Игорь Ткаченко – Русская фантастика 2008 (страница 101)

Брошюра обещала полную безопасность. Стертые, а точнее, перезаписанные воспоминания нельзя было использовать во вред прежнему носителю. Новый хозяин опыта не знал имени и адреса «донора», не мог вспомнить пароль его кредитной карточки — словом, он помнил о чужом прошлом, как о приятном сне. И было, и хорошо, но деталей — очень мало. Никаких цифр, очень мало конкретики.

Посетила Лена и сайт «Психиатрической ассоциации», который рекомендовал Дормидонтов. Оказалось, чужие воспоминания использовались для благого дела — лечения неврозов и зависимостей, фобий и психических травм. А для перезаписи воспоминаний можно было использовать только квантовый метод, полное дублирование. То есть, воссоздав воспоминания на носителе, нужно было полностью удалить их из мозга. И с носителя в чужой мозг они переносились, стираясь. Именно поэтому компании постоянно были нужны доноры — запись одного воспоминания можно было использовать только один раз.

Процедура ментальной липосакции была сложной и дорогостоящей. Даже если бы ее предложили Лене по себестоимости, обошлась бы она не в пятьдесят рублей и даже не в пятьсот. Но платили те, кому были нужны чужие воспоминания. А «донорам» ассоциация могла бы и приплачивать — если бы не психиатрическая конвенция, запрещающая продажу ментальных продуктов во избежание разрушения личности.

Ведь кому-то нужно сбросить несколько лишних килограммов, а кто-то тривиально хочет есть. Или, что скорее, пить. Алкоголик, продав все хорошие воспоминания, деградировал бы как личность полностью. А кому потом нужны судебные процессы, недееспособные индивидуумы, протесты уполномоченных по правам человека? Во всяком случае, не «Психиатрической ассоциации».

Лена рекламным материалам поверила. И решила начать килограммов с трех: Кипр, пара ужинов с Леонидом, цветы, подаренные Артуром — и было-то всего один раз, чего об этом помнить; новое платье в девятом классе — в конце концов, не так оно ей и шло, хотя радости было много. Три килограмма, сто семьдесят рублей — за мелкие воспоминания платить приходилось дороже. Все равно, как интернет по карточкам. Карточки большого номинала — время доступа дешевле, маленького — время дорогое.

Очень хотелось позвонить Маринке. Та была в курсе всех новинок, в прошлом году худела по новозеландской диете — и скинула два килограмма. Правда, потом набрала три, но все же… Слышала она о ментальной липосакции? Начнет рассказывать всякие ужасы, или побежит в клинику раньше нее. А будет так приятно продемонстрировать ей стройную фигуру! И записать в актив еще одно воспоминание: торжество над соперницей. Пусть Маринка и подруга, но каждая подруга, даже самая лучшая — все равно соперница.

В лечебном центре «Психиатрической ассоциации» людей оказалось куда больше, чем в представительстве компании на главной улице. Да и располагался лечебный центр почти на краю города — если озабоченных проблемами лишнего веса женщин проще найти в фешенебельном районе, то для того, чтобы избавиться от веса, они поедут и на окраину. В коридорах лечебного центра бродили не только «доноры», желающие избавиться от воспоминаний и лишнего веса, но и другие пациенты. Некоторые выглядели нездорово: разболтанные движения, лихорадочно блестящие глаза, крикливые голоса… У неопрятного, давно не стриженого старика в темной одежде из уголка рта бежала струйка слюны. Заметив взгляд Лены, он бросился к ней через весь холл. Девушка испугалась, что старик ударит или укусит ее, но он хотел только поговорить. И даже слюну для этого вытер — прямо рукавом не слишком чистого пиджака.

— За воспоминаниями, красавица? Ты осторожнее, осторожнее будь, — прошамкал он.

— Чего же бояться? — спросила Лена, удивляясь сама себе. И зачем ей поддерживать беседу, тем более, что она явилась сюда вовсе не за воспоминаниями?

— Случаев. Патологий, — торжественно изрек старик. — Вот, недавно миллионер один на удочку попался. Покушение на него неудачное совершили, психоз развился. Надо было ему память заштопать. Он — сюда, воспоминания заказал по высшему разряду. И что? Шизофрения.

— Отчего?

Старик радостно закудахтал.

— Да оттого, что ему девичьи воспоминания вживили. Женщин-то доноров больше — все похудеть хотят. Оно бы ничего, да девица попалась интересная. Самым светлым воспоминание в ее круизе оказались любовные утехи с двумя стройными мулатами. И вот, наш миллионер, убежденный гомофоб, вдруг обнаруживает, что когда-то его ласкали, да и не только ласкали, мускулистые мулаты. А что самое главное, ему это нравилось! Готово дело — раздвоение личности!

Доктор в зеленом халате решительно оттер старика от Лены.

— Не слушайте его, Елена Николаевна, — твердо заявил доктор, взглянув на бейджик девушки. Бейдж-пропуск ей выдали в представительстве, объяснив, что самой искать нужные кабинеты не придется — ее сразу отведут, куда нужно, стоит только попасться на глаза кому-то из медицинского персонала.

— Почему же? — протянула девушка. — Очень интересно.

— Степан Викторович, как всегда, фантазирует. Передает медицинские легенды, популярные среди наших пациентов и, как правило, весьма далекие от истины. Но рассказчик он хороший, этого не отнять.

Старик довольно осклабился.

— Вас уже полчаса, как на электропроцедурах ждут, Степан Викторович, — сверившись с карманным коммуникатором, объявил эскулап. — А вы тут за девушками ухаживаете. Нехорошо! Поторопитесь в оранжевое крыло! Елена Николаевна, вас попрошу пройти со мной.

Доктор стремительной походкой двинулся по холлу. Лена едва поспевала за ним.

Два поворота, массивная дубовая дверь, и они очутились в просторном кабинете. Рыжая медсестра, а, может быть, женщина-техник, суетилась возле большого аппарата. Она была довольно полной, что Лену удивило. Уж о своем весе у нее была возможность позаботиться. Или все воспоминания так дороги?

— Система готова, Павел Андреевич, — доложила рыжая медсестра. — Когда приступаем?

— Да прямо сейчас. Делайте тестовый анализ, а я пока проведу беседу с пациенткой.

Лена нервно поежилась. Аппарат выглядел страшновато: два больших металлических блока, мигающих разноцветными светодиодами, массивный обруч на гибком кронштейне над мягким кожаным креслом. Что девушке в кресле не понравилось — так это фиксаторы для рук и для ног.

Доктор присел за стол, застучал по сенсорам ноутбука. Не поднимая взгляд от экрана, обратился к Лене:

— Хочу еще раз объяснить — если вы являетесь носителем государственных секретов, вам не рекомендуется проходить процедуру. Хотя, использовать воспоминания в утилитарных целях практически невозможно, мы соблюдаем ограничения, принятые в законодательном порядке.

— Я не знаю никаких государственных секретов.

— Мы проведем предварительное зондирование — в тестовом режиме. Во время него вы будете отвечать на вопросы. Это делается для того, чтобы локализовать области воспоминаний. Затем ваше сознание будет отключено, и мы перепишем воспоминания в квантовом режиме. Если понравится — всегда рады вас видеть.

— А вы не сотрете что-нибудь важное?

— «Психиатрическая ассоциация» — солидная компания, дорожащая своей репутацией. Скандалы нам не нужны, — Павел Андреевич улыбнулся, но улыбка вышла дежурной. — Впрочем, если вы опасаетесь, можете отказаться. От пятнадцати тысяч клиентов, что были здесь до вас, нареканий не поступало.

— Неужели никто не отказался? Не побоялся выставить свои воспоминания напоказ? — спросила Лена.

— У нас лечатся почти что ангелы. Им нечего скрывать, — на этот раз улыбка доктора выглядела почти искренней.

Лена села в кресло. Медсестра зафиксировала ей руки и ноги, надела на голову обруч, а на обруч — шлем, который извлекла откуда-то из недр аппарата. Лене становилось все тревожнее — и тут в кабинете что-то грохнуло. Если бы не фиксаторы кресла, девушка вскочила бы с кресла.

Доктор помахал Лене рукой.

— Нам нужно было определить текущие координаты записи памяти. Для этого вас испугали. Извините, Елена Николаевна.

— Предупредить нельзя было?

— Нет. Тогда бы вы не испугались.

Доктор не выходил из-за ноутбука — щелкал клавишей мышки. Лене вдруг явственно вспомнился Массандровский пляж в Ялте, высокие волны, горячее дуновение ветра, напоенного ароматом кипариса.

— Стираем? — спросил Павел Андреевич.

— Нет! — испугалась Лена, догадавшись, что доктор воздействует на разные участки коры мозга.

— Идем дальше.

А вот и Леонид… Ведет ее в японский ресторан. Оглушительно стрекочут цикады, пахнет ночная фиалка и так ярко сияют в небе звезды… И она любит Леонида, ей очень хорошо.

— Да, — твердо заявила девушка.

— Есть. Зафиксировал. Два с половиной килограмма. Пойдем дальше.

По мелочи набрали еще килограмм. Цветы, которые вручал Артур, в воспоминаниях так и не нашли. Зато наметили под стирание пару эпизодов, о которых Лена прежде не вспоминала. Покупка новых сиреневых туфель — что толку о них помнить, когда туфли давно уже износились и выброшены? Катание на лошади в Геленджике — подумаешь, лошадь, а потянула на триста граммов жира.

А потом Лена на мгновение отключилась. Когда пришла в себя — ничего не изменилось. Доктор стоял над ней и улыбался.

— Поздравляю, Елена Николаевна! В ближайшую неделю вы лишитесь четырех килограммов жира.