Игорь Столяров – Тайна храма (страница 33)
— Интересный взгляд на простое слово «немецкий», — недоверчиво пробурчал Мехмет.
— Уважаемый коллега, — примирительно согласился Дорохов, — прости мне мою легкую фантазию, но ею я хотел сосредоточить дальнейшее ваше внимание на незначительных, на первый взгляд, деталях. Во втором отрывке говорится о желании посетить Иерусалим и приводится цитата о священной горе, где распяли царя царей. Давайте посмотрим на удивительные вещи, которые сейчас предстали перед нашими глазами. На табличке, которую мы только что видели, черным по белому написано «Пророк Йуша». Вы понимаете? Написано «пророк»! И этого никто не замечает! Царь царей — повелитель царей, тот, кто выше их всех. Имена Йуша, Юша, Иисус есть одно и то же имя, произносимое разными народами немного на свой манер. Православные называют Йушу «Иисусом».
— Божий посланник, — осекся от произнесенного Мехмет.
— Из официальной версии вытекает, — продолжал Виктор, — что «в течение многих веков Гора Йуши считалась святым местом, и представители разных культур и цивилизаций воздвигали там свои храмы». А в конце XVIII века султан был вынужден даже ограничить паломничество в дни праздников к этому месту. Что это означает, Мехмет?
— Выходит, место было необычайно популярным, — с готовностью отозвался турок. — В дни праздников боялись столпотворений и давки. Сколько же народу сюда приходило! Уму непостижимо!
— Хочу еще раз сосредоточить ваше внимание на деталях, — уверенно продолжал Дорохов. — А именно на том, что на этой горе воздвигали свои храмы представители не только разных культур, но, подчеркиваю, и разных цивилизаций.
— И еще одна важная деталь, — не удержался Мехмет, — на табличке отсутствуют не только даты рождения и смерти, но и вообще какая-либо информация о святом. Я с таким сталкиваюсь впервые. Этот факт сам по себе поразителен.
— Но место поклонения находится довольно далеко от центра Стамбула, — вмешалась Эмма. — Я посмотрела сейчас Интернет, от центра города тридцать с лишним километров, и это по прямой. Мы же сегодня ехали сюда полтора часа на современном автомобиле, по современной дороге, не замечая горных спусков и подъемов, пересекая мост. Тот же путь пешком мог занять до двух дней в одну сторону. И это путь по горной малонаселенной местности.
— Но можно добраться на лодке по Босфору, — возразил Мехмет. — В Византии, а затем в Стамбуле самым популярным транспортом была гребная лодка на четверых и более гребцов. Удобный пирс — с пролива вы попадаете сразу к подножию священной горы. С горой связано имя великого человека. Мы о нем ничего не знаем, но разве шли бы толпы людей к могиле неизвестного? Очевидно, что они прекрасно знали, куда и к кому они идут. Получается, что в Турции это в прошлом одно из самых почитаемых мест. Более того, нам говорят, что это святое место для разных конфессий, и у них здесь стояли свои храмы. Но сейчас оно даже отсутствует в путеводителях по Стамбулу. Почему не осталось никаких исторических документов? А их не могло не быть. Похоже на спланированный перенос этого святого места, причем совместно принятый разными религиозными объединениями. Здесь же стерты все следы когда-то стоящих в этом месте храмов.
— Друзья мои, хочу обратить ваше внимание на один любопытный фрагмент, — Виктор с энтузиазмом потянул Эмму и Мехмета за собой.
Вместе они вернулись к захоронению, и Виктор указал на рисунок ограды.
Мехмет с удивлением констатировал:
— Изображены стилизованные лилии. В Византии лилия была знаком причастности только к особам царского рода. Этот знак принят во многих королевских домах Европы.
— Верно, — подтвердил выводы своего товарища Виктор. — И этот орнамент из четырех лилий образует крест. Если присмотреться, то мы увидим восьмиконечный крест.
— Что все это значит? — растерялась Эмма. — Причем здесь ограда?
— Такую ограду использовали для захоронения лиц королевской крови, причем, заметь, христиан королевской крови, — пояснил Виктор.
— Но как же так, — изумилась Эмма. — По-вашему, пророк Йуша был принцем или королем…
— А может и императором, — заключил Дорохов. — Немало исследователей вообще и моих коллег в частности, полагают, что Иисус Христос был царем или императором. И это вполне логично. Только правитель или его ближайший родственник мог стать в то время столь широко известным и на столь большой территории, что спустя несколько столетий все также оставался в народной памяти. Ведь именно огромная популярность Христа триста лет спустя заставила Никейский собор признать его символом веры. В отсутствие средств массовой информации в то время, никакой сын плотника или блаженный на осле не смог бы завоевать такую известность, какие бы чудеса ни творил. Так что Христос был царской крови, и, вполне возможно, он удостоился таких почестей, будучи человеком необыкновенным и почитаемым в народе, но несправедливо казненным.
— Так что же получается, — уточнила Эмма, — пророк Йуша это никто иной как Иисус — царь царей в прямом и переносном смысле? Но почему его могила таких размеров?
— Возможно это не могила, — пояснил Дорохов, — а место казни. Этим и определяются размеры огороженной площадки.
— Скорее всего, это символическое захоронение, — отметил Мехмет. — Такие гигантские могилы встречаются не только в Турции, но и в других странах. В прошлом году подобное захоронение я видел, будучи членом международной экспедиции, в окрестностях старинного города Бухары в благословенном Узбекистане.
— Значит, мы стоим на настоящей Голгофе! — воскликнула Эмма.
— Да, — ответил Виктор, — и этому есть еще одно безусловное подтверждение.
Эмма и Мехмет с удивлением посмотрели на Дорохова, но тот, не давая им опомниться, жестом пригласил следовать за собой. За сувенирными лавочками расположилось небольшое кафе, и они вышли на его открытую площадку.
— Мехмет, где у нас центр Стамбула со «Святой Софией»? Встань так, чтобы направление на храм было от тебя слева.
Мехмет быстро сориентировался и повернулся к Эмме и Виктору спиной. Молодые люди заняли такую же позицию, и Дорохов продолжил:
— А теперь посмотрите, что у нас внизу справа.
Сквозь деревья их взору предстали старинные развалины.
До крепости они ехали около десяти минут. Видимо, пропустив гостевую автостоянку, они припарковали машину не далеко от двух чудом сохранившихся сторожевых башен.
Именно в этот момент водитель микроавтобуса стал что-то настороженно нашептывать Мехмету. Но тот успокоил его и весело рассмеялся.
— Что-то случилось? — поинтересовалась Эмма.
— Пустяки, — успокоил ее Мехмет, выходя из машины.
Водитель «мерседеса» остался в автомобиле, лениво погрузившись в чтение многостраничной газеты, а Эмма, Виктор и Мехмет отправились к развалинам крепости. К их удивлению и разочарованию, вход внутрь цитадели был закрыт, и табличка на воротах извещала посетителей о проведении археологических работ.
Экскурсия вдоль стен крепости оказалась недолгой. Правая часть стены, примыкающая к двум господствующим на этой высоте башням, была недоступна для осмотра. Со стороны Босфора в нее врезалась металлическая сетка, увенчанная сверху двумя рядами колючей проволоки. Левая часть стены была обозрима всего на несколько десятков метров.
Мехмет предложил не отчаиваться и пообедать в ресторане, примостившемся у самых развалин. Они выбрали столик на самой дальней террасе ресторана, где открывался прекрасный вид на Босфор, и угадывались очертания центра Стамбула.
Не успели они сделать заказ, как Виктор поднялся со своего места и извиняющимся тоном произнес:
— Я вынужден еще раз вас ненадолго покинуть. Мне нужно кое-что проверить, дайте мне полчаса.
После этих слов он быстро удалился. Эмма в растерянности посмотрела на турка, но тот хитро улыбнулся:
— Дорохов только что доказал, что он первоклассный исследователь, и, если он говорит, что ему необходимо еще немного времени, то давайте предоставим ему это время, а сами насладимся турецкой кухней.
На пустую террасу ресторана ввалилась большая группа туристов и принялась шумно рассаживаться за столики. Стайка официантов деловито без суеты кружилась перед вновь прибывшими клиентами. Через несколько минут появился гид и громогласно объявил по-английски:
— Дамы и господа! Мы с вами заехали передохнуть и пообедать в прекрасный ресторан, как видите, находящийся у развалин древней христианской крепости.
Экскурсовода абсолютно не смутило, что за столиками ресторана в непосредственной близости от него сидели люди не из его группы. Нагловатый тон гида и манера поведения весьма удачно сочетались с его внешностью. Невысокий коренастый турок лет пятидесяти, с плутовской улыбкой на красном лице был одет броско или скорее вызывающе. Прежде всего ковбойская кожаная шляпа, залихватски сдвинутая на лоб. Странного вида темный короткий плащ, бордовые джинсы и пара замызганных кед завершали ансамбль. Впрочем, такого гида в толпе не потеряешь.
Для Эммы было весьма любопытно, что мужчина в странном одеянии много говорил об использовании этих мест для охоты султана, о выходе в черное море, о пиратах, мореплавателях, о чем угодно, только не о крепости. Кто-то все-таки поинтересовался самой крепостью, датой ее постройки и причиной разрушения. Гид отнес создание крепости во времена до нашей эры, упомянул Александра Македонского, а причиной разрушения назвал налеты неких могущественных кочевников. После этого почему-то назвал руины крепости незначительным историческим памятником. На замечание, что на вывеске перед крепостью стоят даты 1261–1282, невозмутимо ответил, что это годы восстановления древней крепости и окончательного ее упадка.