Игорь Сухих – Русская литература для всех. От «Слова о полку Игореве» до Лермонтова (страница 68)
«Я видел однажды Молчалина, который, возвратившись домой с обагренными бессознательным преступлением руками, преспокойно принялся этими самыми руками разрезывать пирог с капустой.
– Алексей Степаныч! – воскликнул я в ужасе, – вспомните, ведь у вас руки…
– Я вымыл-с, – ответил он мне совсем просто, доканчивая разрезывать пирог…»
Сатирик объясняет характер Молчалина с позиций, близких грибоедовским: «Вот каковы эти „и другие“, эти чистые сердцем, эти довольствующиеся малым Молчалины, которых игнорирует история, над благодушием которых умиляются современники… ‹…› Дело в том, что Молчалины не инициаторы, а только исполнители, не знающие собственных внушений. ‹…› „Изба моя с краю, ничего не знаю“ – вот девиз каждого Молчалина. И чем ярче горит этот девиз на лбу его, тем прочнее и защищеннее делается его существование» (гл. 1).
Однако в развитии салтыковского сюжета Молчалин предстает фигурой сложной, даже трагической. Осторожного, всячески избегающего конфликтов героя все-таки настигнет история и постигнет возмездие. В конце цикла Салтыков предсказывает, что «настоящую казнь» господам Молчалиным принесут дети, которые откажутся от образа жизни и заветов отцов и выберут путь борьбы, путь не Молчалина, а Чацкого. Названный в честь Фамусова сын Молчалина Павел, возможно, станет революционером-народником и окажется в тюрьме или на каторге (здесь Салтыков-Щедрин использует реалии своего времени).
Зато к Чацкому Салтыков-Щедрин беспощаден, продолжая его судьбу уже не в драматическом, а сатирическом духе (причем о нем рассказывает как раз Молчалин). «Сам Александр Андреевич впоследствии сознался, что погорячился немного. Ведь он таки женился на Софье-то Павловне, да и как еще доволен-то был!»
Чацкий становится директором департамента «Государственных Умопомрачений», потом его сменяет в этой должности Репетилов. Загорецкий, подчиненный и родственник Чацкого, после его смерти начинает оспаривать завещание: «Вот видишь ли, Александр-то Андреич хоть и умный был, а тоже простыня-человек. Всю жизнь он мучился, как бы Софья Павловна, по смерти его, на бобах не осталась, – ну и распорядился так: все имение ей в пожизненное владение отдал, а уж по ее смерти оно должно в его род поступить, то есть к Антону Антонычу. Только вот в чем беда: сам-то он законов не знал, да и с адвокатами не посоветовался. Ну и написал он в завещании-то: „а имение мое родовое предоставляю другу моему Сонечке по смерть ее“… Теперь Загорецкий-то и спрашивает: какой такой „мой друг Сонечка“?» (гл. 3).
Можно по-разному объяснять салтыковское отношение к Чацкому, однако истоки такой парадоксальной трансформации обнаруживаются в сложности созданного Грибоедовым характера.
Но чаще русская литература не продолжала сюжет «Горя от ума», а использовала грибоедовские образы. Как ранее – фонвизинские, как позднее – гоголевские, они быстро стали нарицательными,
«От грибоедовских типов пойдут, постепенно вырождаясь, гоголевские, тургеневские, гончаровские, – замечал критик. – Разве Фамусов в миниатюре не повторен в образе Сквозника-Дмухановского? Молчалин разве не представляет прямого предка Чичикова? Скалозуб со временем превратится в Собакевича, а Репетилов в Хлестакова. Благородный Чацкий повторится в некоторой мере в Евгении Онегине, Печорине и особенно в Рудине, а Платон Михайлович в Тентетникове ‹герой второго тома «Мертвых душ»› или Илье Ильиче Обломове» (М. О. Меньшиков. «Оскорбленный гений»).
«Горе от ума» использовалось в культурном быту в самых неожиданных ситуациях. Долгое время театральные труппы в провинциальной России набирались с учетом грибоедовской пьесы. Если среди актеров хорошо «расходились», распределялись все роли, значит с таким составом можно было сыграть почти весь театральный репертуар.
Даже в начале XXI века журналисты рассуждали о выборах президента России, сравнивая кандидатов с грибоедовскими персонажами: «слишком умный» Чацкий не понравится народу, говорливый и развязный Репетилов тоже не вызовет симпатий, а вот «умеренный и аккуратный» Молчалин привлечет многих, потому что в его молчаливости и загадочности каждый человек предполагает собственные мысли и желания.
Драматургический XIX век начинается «Горем от ума». Дом Фамусова расширяется до пределов «грибоедовской Москвы» (так называлась книга М. О. Гершензона), которая становится картиной русской жизни на одном из важнейших исторических переломов. Скандал в фамусовском доме предвещает исторический разрыв, который растянулся почти на все XIX столетие.
Через восемьдесят лет историко-культурный сюжет завершится: обитатели другой дворянской усадьбы, правда уже не московской, а провинциальной, покинут свое имение и проданный за долги дом-старичок. Чеховский «Вишневый сад» окончит XIX век и начнет век двадцатый.
Александр Сергеевич Пушкин
(1799–1837)
Лицей как дом: нам целый мир чужбина
Александр Сергеевич Пушкин родился в Москве 26 мая (6 июня) 1799 года в семье незаурядной. Предки отца, отставного чиновника Сергея Львовича Пушкина, были родовитыми дворянами, игравшими существенную роль в русской истории. Несколько Пушкиных принимали участие в возведении на трон династии Романовых. «Родов дряхлеющих обломок / (И по несчастью не один), / Бояр старинных я потомок ‹…› Водились Пушкины с царями; / Из них был славен не один», – гордо утверждал Пушкин в «Моей родословной» (1830).
Мать, Надежда Осиповна, урожденная Ганнибал, – внучка знаменитого сподвижника Петра I, эфиопа Абрама Петровича Ганнибала, который станет главным героем так и не оконченного пушкинского романа «Арап Петра Великого».
Но «преданья русского семейства», свою родословную Пушкин оценит лишь позднее. В жизни ребенка они помогали мало.
У Пушкина были старшая сестра Ольга и младший брат Лев. Отец мало занимался семьей. Светские развлечения занимали его больше, чем домашние дела. В его характере странно сочетались бесхозяйственность и скупость, флегматичность и вспыльчивость. Через два с половиной десятилетия, когда Пушкин окажется в ссылке в Михайловском, Сергей Львович после серьезной ссоры напишет письмо псковскому губернатору с просьбой заключить сына в крепость «для спокойствия отца и своего собственного». Правда, письмо так и не было отправлено.
Красавица-мать, светская женщина, которая вела дом, тоже отличалась вспышками раздражения и к тому же не очень любила старшего сына. Самым главным человеком для Пушкина в детстве стала нянька, воспитавшая всех детей и отказавшаяся уйти из семьи, даже когда получила вольную. Образ Арины Родионовны, любящей, заботливой, знающей множество песен и сказок, не раз появится в пушкинских стихах.
Эти строки замечательно прокомментировала М. И. Цветаева: «Слово „подруга“ – самое любовное из всех – впервые прозвучало мне, обращенное к старухе. ‹…› Да, что знаешь в детстве – знаешь на всю жизнь, но и: чего не знаешь в детстве – не знаешь на всю жизнь. Из знаемого же с детства: Пушкин из всех женщин на свете больше всего любил свою няню ‹…›. Из „К няне“ Пушкина я на всю жизнь узнала, что старую женщину – потому что родная – можно любить больше, чем молодую – потому что молодая и даже потому что – любимая. Такой нежности слов у Пушкина не нашлось ни к одной» («Мой Пушкин»).
Дядя будущего поэта, Василий Львович Пушкин, был литератором-дилетантом. Большой известностью среди современников пользовалась его поэма «Опасный сосед», ее героя Пушкин потом упомянет в «Евгении Онегине». Когда в столице открылось новое учебное заведение – лицей – и родители по протекции хорошего знакомого, А. И. Тургенева, смогли устроить туда сына, именно В. Л. Пушкин привез племянника в столицу.
Пушкин успешно выдержал экзамен. 19 октября 1811 года в присутствии императора Александра I состоялось торжественное открытие Царскосельского лицея. Это деяние Пушкин всегда оценивал как выдающееся событие александровского царствования, соизмеримое с победой над Наполеоном.
Лицейский день стал для поэта одним из самых важных жизненных рубежей: «Благослови, ликующая муза, / Благослови: да здравствует Лицей!»
Ю. М. Лотман, написавший одну из лучших пушкинских биографий, так оценивает роль лицея в жизни Пушкина: «Детство он вычеркнул из своей жизни. Он был человек без детства. ‹…› Детство, однако, – слишком важный этап в самосознании человека, чтобы его можно было бы вычеркнуть, ничем не заменив. Заменой мира детства, мира, к которому человек, как правило, обращается всю жизнь как к источнику дорогих воспоминаний, мира, в котором он узнает, что доброта, сочувствие и понимание – норма, а зло и одиночество – уродливое от нее уклонение, для Пушкина стал лицей» (Ю. М. Лотман. «А. С. Пушкин. Биография писателя»).
Лицей был задуман для решения важной государственной задачи. Его основали в Царском Селе, летней императорской резиденции, потому что здесь первоначально предполагалось обучать царских детей, Николая и Константина. Сложись все чуть иначе, и будущий император Николай I мог оказаться пушкинским соучеником (он был всего на три года старше).