Игорь Свинаренко – УРАНЕSSАТЬ. Слоеный пирог российского общества (страница 14)
– Доброта и человечность – они разве наводят скуку? А боевики – они чему учат? Тому, что сила принесет деньги, а точный выстрел сделает вас счастливым? К чему они нас призывают? Что, давайте все возьмем по пистолету и будем веселиться? И это – веселая жизнь? А где же нормальное решение проблем? Может, я слишком серьезным стал с этой работой. Но меня это беспокоит. Кого мы сейчас воспитываем, кого мы готовим? Клиентов ко мне сюда?
– Вы говорите про воспитание. Неужели у вас до этого руки доходят? Вы ж начальник, у вас кабинет, бумаги, хозяйство.
– Я, может быть, ошибаюсь, но думаю, что руководитель, который только сидит и командует, бумаги и рапорта рассматривает, этот уже не руководитель. Я сам с людьми вживую работаю, воспитываю их путем общения, разговоров, бесед. Каждый день нахожу время встретиться и с личным составом, и с теми людьми, которые содержатся под стражей. По взглядам, по тому, как мне докладывают, как смотрят в глазок, как ведут себя арестованные, я могу определить, какое у подчиненных настроение, какое отношение к работе. Если я в течение дня не встречался с людьми, то мне кажется, что я руку убрал с пульса и на какой—то миг потерял влияние на людей. Так что днем – только люди, а всю бумажную работу оставляю на вечер, я за нее часов в шесть сажусь, в семь.
КТО ГОВОРИТ, ЧТО В БУТЫРКЕ ПЛОХО?
– Вам это нравится – быть в центре внимания, как сейчас, когда столько разговоров о Бутырке, столько знаменитых узников?
– Я не люблю афишировать свою работу. Тем более работа у нас такая, что сегодня – хорошо, а завтра все может повернуться на 90 градусов. Когда—то мы работали, за семью замками сидели закрытые, боялись свою работу показывать, а сейчас все открыто…
Корреспонденты иногда как информацию преподносят? Знают, не знают – а начинает лить грязь, разными слухами пользоваться и пишут такие статьи, что иногда даже не смешно, а грустно… По работе многих корреспондентов я не вижу, чтобы они стремились превратить тюрьму в цивилизованное место. Такими способами не только тюрьму, но и заводы, и фабрики не превратишь в цивилизованные места. Надо все преподносить честно и правдиво, не выдумывая ничего. Выдумки нужны, когда пишешь о природе, но когда это касается судеб людей… Нет бы разобраться, в каких условиях тут люди работают, что зависит от начальника, что не зависит. И так нагрузка стала больше, а теперь еще и СМИ!
– Одно время много писали про тесноту в ваших камерах. Вы об этом?
– И об этом тоже. На одного человека положено четыре метра площади. Из этого расчета в Бутырке должно содержаться 2190 человек, а на сегодняшний день содержится 4700. Но бывало и хуже. Еще несколько лет назад в общей камере в среднем сидело 100—110 человек, а сейчас – 60—65. Конечно, это, может быть, и не достижение, но все равно какое—то улучшение содержания.
В целом у нас не так уж и плохо. Вообще за почти 20 лет работы в Бутырке я ужасов не видел. Здесь совсем другая обстановка, люди ведут себя иначе. Бывало, я в других изоляторах встречал своих бывших подопечных. Когда они меня узнают и просят забрать обратно в Бутырку, мне их становится жалко.
ЗНАМЕНИТЫЕ УЗНИКИ
– Самый знаменитый ваш узник последних лет – Гусинский. Вы ведь с ним беседовали? Какое он на вас впечатление произвел?
– С Гусинским я разговаривал несколько раз, он сидел на вашем месте, – ну, на том самом стуле, где вы сидите. А дело было так. Сидел я в кабинете, и тут мне позвонил дежурный, докладывает: привезли Гусинского. Того самого? Ну—ка, говорю, проверь инициалы. Ну, ведите сначала ко мне. Зашел. Веселый такой, спокойный, довольный, – может быть, он готовился к этому? Я ему объяснил порядок, режим, какие требования, что надо пройти здесь личный досмотр, медосмотр, флюорографию, сдать анализы на ВИЧ, отпечатки пальцев. Он все выполнил. Вообще Гусинский очень дисциплинированно себя повел, никаких проблем не создал. Я сказал, что он пойдет в камеру маломестную, там три человека, мошенники, и что если какие—то вопросы, пишите заявление. Но от него никаких заявлений жалоб не было. Гусинский не мешал мне работать, хотя, наверно, мог бы. Я ни одного плохого слова от него не услышал про Бутырку, про наших работников, ни о постовом, ни о начальнике он ничего плохого не сказал. Даже после того, как освободился; я внимательно за этим слежу. А что касается телевизора, который ему в камеру передали – так это и другим передают. У нас уже 5 лет как телевизоры! В общих камерах по три штуки стоит…
– А, ну да, это Гусинский прислал.
– Нет, он ничего не передавал.
– Как? Все газеты про это писали! Он же обещал!
– Может, и обещал. Но мы от него ничего не получили. А вообще—то Гусинский – не самый наш высокопоставленный узник за последние годы. Ведь Ковалев, министр юстиции, у нас сидел. Вот тот себя вел как мальчишка: отказался анализы сдать, флюорографию не стал делать. До сих пор продолжает на нас жалобы писать. Вот вам, пожалуйста, сравнение: Гусинский и Ковалев. Два человека, два интеллекта…
БУТЫРКА—КАЛИФОРНИЯ: ОБМЕН ОПЫТОМ
– Немало ваших коллег, с которыми я беседовал, ездили с визитами в иностранные тюрьмы, теперь у них есть с чем сравнивать. А вы? Где были, что видели, какие мысли по этому поводу?
– Осенью 2000 года я был в Америке, проехал по тюрьмам штата Калифорния. Условия содержания, условия работы, зарплата… Да что тут сравнивать? У них площади какие! Там нет общих камер, сидят по одному—по два человека. Я там с коллегами разговаривал, так они сказали, что в основном люди и идут туда из—за зарплаты. Там охране платят на 30 процентов больше, чем гражданским сотрудникам. Очень полезны такие поездки по обмену опытом…
– Обменом? Вы хотите сказать, что американцы у вас перенимают опыт?
– Были у нас американцы. Идут они по корпусу, видят, у нас в коридоре висят таблички с номерами, спрашивают, что это такое? Я объяснил, что это сигнальные лампочки: когда человек нажимает кнопку в камере, то ее номер загорается на этом табло. Значит, надо туда пойти и решить вопрос. Американцы за это сразу схватились, они раньше не могли додуматься, что так просто можно все устроить…
У них ведь там тоже проблемы есть! Приезжал как—то сотрудник Чикагской тюрьмы, удивлялся, как это у нас нет рукоприкладства, избиений, бунтов. А у них там часто массовые беспорядки, потому что условия содержания очень тяжелые.
ТЮРЬМА: СВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕ
– Как будете отмечать славный юбилей?
– Готовим большой концерт. Наши подопечные из хозяйственного обслуживания готовят КВН. Проведем футбольный матч с командой Матросской тишины: они нас в прошлый раз обыграли, хотим отыграться. Много планируется. В марте мы проведем встречу со «Спартаком». С нашей стороны состав будет смешанный: и сотрудники, и осужденные из хозобслуги. В киноконцертном зале «Космос» будет концерт для личного состава. Видите, многое у нас изменилось. Корреспонденты к нам спокойно приходят, выставки мы в тюрьме проводим, концерты, встречи футбольные… Вы думаете это заслуга начальника Бутырки? Нет. Это все – политика нашего Министерства, политика уголовно—исполнительной системы. А мы просто понимаем, поддерживаем и претворяем в жизнь все эти решения…
– Каким вы видите будущее Бутырки? Какая у вас программа—максимум?
– Во—первых, я хочу, чтобы сотрудники получали нормальную заработную плату и могли обеспечить себя и свою семью. Во—вторых, надо максимально улучшить условия содержания. Это, конечно, трудно, когда тюрьма перенаселена. Но успехи есть. Уже два года у нас нет проблем с питанием для заключенных. А ведь не так давно люди были полуголодные!
Государство стало решать эти проблемы, больше денег выделяется. Да и мы сами экспериментируем. Открыли в изоляторе кафе, называется «Уют». Человек теперь не обязан есть положенную пайку, которую я должен давать, а может заказать себе пищу любую, но это уже за определенную плату. На новый год некоторые себе там заказывали жареных поросят. Это все, разумеется, без алкогольных напитков.
– Гусинский оттуда, из «Уюта», кормился?
– Нет, это после него открыли, в августе 2000—го. И дальше будем продолжать улучшение условий. Камеры ремонтируем, меняем сантехнику. Тут ведь 60 с лишним лет не было ремонта! Хотя лучше бы, конечно, построить современную тюрьму, которая бы отвечала всем требованиям, а тут устроить музей… А нет – будем тут работать. Я еще многое хочу в Бутырке сделать, много интересных людей надеюсь тут повидать…
ЛЕСНЫЕ ЗОНЫ. САРАНСК – СТОЛИЦА МИРА
…А еще одна конференция была в Мордовии. Адрес громкий, известный, много говорено, что суровей зон, чем там, в России и нет… Тем интересней было съездить туда!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.