Игорь Ткаченко – Русская фантастика 2008 (страница 102)
Лена испуганно вгляделась в незнакомое лицо. Она не помнила, как очутилась в кресле, не помнила, как попала в кабинет. Казалось, только что была в коридоре — полусумасшедший старик рассказывал ей о мулатах — и вот этот кабинет, кресло, процедура закончена.
— Помните, как ездили на Кипр? — поинтересовался незнакомый доктор.
— Я туда не ездила, — прошептала Лена. — С чего вы взяли?
Ощущения были крайне странными. Вроде бы, она разговаривала о Кипре с консультантом в представительстве «Психиатрической ассоциации» — но, выходит, обманула его? Ведь никакой поездки на Кипр не было.
— Значит, процедура прошла успешно, — сообщил доктор. — Спасибо за сотрудничество с нашей ассоциацией, сударыня. Хочу предупредить вас о возможных побочных эффектах избавления от лишнего жира. На протяжении следующих трех-пяти дней вас может неожиданно бросать в жар. Возможно обильное потоотделение — запаситесь дезодорантом. Иногда случается повышенная моторная активность и даже судороги, но, надеюсь, до этого не дойдет. Если ваше состояние будет вызывать у вас беспокойство — вызывайте нашего специалиста.
— Хорошо, — ответила Лена. — А я правда похудею?
— Наверняка.
Лена поднялась из кресла и неуверенными шагами двинулась к выходу из кабинета.
— Я провожу вас до выхода, — любезно предложил доктор.
Через три дня Лена обнаружила, что стала весить на три килограмма меньше. Обошлось без судорог и повышенной моторной активности. Может быть, она и правда больше потела — но дни стояли жаркие, не поймешь…
Однако, столь необходимого впечатления — «торжества над соперницей» — Лена не получила. Маринка к моменту их встречи похудела на восемь килограммов и щеголяла по городу в невообразимо узких белых джинсах.
Когда Лена встретилась с подругой в кафе, Марина, не стесняясь, заказала три калорийных пирожных и кофе со сливками, с аппетитом все съела, а потом достала из сумочки небольшую металлическую палочку на резиновой ручке.
— Ты, как всегда, плетешься в хвосте истории, — усмехнулась Марина, заметив удивленный взгляд подруги. — Наверняка сделала себе ментальную липосакцию и думаешь, что далеко продвинулась вперед?
— Я ничего не думаю…
— Думаешь… Я липосакции подверглась еще месяц назад. И с тех пор хожу везде с электрошокером.
— От кавалеров отбоя нет?
— И это тоже, хотя я, честно говоря, плохо помню. Но электрошокер не для них. Сейчас нажму на кнопочку — и сотру воспоминания о таком приятном и вкусном ужине. Жиры, которые получил организм, просто не усвоятся. Превентивная мера.
— Но зачем тогда было наедаться? — изумилась Лена.
— Не могла остановиться. Проблема человека в том, что он не может остановиться.
— Пожалуй, так, — протянула Лена.
— Надо постоянно забывать обо всем: о вкусном ужине, приятной прогулке, хорошем сексе. Не помня о радостях, не получишь печалей.
— А почему мне не предложили такой прибор?
— Это незаконно, милочка, — усмехнулась Марина. — Продажные политиканы боятся дать людям свободу. И «Психиатрическая ассоциация» такими делами не занимается… Ну, ладно, я чувствую, жиры уже начали откладываться…
Марина приложила палочку к виску, притронулась к сенсору. Лицо ее на мгновение перекосилось, после чего она уставилась на Лену непонимающими глазами, потом пробормотала, как в полусне:
— Ты, наверное, только что прошла липосакцию? Старо. Я вот ношу с собой замечательный приборчик…
— Ты уже рассказывала.
— А, значит, мы поели? Отлично. Официант, счет!
Вынимая из кошелька купюры, Марина недовольно проворчала:
— Как же я много ем… Впрочем, денег хватает, счета оплачивают… А с весом проблем нет. Кстати, Леночка, как твой Леонид?
— Мы расстались с ним два года назад, — испуганно прошептала девушка.
— Вот как… А на Кипр съездили?
— Нет, — ответила Лена.
— И правильно. Нечего там делать. Хочешь избавиться от последствий сегодняшнего ужина?
— Нет! — испуганно отстранилась Лена. — Я совсем мало съела! И я боюсь!
— Чего? Ты же не боишься лечь спать? После сна многие воспоминания потускнеют… А об этом ужине ты не будешь помнить уже через месяц! Так почему не стереть воспоминания сразу?
Действительно, почему? Неужели ей так дороги воспоминания о пустом трепе с Маринкой? Или о пирожном-трубочке, которое она съела? Или сегодня произошло что-то стоящее, такое, что обязательно нужно запомнить? Нет… Но жизнь состоит из мелочей. Сотрешь мелочи — сотрешь всю жизнь. И что толку становиться изящной и почти невесомой?
— Ну, пока, — Маринка заглянула в записную книжку и внезапно засуетилась. — Мне еще Галку надо навестить.
— Какую?
— Какую? — задумалась Марина. — Ну… Она еще педагогический заканчивала… Не помню фамилии. Сейчас в больнице лежит.
— В какой?
— В психиатрической.
— Дохуделась?
— Нет, что ты… Это ведь совсем не вредно. А у Галки мания величия.
— С чего вдруг? — удивилась Лена, вспоминая тихую девушку в очках — если это, конечно, была та самая Галка.
— Ну, когда она о своем бывшем муже забыла, и о том, как он ее в люди вывел, да наследство оставил — крышу сорвало. Я, честно говоря, плохо помню. Каждый раз наемся у нее чего-нибудь — посетители много вкусного приносят — приходится шокер включать. Так что все наши разговоры не упомню.
— Понятно.
— Ну, пока! Не толстей!
Маринка упорхнула, а Лене отчего-то взгрустнулось. Неужели и ей придется ходить всюду с записной книжкой? Или с диктофоном… Но ведь диктофон потом надо прослушивать — а когда успеешь? А самое главное — как неуютно не помнить того, что было с тобой полчаса назад! А если и полгода назад — в чем разница?
На улице совсем стемнело. Лена брела под яркими звездами. Неожиданно она вспомнила о том, что Артур не только дарил ей цветы. В тот же вечер он показывал ей созвездие Лебедя и Кассиопею, Весенне-летний треугольник и Млечный путь. Она не помнила, как найти созвездия, не помнила рассказа о Млечном пути — но это было… Было…
А Кипра уже не было. Не было части ее жизни. Только сейчас девушка осознала весь ужас происходящего. Ведь, борясь с лишними килограммами, можно стереть всю свою личность. Стать другим человеком. Лучше, хуже — какая разница? Она не хотела меняться! Во всяком случае, не хотела меняться так!
Утром девушка вновь стояла в холле представительства «Психиатрической ассоциации». Дормидонтов выслушал ее сбивчивый и взволнованный рассказ с понимающей улыбкой.
— Никаких проблем. Мы вернем вам воспоминания. Квантовый метод перезаписи почти никогда не дает сбоев. А воспоминания некоторое время «вылеживаются». Мало ли…
— Как хорошо!
— Да, неплохо. Мы ценим клиентов и их воспоминания. Но я сразу предупреждал вас: вживление воспоминаний стоит гораздо дороже, чем снятие. Много дороже. Вам придется заплатить около трех тысяч. Может быть, четыре.
— Я возьму кредит. Отдам любые деньги…
— И жир… Вы снова наберете массу тела.
Лена погрустнела.
— Впрочем, тут возможны варианты, — неожиданно заявил Дормидонтов. — Если некоторое время соблюдать диету, изменения, которые произошли в вашем организме, закрепятся. Сейчас мы работаем над новой методикой — снижением веса путем временного удаления воспоминаний. Правда, стоит это очень дорого и занимает много времени. Хирургические методы пока дешевле.
— Я не хочу худеть, — ответила Лена. — Хорошего человека должно быть много. И в теле, и в мыслях. Ведь так?
Юрий Нестеренко
ВОЙНА МИРОВ — XXI
Вокруг, куда ни глянь, была синева. Точнее, целых две синевы: бледно-прозрачная сверху и темно-густая внизу. Ни одна из них не была совершенной: небо, хотя и безоблачное, чересчур вылиняло от жары, и солнце плавало в белесом мареве, как желток на сковородке среди начинающего мутнеть белка. Океану, в свою очередь, не хватало глянца и упругости: его кожа была дрябло-морщинистой и производила впечатление не силы, а дряхлости. Вспухавшие то тут, то сям гноящиеся барашки лишь усиливали это ощущение. Открытый океан редко бывает абсолютно спокоен, но все это вялое бултыхание природы внизу не способно было потревожить покой рукотворной — точнее, машинотворной — громады корабля. Наверное, здесь даже можно было бы играть в бильярд. Впрочем, бильярдных столов на судне все-таки не было, и это, пожалуй, было единственным легальным развлечением, не доступным на борту самого большого и самого роскошного из круизных лайнеров планеты Земля.
Тем не менее, люди, собравшиеся в зале, скучали. Мысль о том, что они находятся на корабле, где сутки в самой скромной из туристических кают стоят больше, чем многие из жителей этой планеты зарабатывают за всю жизнь, ничуть их не воодушевляла. По роду своей деятельности они привыкли к роскошным дворцам и шикарным антуражам. Привыкли и к осознанию собственной значимости. От них, этих людей, зависело и в самом деле очень многое. Их слов ждали миллионы человек по всему миру. Порою одно слово, оброненное кем-то из них, вызывало лихорадку на биржах и экономические потрясения в целом регионе. Вопросы войны и мира тоже в очень значительной степени зависели от того, что скажут они. Кое-кто говорил, что именно эти люди правят миром. Они скромно посмеивались, но нередко внутренне соглашались. В конце концов, их побаивались и правители, и генералы, и миллиардеры — сами же они не боялись никого. Ну кроме, может быть, собственных главных редакторов.