Игорь Строков – Многомирие: Вендетта (страница 6)

Глава IV. Старый друг, старый враг

Когда Калипсо ушла, первым делом я нашёл расчёску и причесался. Да, зализанный ботаник – ну и плевать. Таков мой стиль. Я чувствую, как теряю себя в веренице неприятных событий разной степени поганости, и мне очень хочется уцепиться за что-то привычное. Поправил воротник своей «уродской» рубашки и тут же решил, что не расстанусь с ней ни за что. Пусть я буду странно одет по меркам этого мира, мне всё равно. Это я, Святослав Анисимов, межмировой путешественник из Геминия. Переводчик и будущий бывший муж Снежаны Анисимовой. Я устал быть кем-то другим. За последние два года я прилично подкачался, но по-прежнему не считаю себя бойцом. Моя роль куда интереснее: я мозг. И сейчас я, возможно, стану мозгом успешной операции Свободного Рима. Ещё раз посмотревшись в зеркало, я сунул за пояс пистолет и отправился в гостиную. А там уже все собрались, и как только я появился в комнате, на меня внимательно уставились восемь пар глаз. – Так, ну и что там у тебя за идея? – спросила Рели. – Адамант Карринас. Септим скептически нахмурился. – Знакомое имя, – сказал он. – Это ж вроде сенатор какой-то? Вернер довольно ухмылялся. – Не какой-то, – сказал он. – А сенатор с вагоном дерьма за спиной. Я думал об этом, Свят. Проблема в том, что на связь он выйдет только со мной, и то, если повезёт. Даже пытался дозвониться до него с одноразовых телефонов, но он по вполне понятным причинам не взял трубку. Я мог бы, конечно, перехватить его на входе в Курию или около дома, вот только мне рожей в таких местах светить противопоказано. Я же на немецкую разведку работаю, мне по глупости попасться врагу – всё равно, что госизмену совершить. А остальным надавить на него будет сложнее. Да, мозгом операции у меня стать не получилось. Более того, ей станет Карл. А вот мне достанется роль её рук. Потому что после Вернера я самый подходящий кандидат. С Аврелией, и уж тем более, с ребятами или Странником он даже и говорить не станет, тут Карл прав. – Зато для меня это раз плюнуть, – сказал я. – Моё лицо он помнит, учитывая сходство с твоим. И думаю, он будет сговорчив. – У вас на него что-то есть? – спросил Септим. – Не то слово, – усмехнулся Карл. – Что-то, что может лишить его карьеры и упечь в тюрьму очень надолго. В амфитеатр, конечно, вряд ли, кто ж захочет порочить имя сенатора? Даже жалко. Я бы посмотрел, как этот плешивый хрен на арене будет выплясывать. – А ведь он был твоим союзником, – заметил я. – Это не отменяет того, что он говнюк, – ответил Карл. – Я разделяю деловые отношения и своё восприятие личности человека. Да, помню, как они союзничали. Заключая сделку с Карринасом, Вернер заодно заключил её и с совестью. Он пошёл против собственных принципов и подставил невинного парня, у которого вся жизнь была впереди. Карл отказался лично его убивать, он выше этого. И потому отправил Тита в амфитеатр, заодно перестреляв куда менее приятных ему легионеров. А когда пришло время, он Титу даже помог. – Так, ну и кто пойдёт? – спросила Рели. – Боюсь, Святу опасно появляться там одному. – Все, – сказала Калипсо, вставая с дивана. – Ты, я, Септим и Гней. Честно говоря, я предпочёл бы оставить Гнея здесь. Может, он даже меня послушал бы, я же для него авторитет. Но боюсь, Калипсо и Септиму это не понравится, а мне не с руки портить с ними отношения. Особенно с Калипсо. Так что мы коротко обсудили план действий и немедля отправились к сенатору Карринасу домой. План был прост: я говорю, я шантажирую – спокойно, без агрессии. Надо просто расписать Карринасу возможные перспективы, и он у нас в кармане. Задача остальных – стоять позади и помалкивать. В случае заварушки попытаться отбиться врукопашную, и только в крайнем случае стрелять. Хотя оружие у нас, скорей всего, заблаговременно отберут. Калипсо достаточно ловко спрятала пистолет: у неё была кофта с кармашком для скрытого ношения. Кажется, это тот самый случай, когда не стоит судить о человеке по первому впечатлению. Рели очень уж хотела взять гладиус, чтобы в случае чего разделаться с противниками бесшумно, но хоть с каким-то преимуществом, но тут же сама заметила, что это плохая идея. Меч сложно не заметить, и нас с ним просто-напросто не пустят внутрь. Так что вместо меча она прихватила кухонный нож и тоже спрятала его. Ради всей этой конспирологии ей даже пришлось переодеться из платья в старый добрый мешковатый наряд. К Адаманту мы пошли пешком. Забор особняка, исписанный портретами римских императоров, на моих новых друзей произвёл впечатление. – Красиво живёт, – заметила Калипсо. – И историю любит. Сейчас я обратил внимание, что с двух сторон от ворот забор украшали лица нынешних консулов: Гая Клавдия и Виктория Онестия. – Подлиза, – фыркнул Септим. – Главное, ему это не говори, – сказал я. – И вообще, ничего не говори. – Свят, при всём уважении, ты меня за дебила держишь? – огрызнулся Септим. – Мы же уже всё обсудили. – Просто заостряю внимание на важной детали. Ладно, всё, всем тишина. Около самых ворот красовался знакомый, но иначе исполненный элемент: устройство с кнопкой, динамиком и камерой. Я собрался духом и позвонил. – Что надо? – отозвался динамик после недолгого промедления. – Мы к доминусу Карринасу, – ответил я. – Доминус Карринас не принимает гостей. – Скажи, что пришёл Карл Вернер и хочет поговорить. На какое-то время собеседник затих, но динамик продолжал издавать негромкое шипение. Он был ещё на связи. Видимо, что-то уточнял. Я очень надеялся, что сейчас он общается с самим Адамантом, а тот пытается спрятать ужас за невозмутимым лицом. Карринас ведь не дурак и должен понимать, что визит Карла не сулит ему ничего хорошего. – Кто с тобой, Вернер? – вновь объявился голос. – Мои друзья, – ответил я. – Они останутся снаружи. – Мне будет спокойней, если они будут со мной, – возразил я. – Либо я захожу с ними, либо мы уходим. Голос вновь на некоторое время замолк. – Проходите, – сказал невидимый собеседник, и ворота распахнулись. Двор по роскошности не уступал тому, что можно разглядеть снаружи. Всюду фигурные деревья самых разных геометрических форм, в центре двора располагался огромный пруд, по площади не уступающий какому-нибудь областному торговому центру. На территории, на которой обосновался сенатор Карринас, вполне можно было бы отстроить целый микрорайон. «Что ж, думаю, на крайняк с ним и о коррупции пообщаться можно. Хотя тут у нас доказательств нет. Через свои связи, не сомневаюсь, он легко задним числом оформит себе выигрыш в лотерею». Нас встретили четыре дуболома с автоматами и повели к дому. Двое спереди, двое сзади. Я невольно вспомнил конвои во Флавиевой тюрьме. От таких воспоминаний сердце забилось чаще и руки затряслись. «Держи себя в руках, Свят, держи себя в руках. Сейчас совсем не время для панических атак». Вообще, слово «дом» казалось не очень подходящим. Это натурально особняк. Выглядел он один в один как Парфенон, с его колоннами и фигурами на крыше. Там были изображены то ли римские, то ли греческие боги и герои, а над самой дверью, в центре всего этого помпезного украшения, располагался портрет Адаманта. Да, просто голова. Выглядело это жутковато. Внутри всё оказалось сильно современней. Длинный, широкий коридор был устлан красно-золотым ковром, белые ламинированные стены освещались минималистичными люстрами, которые вполне вписались бы в современную квартиру. А ещё нас ожидала рамка металлоискателя. – Все металлические вещи из карманов, – сказал один из дуболомов. Пришлось отдать им свой мобильник, на который они смотрели с нескрываемым удивлением, и ключи. После произошла заминка: никто не торопился доставать оружие, пока Рели не достала наконец пистолет и нож. Четыре охранника буравили нас взглядами, видимо, решая, что же с нами делать. – Вы собирались убить доминуса Карринаса? – прямо спросил один из них. – У нас к нему только разговор, – ответил я. – А это просто мера предосторожности. Во-первых, мы не знаем, что у вас на уме. Во-вторых, я в розыске, и мы без оружия могли бы просто сюда не дойти. Если бы мы хотели убить Адаманта, здесь уже началась перестрелка. Дуболомы переглянулись, после чего один из них – видимо, главный – удовлетворённо кивнул. Кажется, мой ответ прозвучал для них убедительно. – Проходите, – сказал он. Мы успешно миновали рамку, после чего главный дуболом кинул нам вслед: – Дверь в торце коридора. Кабинет Адаманта лучше всего описывает слово «уютный». Здесь ламинат на стенах был под дерево. У камина, расположившегося у дальней стены, расположилось мягкое кресло, рядом стоял столик, на котором в аккуратную стопочку сложили несколько книг. Сам же Адамант восседал в кресле, больше похожем на трон, за массивным дубовым столом. В одном углу стола лежали какие-то бумаги, в другом стоял большой квадратный монитор. Адамант держал в руке бокал и внимательно рассматривал нас, только мы успели войти. Ждал нас, показушник. Занял величественное положение и ждал. Как будто я не знаю, что у него сейчас на самом деле поджилки трясутся. На миг в улыбающихся глазах Адаманта проскочило напряжение, он просканировал меня взглядом, затем заметно расслабился. – Вы думаете, я слепой дурак? – спросил он, глядя мне прямо в глаза. – Ты не Карл Вернер. Я помню тебя. Ты приходил два года тому назад, пистолетом своим размахивал. Потом о тебе ещё в новостях передавали. Кажется… э-э… Святослав Анисимов, правильно? Похожи с Вернером как близнецы. Но даже близнецы неодинаковы. А зрение у меня острое. – Что ж, поздравляю тебя с хорошим зрением, Адамант, – как можно спокойней ответил я. – Не каждому к твоему возрасту удаётся его так сохранить. Тебе сколько, пятьдесят? – Сорок три, – сказал он. – Так зачем пожаловал, Анисимов? Я могу прямо сейчас вызвать вигилов, а те и легионеров подтянут. – Конечно, можешь. Но не станешь. Адамант усмехнулся и пригубил вино. – Ты прав, не стану. Если вы тут беспредел не учините, конечно. Ну давай, излагай, я весь внимание. Я сделал два уверенных шага вперёд. Хотелось нависнуть над ним, показать превосходство и немного оказать моральное давление. Хотя это плохо получалось. Он вальяжно сидит на своём троне, попивая вино, а мы стоим кучкой, как толпа школьников. – Нас интересует Гай Клавдий, – сказал я. – А я тут при чём? – Он консул, а ты сенатор. Так или иначе, вы взаимодействуете. Наверняка ходят какие слухи, или, может, ты что-то за ним примечал. Сам же говоришь, что у тебя зрение острое. – Ты предлагаешь мне стучать на собственное начальство? – Адамант помотал головой. – С чего бы? Я так понимаю, ты с Вернером работаешь, так? У нас с ним была сделка: убрать Тита Инфирния. Он отказался его убивать, предпочёл отправить в гладиаторы, и я не стал спорить. Какая разница, как пацан помрёт, верно? А что в итоге? Инфирний, насколько я понимаю, на свободе. Я свою часть сделки выполнил, а вот Вернер всё просрал. Сейчас я готов был его ударить. Внутри всё бушевало, но я держался, как мог. – Повторю свой вопрос: с чего бы мне вам помогать, рискуя своей шкурой? – спросил Карринас. – С того, что ты можешь искупить свои грехи! – внезапно вылез Гней. Нда, вот этот парень, в отличие от меня, эмоции не сдерживает. Я злобно шикнул на него, но Гнея уже понесло. – Думаешь, мы не видим, куда идут наши налоги? – увлечённо говорил он. – Особняк не хуже какого-нибудь исторического музея! Вы мне противны. Вы все. Все вы такие, все до единого. Я дёрнул Гнея за шкирку и отвёл себе за спину, а Адамант громко рассмеялся. – Всё, пацан, закончил своё разоблачение? Ещё аргументы будут? Я кинул злобный взгляд на Гнея – тот понял и виновато опустил взгляд. – У меня другой аргумент, – сказал я. – Куда более весомый. Флавиева тюрьма. Адамант поставил стакан на стол, отодвинул его и напряжённо сложил руки. – Шантажировать меня вздумал, Анисимов? – спросил он. – Слушай, я же знаю, что ты был там. Не забывай, благодаря кому у вас всё получилось. Я заложил руки за спину и стал вальяжно прогуливаться по кабинету. Теперь я веду. Надо закрепить своё положение. – А я и не забываю, – сказал я. – Но вот ведь какая вещь, Адамант: может ведь ещё кто-нибудь узнать. Я благодарен тебе, но не настолько, чтобы задницу целовать. – Ты не сделаешь этого. – Я уже тону, Адамант. И могу прихватить с собой тебя. Думаю, не так ты хотел бы закончить свою карьеру сенатора. Я не очень юридически подкован – скажи, какое наказание ждёт тебя за диверсию? А за то, что ты подставил человека и организовал убийство легионеров? – Всё-таки шантаж, – Адамант тяжело вздохнул. – Как только мне сообщили, что пришёл Вернер, я сразу готовился к такому раскладу. Ну, и что конкретно ты хочешь от меня? – Я уже сказал: информацию про Гая Клавдия. – Ладно. Но учти, он консул, а я лишь сенатор. Не то, чтобы я на кухне с ним чаи гонял. Но что знаю, скажу. Что именно тебя интересует? – Любые странности в его поведении. Может, что-то необычное? Какой он, когда выключаются камеры? Адамант развалился в кресле и странно улыбнулся. – Такой же. Человек-ребус. Загадочная личность, которая привыкла молчать и говорить только по делу. Мы в сенате иногда шутим, что он робот. – И что, даже слухов про него никаких не ходит? – Ходят, конечно. Немного, но ходят. Поговаривают, что он любит по ночам прогуливаться по саду Вергилия, и делает это очень часто. Причём в окружении охраны. Кстати, вот ещё про охрану. Консулам она выделяется за госбюджет, но Клавдий почему-то от бюджетной охраны отказался и нанял свою, личную. Он ходит с ней повсюду, только в Курии они остаются за дверью. Подозреваю, он даже посрать без них не может. – Сад Вергилия? – всем выражением лица я изобразил безразличие. – Не самая полезная информация, но лучше, чем ничего. На самом деле, это очень полезная информация. Ведь в саду расположен портал в мой мир. И он часто там бывает. Неужто меня ищет? Он ведь грозился разыскать мою семью. – Рассказываю, что знаю, – Адамант развёл руками. – Ладно, Адамант, – я опёрся о стол, навис над Карринасом. – Я хочу, чтобы ты был нашими глазами и ушами в сенате. Номер за последние два года у тебя не менялся. – Эм… ну… – Адамант опешил. – Нет. Всё тот же. – Хорошо. Тогда я ещё позвоню тебе. И только попробуй не взять трубку. Иначе придётся наведаться тебе в гости. – Ты ещё поугрожай мне, щенок, – оскалился Адамант. – У тебя закончились вопросы? – Закончились. И зря ты мне грубишь. В этот раз пропущу мимо ушей. Счастливо, Адамант. И спасибо за помощь. Я развернулся и пошёл к двери. Друзья последовали за мной. – Вы все ещё заплатите! – кинул Гней напоследок. – Я бы всех вас, мразей, перестрелял! – Да, да, да, – вяло ответил Адамант. – Гуляй, щенок. Аврелия закрыла дверь, а мы вновь оказались в коридоре. Охрана скучала у входной двери и не обращала на нас внимания. – Гней, какой лярвы? – спросил я. – Был уговор, что вы молчите! Молодой парень с горячим нравом буквально в ступор впал. В его глазах читались страх и обида, а он и слова проронить не мог. – Вот поэтому вы ничего не добились, – продолжал я. – Никакой дисциплины. Гней, если ты не способен держать язык за зубами и сдержать эмоции, тебе лучше оставаться дома. Я вот сейчас знаешь, как боялся? Да я в ужасе был! И что, я это показал? – Свят, успокойся, – Рели мягко отвела меня от Гнея. – У тебя было много опыта в критических ситуациях, а у Гнея – нет. Научится. Всё же обошлось, в конце концов. Пошли отсюда побыстрее. – Никуда вы не пойдёте, – раздалось сбоку. – И ничего для вас не обошлось. Мы разом повернулись на голос. Четверо бугаёв Адаманта держали нас на прицеле пистолетов, и выражения их лиц не сулили нам благоприятного исхода. «Вот это поворот. Я уж и забыл, что Карринас не гнушается радикальных методов решения проблем». – Вы идёте с нами, – сказал один из охранников Адаманта. И спорить с дулом пистолета у виска было сложновато. Я поднял руки.