Игорь Строков – Многомирие: Вендетта (страница 4)

– Парня и девчонку?

– Ага. Калипсо и Септим. Они как раз под консулов копают. Типа повстанцев.

– Типа повстанцев? И их всего двое?

– Трое. С Гнеем тебе ещё предстоит познакомиться. Пацан в магазин отошёл, вот он по-настоящему тебе удивится, когда увидит. Ох уж и бесит меня он! Тебя тоже выбесит, поверь.

– Это ещё почему?

– Поймёшь, как только он рот откроет. Я пока терплю, но, честное слово, когда это всё закончится, рожу ему расшибу.

– А оно закончится?

Карл вздохнул и прошептал:

– Очень на это надеюсь. Иначе я здесь застрял, работая на дурацкую разведку.

– Ты же и так разведчик, – удивился я.

– Полевой. А все эти шпионские игры в стане врага – это другое, Свят. Нас с Гансом и Вилбертом завербовали, а у нас и выбора-то не было.

– Вы явно знаете про многомирие.

– Теперь – да, спасибо Страннику.

– Так почему же не бежали, ну…

– Через твой мир? – перебил Вернер. – Добраться до Германии и в ближайший портал сюда?

– Ну да.

– Хороший вопрос. Во-первых, знать бы, есть ли в вашей версии Германии порталы сюда. Многомирие – тот ещё лабиринт, в нём даже Странник иногда путается, по его же словам. А во-вторых, разведка нас завербовала ещё до того, как мы узнали про многомирие. Если я сбегу, это будет дезертирством, и дома мне светит военный трибунал. Так что не вариант. Мы закончим свою миссию, и нас должны эвакуировать. Я попаду домой честным гражданином, со льготами и гарантиями, обеспечу близких. А я ведь хочу вернуться домой, а не затеряться в многомирии, Свят. Тебе это чувство должно быть знакомо.

– Да, лучше и не скажешь, – вздохнул я.

– Вот-вот. А если я дезертирую, придётся подыскать себе какую-нибудь другую вселенную. У нас тут не рай, конечно, ты сам в этом убедился. Но здесь мой дом.

Интересно получается. Пока я бегу из своего дома, Карл и Ганс отчаянно цепляются за свой. Притом что мой – куда более уютное место. Конечно, в нашей вселенной тоже полно малоприятных вещей, но здесь масштабы катастрофы совершенно иные.

– Ладно, Карл, – я встал и убрал бутылку обратно в шкафчик. – Раз уж я с вами, введите в курс дела.

– Вот это разговор, Kumpel! – воспрянул духом Вернер. – Хотя тебе не стоит лишний раз высовываться, как и нам с парнями.

– Как Гансу? – усмехнулся я.

– Ганс – упрямый баран, пусть и мой лучший друг. Он слишком свободолюбив. И ему тяжело после тюрьмы. Ну ладно, хорош болтать, пошли, с нашим дружным коллективом познакомишься.

– Да, конечно. И Карл, ты это… Прости за всё, что было.

Вернер встал со стула и хлопнул меня по плечу.

– Эй, ты чего? Да мы оба дров наломали. Такая была ситуация. Потом она изменилась. Друзья становятся врагами, враги – друзьями. Так бывает. И не бери в голову, что я тебе наговорил два года назад, а тем более – Ганс. Мы все выживали как могли. И были на взводе. Забудем былые обиды, хорошо?

Вернер протянул мне руку. Я ответил рукопожатием.

– Замётано.

– Ну всё, погнали, хорош сопли жевать, – сказал Карл и отвёл меня обратно в гостиную.

А там уже вовсю кипели страсти. Ганс и Аврелия стояли в самом центре комнаты, пока остальные притаились на диванчиках и слушали их разговор.

– Ганс, нас крайне беспокоит, что ты постоянно высовываешься, – сказала Рели.

– Я устал тухнуть здесь, Аврелия. Мы это уже обсуждали, – ответил Ганс.

– Вот именно, Ганс, мы это уже обсуждали, – наседала Рели. – И Карл со мной согласен. И Вилберт, и Калипсо тоже.

– А тебе, Кали, лучше вообще помалкивать! – закричал Ганс на девушку. – Без нас вы были бы никем. А я, знаете ли, насиделся в тюрьме. Чтобы теперь меня ещё вы здесь заперли? Нет уж, увольте.

– Так, ты на Кали-то не наезжай, хорошо? – встрепенулся парень, который сидел рядом с девушкой.

Нашего появления будто и не заметили.

– Да, коллектив дружный – это не то слово, – шепнул я Карлу.

Вернер усмехнулся и сказал:

– Ганс, брат, Фонтея права. На кону слишком многое.

Ганс дёрнулся, повернулся к нам.

– Карл, неужто ты думаешь, что я кого-то сдам, если меня поймают?

– Нет, конечно, нет. Но твоя жизнь – уже слишком многое. И для нас, как для твоих друзей, и для нашего общего дела, в котором ты ценный кадр.

Ганс, Аврелия и Карл. Вернер назвал Ганса упрямым бараном, но вот ведь в чём штука: Рели и Карл такие же. Хотя в одном Гансе упрямства и агрессии на них двоих хватит, что правда, то правда. Интересно, как часто они в своём «дружном коллективе» вот так цапаются? Что-то мне подсказывает, что постоянно.

– Ладно, хорош, – сказала Аврелия. – У нас тут Святослав Анисимов объявился, собственной персоной. Ну что, привёл тебя Карл в чувство?

– Рели, хватит дуться, – ответил я. – И без того погано. Лучше расскажите, что тут у вас происходит.

– Ладно, – сказала Рели и прошлась взглядом по всем присутствующим. – Кто начнёт?

– Я начну, – включилась в разговор незнакомая девушка, встала с дивана и слегка поклонилась. – Здравствуй, доминус Анисимов. Меня зовут Калипсо.

На вид ей было чуть больше двадцати. Стройная длинноволосая блондинка, ростом с меня, её зелёные глаза будто искрились жизнью и улыбались каждую секунду. Сразу видно неунывающего по жизни бойца. Я не психолог, но её глаза вкупе со всем, что я уже о ней знал, говорили, что Калипсо – идеалистка. Таким, как она, дорога либо в художники, либо в революционеры.

А ещё она чем-то напомнила мне Снежану. Но только внешне. Если мои выводы верны, то по характеру она как раз противоположность моей прагматичной пока ещё жене. Но вот волосы…

– Мой коллега – Септим, – представила она парня, который вальяжно развалился на диване. – Мы… скажем так, активная оппозиция. Сотрудничаем вот с ребятами, они помогают нам, чем могут. Мы наслышаны о тебе, доминус Анисимов. И очень благодарны.

– Только вот давайте без всех этих доминусов, ладно? – сказал я. – Просто Свят. И за что же вы мне благодарны?

– Насколько я понимаю, благодаря тебе мы знаем о многомирии. Это немного помогает нам в наших делах.

Нет, по поводу Снежаны я ошибся. Калипсо красивей. Снежана – эффектная девушка, но если стереть с её лица весь макияж да одеть попроще, то получится самая обычная девчонка. Но сейчас я понял, что не могу перестать смотреть на её острый курносый нос и эти игривые, горящие зелёным огнём глаза.

«Ну всё, приплыли, я теперь поэт».

Неужели любовь так быстро забывается? Только что я горевал по Снежане, а сейчас уже заглядываюсь на еле знакомую девушку?

Взгляд скользнул вниз. Она носила свободный белый топик, оголяющий живот. Лямки, что характерно для этого мира, были как у майки. Ниже шли зелёные обтягивающие… не знаю, как это назвать – может, шорты? Шорты почти до колен. А на ногах чёрные кеды. Наряд смотрелся практически по-нашему, хоть и не совсем. И безумно ей шёл.

«Так, надо собраться. Свят, думай головой, а не другими органами».

– Так, Калипсо… – начал я.

– Кали, – перебила она и тонко улыбнулась.

– Что?

– Ну если ты просто Свят, то я просто Кали, – она слегка наклонила голову и хитро прищурилась.

Так и захотелось заорать: «Не делай такое милое лицо, пожалуйста! Я здесь сосредоточиться пытаюсь!»

– Ладно, как скажешь, – ответил я. – Кали, давай по порядку.

И тут с дивана встал Странник.