Игорь Соловьев – Время полыни (страница 30)

– Да ты дурной, что ли? Откуда такие мысли в молодой башке? – удивился Факел.

– Так нам тут уже встречались всякие странные. Одеты, как геологи. Женька к ним вышел, еды попросить. А они видят, что парень один, за ножи и топоры взялись. «Иди сюда, – говорят, – сейчас мы тебя, красивого, накормим». Не знали, что я в сторонке с оружием сижу. Дал очередь у них над головами, пока они в себя пришли, мы уже сбежали. Ну, вот я и решил, что вы типа таких же.

– А какого лешего вы вообще тут отираетесь? – зло спросил Шмидт. – Давно бы ушли из Зоны, в гражданское переоделись. А там – домой, по хатам. Ну или с повинной, в военную прокуратуру. Сколько вы еще так пробегаете?

Солдаты переглянулись, явно не решаясь что-то сказать. Наконец, один из них выдавил:

– Нельзя нам туда. Мы, пока в лесу шукались, успели накосорезить.

– И чего же вы там учудили? – спросил Сухой, пристально рассматривая беглецов.

– Ученых каких-то обстреляли. У них тут станции развернуты, исследовательские. Наших иногда в сопровождение к ним ставили.

– И что?

– Жрать хотелось, – добавил другой, с разбитым лицом. – Начали оставленные ими вещи шмонать, а они вернулись. Вот со страху и пальнули.

– И что, попали?

– Не знаю. Но, кажется, да, один как будто согнулся.

– Хреново, стрелки́ ворошиловские, – задумчиво протянул Сухой. – Раз так, то наверняка вас в Зоне днем и ночью ищут. А я-то думаю, что за движуха такая нездоровая? Вертолеты кружат, по проселкам «коробочки» пылят.

– Да мы бы давно свалили отсюда, если бы могли. Заблудились. Сутки напролет кругами ходим. Есть нечего, с голодухи не то что ягоды, кору с деревьев объедаем.

– Дай им чего-нибудь перекусить, – сказал бригадир Кучеру.

– Уверен? У нас же вся еда по порциям рассчитана. Может, их просто пристрелить? – с сомнением переспросил тот.

– Да легко. Но ты сам тогда и стреляй. Шмидт, дай ему ружье.

– Да ладно, Сухой, ты чего? Я же пошутил, – отстранился Кучер. – Просто у нас провизии в обрез. А у них, сам посмотри, рожи какие голодные. Сейчас нам вмиг полрациона оприходуют.

– Точняк, бригадир, – внезапно поддержал его Факел. – Придется раньше запланированного сворачиваться.

– А нам и так придется, не поняли, что ли, еще? Эй, Птица, сколько там воды утекло?

Серега поднял канистру, взболтнул, прислушался.

– Больше половины не хватает.

– Слыхали? Что мы тут без воды делать будем? Или есть желающие из ручьев местных похлебать? Кто будет первый потом свой фон мерить?

– Мы пили, вроде нормально, – подал голос солдат.

– Да с вами все и так понятно, – не глядя на них, махнул рукой бригадир. – Пока военные не найдут этих гавриков, нам тут ходить опасно. Надо возвращаться и переждать. Заодно припасы пополним.

– А с нами что? – хмуро спросил покалеченный беглец.

– Да ничего. Поешьте пока. Только животы не набивайте, иначе от заворота кишок загнетесь. Хотя вы тут и так не пойми сколько и где шлялись, воду местную, опять же, пили. Вас бы дозиметром померить. В общем, так. Пойдете по заросшей грунтовке, она выведет вас на шоссе. Там изредка машины армейцев проскакивают. Стойте и голосуйте. Только автомат в кусты спрячьте. Если увидят его у вас в руках, сразу пристрелят.

– Так нас и так пристрелят. После всего случившегося.

– И правильно сделают, – зло сказал Сухой. – За свои поступки надо отвечать.

Беглецы побледнели, поникли головами.

– Ладно, не тупите, никто вас к стенке за это не поставит. Получите срок, отсидите, выйдете. Молодые еще, поживете.

– Я в тюрьму не хочу. – Тот, что был с разбитым лицом, сжал кулаки. – Лучше в бега подамся.

– Дурак, – авторитетно сказал Факел. – Не пробегаешь ты долго. Нет у тебя фарту. Пока еще можешь сроком отделаться, садись. В тюрьме тоже люди живут и, представь себе, выходят. А беглым ты что делать будешь? Ты же ничего не знаешь и не умеешь. Спалишься или, того хуже, еще кого-нибудь грохнешь, это как пить дать. И тогда все, убьют тебя красноперые. Матери твоей даже тела не выдадут. Зароют под табличкой с номером, безо всякого почтения и панихиды. Усек?

Беглец, проникшись описанными перспективами, медленно кивнул.

Солдатиков накормили, вернули пустой автомат и показали направление к дороге.

– Только не делайте больше глупостей. Ваш лимит везения исчерпан. Ну и, самое главное, про нас там не трепитесь. Вы нас не видели и не слышали. А патроны расстреляли, на зверей охотясь, – в качестве напутствия сказал им Сухой. – Все, дуйте отсюда, и чтоб я вас больше никогда не видел.

Артельщики тщательно обыскали пионерлагерь. Увы, удача им не улыбнулась: не удалось найти почти ничего ценного.

– Во! – Кучер поставил на подоконник корпус старого телефонного аппарата. Хрустнул пыльный пластик, в глубине жалобно тренькнула чашечка звонка.

– И зачем нам это? – с любопытством спросил Сергей.

– Темнота! Ты внимательно посмотри!

Ничего необычного в данной вещи не было. Обычный ширпотреб 80-х. Когда-то весь СССР снабжался подобными устройствами телефонной связи. Снимай трубку, слушай ровный гудок, а потом крути диск с нужными цифрами.

Факел, однако, сразу понял, где искать. Он поскоблил лезвием ножа странные наросты на пластмассе, которые Сергей принял за комья глины. Возникло голубое свечение, и в воздухе мерцающими искрами заиграли необычные снежинки.

– Что это? – Птица завороженно смотрел на кружащиеся и меняющие цвет огоньки.

– «Электрокап». Субстанция, произрастающая на корпусах электроприборов. В целом бесполезная штуковина. Но красивая, зараза. В общем, артефакт на ценителя.

Это было единственной находкой, и артель немного приуныла.

– Безобразие! – Кобзарь возмущенно осматривал новое рабочее место. – Установили самые дешевые приборы в минимальной комплектации! Как изволите с этим работать?

– Скажите спасибо, коллега, что нам вообще разрешили работать. Могли бы просто дать перебирать папки с прошлогодними отчетами. – Ямпольский грустно обвел взглядом выделенное помещение.

– Нет, вы как хотите, но я так не могу. Провести здесь полгода до истечения контракта – это решительно невозможно! – продолжал неистовствовать Марк Витальевич. – А вы видели кровати в жилом модуле? Да в плацкартах, на «откидном», и то больше комфорта!

Группа профессора Ямпольского была переведена на новое место работы. Бывшую метеорологическую станцию спешно переделали под ВИП, что расшифровывалось как «выносной исследовательский пост». Это был небольшой модульный домик с рабочими столами, туалетом, крошечной кухней и минимально оборудованной лабораторией в подвале.

Спешный переезд и текущие условия говорили только об одном: это было не столько местом работы, сколько ссылкой.

Ямпольский подозревал, что Лисовца подтолкнула к этому решению гибель Вербицкого. Во-первых, куратор от СБУ допускал, что Степан перед смертью успел сообщить Ямпольскому о своей вербовке, а также о том, как на самом деле обстоят дела с отчетами группы. Во-вторых, теперь следить за настроением в коллективе Ямпольского и сообщать о замыслах профессора было некому. Ко всему прочему, что-то там у Лисовца закручивалось вокруг загадочного эксперимента. А держать под контролем все сразу было трудновато.

Потому и решил Владислав Андреевич одним махом разрубить этот гордиев узел, просто сослав всю группу во главе с Ямпольским в эту глухомань. И мешать не будут, и возможности у коллектива минимальные.

За поставку каждого ингредиента, реактива, батарей для приборов – изволь составить отдельную заявку, обосновав ее на трех листах. А потом жди милости от начальства: удовлетворят ли и в полном ли объеме?

О полевых выходах со станции можно было забыть. Здесь даже не было оборудованного шлюза для санобработки. Только металлическая дверь с механическим кодовым замком. Такие в начале 90-х ставили в подъездах неблагополучных районов. Чуть поодаль от исследовательского поста военные оставили четырехколесный прицеп-кунг. В нем ежечасно жужжал дизель-генератор и топилась печка. Там жили трое солдат-контрактников, посменно несущих охранную службу выносного научного поста. Впрочем, учитывая, что отлучаться с территории ВИПа всем сотрудникам Ямпольского категорически запретили, само понятие «охрана» приобретало ярко выраженный тюремный оттенок.

Какой-либо транспорт на ВИПе отсутствовал. Запасы воды и пищи раз в три дня привозил армейский грузовик, который разгружали все те же солдаты охранения.

Правда, в обживаемом учеными помещении нашлось оружие: охотничье ружье и несколько пачек патронов к нему – наследство, оставшееся от предыдущих обитателей поста.

– Странно, – сказал Волков, – зачем запирать нас и оставлять при этом оружие?

– Да какое это оружие, Дмитрий, – мягко возразил ему Ямпольский. – Против трех автоматов-то? Это скорее символ, смотрите, мол, ваша дверь запирается изнутри, а не снаружи, и ружье, вот, на стене висит. То есть нам как бы доверяют. А на самом деле? Только попробуй отсюда уйти. Кстати, из нас хоть кто-то вообще стрелять умеет?

Волков что-то промычал, разведя руками, а вот Марк Витальевич, напротив, неожиданно выдал:

– Вы знаете, да. Я в молодости любил охоту. И даже добыл пару неплохих трофеев. – Воспоминания о былых годах настроили его на мечтательный лад. Впрочем, продлилось это недолго. Вскоре Кобзарь снова помрачнел и стал ворчливым.