Вова научил.

Я бы, может, и хотела ей кивнуть или хотя бы сохранить на лице бессмысленную улыбку, но истинные эмоции оказались сильнее желаемых.

И это не ускользнуло от глаз Габриели.

— Илзе, что с тобой?..

— Ничего.

— Как это ничего? У тебя такой вид, будто тебя сейчас стошнит.

— Да нет же, Габи, — небрежно отмахнулась я, изо всех сил стараясь одурачить подругу. — Тебе кажется.

— Не кажется, Илзе, — Габи сдвинула неестественно тёмные для её природного цвета волос брови, которые недавно ей нарисовали при помощи татуажа, отчего лицо Габи отныне всегда казалось чуточку грозным. Однако в данный момент она в самом деле угрожала мне взглядом. — Ладно, не буду ходить вокруг да около и спрошу в лоб — что происходит, Илзе? К кому ты сорвалась посреди девичника?

Я открыла рот, чтобы ответить, запнулась и тут же закрыла, теперь всецело понимая, что мой побег не остался незамеченным, как мне казалось раньше.

— Илзе, — Габи со всей присущей ей мощью ударила ни в чём неповинным бокалом о стол. Что ни говори, а у неё в предках точно были викинги. На Габи весьма уместно смотрелся бы шлем с двумя воинственными рогами, как у настоящего берсерка. — Илзе, как его зовут? Только не говори, что Макс, иначе я за себя не ручаюсь.

— Тони, — выронила я это проклятое имя, будто монетку из кармана, и оно покатилось по кухне, отталкиваясь от стен и будоража мои воспоминания.

— Оу… — виновато закусив губу, отреагировала Габи. — Это кое-что объясняет. Прости…

— Нестрашно. Ты ведь не знала.

— Вот именно, что я ничего не знаю, и приходится додумывать как-нибудь, потому что ты молчишь. А так нельзя. В конце концов, Илзе, я тебе всё рассказываю. И, конечно, не хочу лезть не в своё дело, но очень хочу подробностей. Кто этот Тони? Что у вас было?

— Да мне особо нечего рассказывать.

Габи издала звук, подобный чахоточному кашлю — резкий, насмешливый и рваный.

— Ну, знаешь ли, человеку, который сбегает под Новый Год на такси из весёлой компании со стриптизёром точно есть, что рассказать. Я лично ни за что бы никуда не смылась, пусть даже случился бы Армагеддон. Стало быть, этот Тони — заводной перчик. Что это за чудо-мужчина, ради которого бросают лучшую вечеринку в городе и платят тройной тариф за такси?

— Габи, — начала я и вновь замолчала, а потом вдруг выпалила резко: — Габи, я не хочу о нём говорить.

— Ну, хорошо, — развела руками Габриеля. — Давай не будем о нём говорить. А, кстати, почему?

— Габи… — выдохнула я, закрывая глаза и готовясь произнести это вслух: — Тони женат.

С минуту Габи хлопала длинными приклеенными ресницами, которые при особом старании вполне могли спровоцировать ураган своими взмахами. Затем она вернула бокал в руку и стала пить, ещё медленнее, чем раньше.

— Ладно, — сказала Габи без тени улыбки. — Женат так женат. Илзе, всё в порядке, честное слово.

— Тогда почему теперь у тебя такой вид, будто сейчас стошнит?

— Неправда, — Габи смазано улыбнулась.

— Габи, я понимаю твой шок…

— Да нет никакого шока, — сказала Габи на моё тактичное замечание, которым я надеялась успокоить и её тоже. — Просто немного удивлена. И всё.

— Чему удивлена?

— Чему… чему… — проворчала Габи, схватила бутылку портвейна и освежила наши с ней бокалы. — Удивляться и правда нечему. Но на тебя бы я никогда не подумала.

— А что со мной не так?.. — опешила я.

— Вот именно, что с тобой всё так. Но я же вижу, что у тебя всё серьёзно. Именно это меня и беспокоит.

— В каком смысле?..

— В самом прямом, Илзе, — Габи пододвинула второй бокал ко мне, намекая, чтобы я не отставала от графика питья. — Сначала ты упорно мусолила трагедию с Максом, хотя я на твоём месте послала бы ему дивную рождественскую открытку с поздравлениями и наилучшим пожеланием: «Плодитесь и размножайтесь, уроды!». Но ты предпочла проглотить всё и даже не порадовалась, как умело бог избавил тебя от этого чукчи. А сейчас ты вот уже месяц бродишь заторможенная. И я лишь теперь узнаю, что всему виной какой-то Тони. Но в чём твоя истинная проблема, Илзе?

— В том, что у него есть жена, разумеется.

— И что? — удивилась Габи. — Жена — не стена, подвинется. У Вовки тоже была жена. Была да сплыла. Твоего Квазимодо забракованного и того из-под штампа увели. О чём ты переживаешь?

— Я не хочу быть любовницей.

Габриеля засмеялась, но я была не в силах смеяться вместе с ней. Я знала и понимала её логику, не осуждала и видела не раз, как она в итоге оказывалась права. Однако во мне самой оставались сильны понятия, которые я не хотела рушить: дом, семья — эти слова являлись святыми. Собственноручно бить их палкой мне не позволяла совесть, а Габи толкала меня к бесчестному, бессовестному действию. Пусть в её мире было и останется так, как она сама решит, но я желала сохранить свой мир.

Мы не могли да и не должны были понимать друг друга. Но я мысленно благодарила Габи хотя бы за то, что она сняла с меня предрассудочную вину за притяжение к женатому мужчине.

Не вдаваясь в подробности, я поведала Габи о том, как прошёл мой Новый Год. Конечно, она ждала намного больше сочных деталей, но самое интимное я оставила при себе. По крайне мере, это было тем немногим, что осталось мне в подарок от Тони, которого я больше не должна была увидеть.

В феврале мне позвонил Пестов и сказал, что будет в Москве со дня на день, попросил о встрече. Предварительно я выслала ему файл с незаконченным романом. Работа была завершена лишь на треть, но Сергей требовал показать хоть что-нибудь.

Он пришёл на встречу, плохо скрывая раздражение. Мы разговаривали один на один сдержанно, вежливо, но, тем не менее, напряжённо.

— Илзе, мы с вами договорились, что к марту я увижу роман целиком, — уже в пятый раз повторил Пестов с нажимом. — Поверьте, я не хочу давить. Я понимаю, что дело касается тонкой области. Но даже то, что я прочёл…

— Что?.. — спросила я на его заминку, которой он нехотя демонстрировал своё разочарование и презрение. — Говорите, Сергей. Раз уж мы пришли обсуждать.

— Да-да, — спешно ответил он. — Но это не так-то просто. О! Вот и он. Наконец-то! — крикнул Сергей куда-то в дальний угол ресторана, который мы выбрали для встречи.

По проходу между столиками шёл Тони.

Меня мгновенно окатило чистым ужасом.

«Нет-нет! Только не он!..» — молилась я в мыслях, всё ещё глупо надеясь, что приняла за Тони кого-то другого.

Однако именно Тони сел рядом с Пестовым напротив меня, сухо, исключительно по-деловому здороваясь и с ним, и со мной.

— Отлично, что ты выбрался, — сказал Сергей с явным облегчением.

Глаза Тони на миг поймали мои глаза.

Я задохнулась. Я буквально погибла, осознав, что никуда не могу сбежать сию же секунду, а мои реакции больше не принадлежат мне: я стараюсь сосредоточиться, но мозг игнорирует все мои попытки, я стараюсь улыбаться, но губы не слушаются меня.

— Ты прочёл? — обращаясь к Тони, спросил Пестов.

— Да, прочёл.

Может, мне стоило возмутиться, начать ругаться из-за того, что Сергей распоряжается моей работой по своему усмотрению без согласования со мной. Однако я сообразила, что вероятнее всего он воспринимал Тони изначально и до сих пор как неотъемлемую часть нашей сделки, поскольку он меня посоветовал. Об остальном Пестов, похоже, не догадывался, да и вряд ли хотел.

— Илзе, — сказал Сергей, — нужно, чтобы вы раскрыли полнее взаимоотношение персонажей, понимаете?

— Не очень, — честно призналась я. — Их отношениям посвящена вся книга. Куда ещё полнее?

— Тони, может, ты скажешь? — от беспомощности попросил Пестов.

Тони молчал. Подошёл официант, вручил ему заказанный чай.

Он сделал первый глоток и проговорил:

— Нужно больше секса.