Игорь Соловьев – Время полыни (страница 25)

И тогда, прежде чем произнести условленную фразу, Сергей чему-то грустно улыбнулся и сказал:

– Привет, Зона! Салам…

Глава 11

Машина пришла через час. Микроавтобус «фольксваген» – старенький, но выглядевший вполне бодро. На окнах висели самодельные ситцевые шторки, в салоне пахло бензином и едва ощутимо лежалой картошкой.

Серегу встречали двое: первый – молодой курносый весельчак, представившийся Павлом; второй же – полная ему противоположность: бритый наголо мрачного вида мужик по имени Ерема.

Долго ехали молча. Машина мерно гудела двигателем, подскакивала на ухабах, и тогда все трое синхронно стукались головами о крышу. Потом, слово за слово, Сергей вкратце поведал свою историю. Как хитростью попал в карантин, как пробирался через минное поле в Зону, как там бегал от патрулей и ночевал в мертвом городе.

Ерема, сидевший за рулем, хмыкнул и бросил вполоборота:

– А чего сразу не позвонил? К чему такой огород городить было? Шлепнули бы тебя там вояки, или аномалией по сосенкам размотало бы, вот и весь вояж. Ты же не знаешь ничего – ни раскладов, ни обстановки. Глупый риск, неоправданный.

– А я, честно говоря, до последнего не верил, что все это взаправду. Думал, что Николай разыграл меня или, того хуже, я умом тронулся.

Тут к беседе подключился второй попутчик:

– Так, а ты, значит, от Николая? Ну и как он там, на большой земле?

– Нормально вроде. Скучает только. По Зоне. Мне так показалось.

– Даже так? Ты знаешь, вот что… – Павел пожевал губами, словно подбирая слова, – не говори, пожалуй, никому, что ты от него. Без особой на то нужды.

– А что так? – удивился Птица.

– Ушел он своеобразно. Кое у кого остались претензии.

– Оп-па. Ты имеешь в виду, что за ним тут какой-то косяк?

– Да не то чтобы. Но история неоднозначная. Работал он с одним профессором, гидом-проводником в его группе числился. Тут это обычное дело. Те, кто поопытнее и места знают, часто гидами нанимаются. Так вот, профессор и вся группа погибли. Уже доказано, что это была нелепая случайность. А вот Николай выжил. Но судьбу испытывать не стал, уехал из Зоны почти сразу. Его СБУ искала, хотела вопросы задать. Да только в России им его уже не достать. Ну и, видимо, в отместку эсбэушники пото́м всему сталкерскому сообществу много крови попили. И напрямую, и через военных. Так что к Колиному протеже теперь не все хорошо отнесутся.

– Понял, не дурак.

– Еще бинты! Вика, быстрее же! – Ямпольский придерживал голову коллеги, чтобы тот не захлебнулся кровью. Вербицкий безостановочно кашлял, его трясло, и был он бледен, как свеженакрахмаленная простыня. Когда только Степана принесли, еще были надежды на скорую эвакуацию и госпиталь. Сейчас же, по прошествии времени, ученый выглядел весьма скверно.

– Может быть, поставить еще один укол? – тревожно спросил Волков.

– Нельзя больше, сердце может остановиться! – крикнула Шибина, вытряхивая содержимое аптечки.

– Валерий Семенович, – Вербицкий говорил тихо, с хрипом и свистом, – я вам должен что-то сказать…

– Не сейчас, Степа, молчи, потом все скажешь.

– Не успеют меня эвакуировать. Я чувствую. Край мой близко.

– Э, ты себя уже хоронишь, что ли? Это ты напрасно, мы еще с тобой, брат, поработаем.

– Не надо, профессор, не тратьте время. Слушайте, что скажу. – Вербицкий закашлялся сильнее прежнего. – Ваших отчетов о происходящем в Зоне никто из мирового научного сообщества не читал. Вообще никаких. Вся исходящая информация с самого начала изымалась СБУ и не выходила дальше закрытой программы по исследованию ЧЗО.

– Но почему… Откуда ты это знаешь, Степан? – Ямпольский был поражен.

– Лисовец мне рассказал. Его ребята давно ко мне подбирались, вербовали. Я, как мог, старался избегать с ними прямого сотрудничества. Но гэбэшники те еще умельцы. Обложили со всех сторон, через дочь и ее мужа надавили. Это был кнут. Ну и пряник тоже показали. Обещали дать собственную лабораторию. Но не в ней дело, я за дочь…

– Не винись, Степан, я все понимаю. Мы еще тебя поставим на ноги, увидишь всех своих.

– Они приказали следить за вами и обо всем докладывать. Я им сообщил только то, о чем бы они и так со временем узнали: что тело мутанта вскрыли, что за периметр ходили. Но важно другое: вы же ответа ждете от своих европейских коллег, надеетесь, что они надавят на наших жлобов, что снимут секретность и удастся разобраться в происходящем. Так вот, этого не будет. Они же там просто ничего не знают.

– Степан, миленький, помолчи, пожалуйста, ты много крови теряешь. – Шибина снова начала менять повязку на ране.

– Марк Витальевич! – зло крикнул Ямпольский. – Когда уже будет вертолет? Что они говорят?

Кобзарь отложил наушники с гарнитурой и растерянно развел руками:

– Сообщили, что сейчас нет возможности поднять вертушку, все полеты отменены. Началась гроза, ливень стоит стеной. Но за нами уже выслали колесную технику. Ей бы только добраться.

В эту глухомань машина прибыла только через полтора часа. Это был хорошо оборудованный медицинский вездеход с самым современным оборудованием. Вербицкий умер, не дождавшись помощи совсем немного. И поэтому, к сожалению, машина медиков стала для него лишь катафалком, увозящим в последний путь.

– Как это могло случиться? Я не понимаю! – Ямпольский не находил себе места. – Никогда себе этого не прощу!

– Не вините себя, Валерий Семенович, вы тут ни при чем. Просто роковая случайность. Пули могли пролететь мимо или попасть в меня или в Вику, но вышло так, как вышло.

– Кто это вообще был, Дима? – спросил Кобзарь. – Вы так и не объяснили.

– Я и сам толком не понял. Двое их было. На вид – молодые ребята в грязной военной форме. Небритые, зачуханные, взгляд у обоих какой-то затравленный. Мы в километре от станции оборудование разворачивали. Я, Вика и Степан провод тянули. Минут через десять пошли назад. Смотрим, двое каких-то солдатиков в наших вещах роются, еду воруют. Вербицкий их и окликнул. Так один все банки с консервами уронил, а второй от испуга из автомата в нашу сторону полоснул. И оба сразу деру дали. Мы даже не сразу поняли, что Вербицкого ранило. Бросились приборы проверять, не сломали ли чего. А потом уже смотрим, у Степана весь бок в крови.

– Степан перед смертью сказал, что собранные материалы никто из зарубежных научных коллективов так и не видел, – тихо произнесла Шибина. – Получается, все, что мы тут делали, зря? И сам он тоже погиб зря?

– Ну нет! – Ямпольский словно вышел из транса, в который погрузился после гибели подчиненного. Профессор встал, выпрямился, сверкнул глазами. – Ничего не зря! Слышите? Все отчеты – до последнего слова, до каждой диаграммы, каждого файла – мы передадим туда, куда и планировали. И пусть молодчики из СБУ хоть что потом делают, я не позволю им утаить ни капли жизненно важной информации. У меня есть копии всех материалов, которые прошли через эту лабораторию с самых первых дней работы в ЧЗО.

– А как нам передать их? – Волков с сомнением покачал головой. – Весь электронный документооборот, исходящий за пределы ЧЗО, просматривается СБУ. Бандеролью тоже не пошлешь, тем более изымут. А наш контракт не позволяет отлучаться из Зоны – по крайней мере, еще как минимум полгода.

– Есть у меня одна идея. Нужен презентационный видеоролик, который послужит информационной бомбой. В нем нужно отразить самые яркие и сильнее моменты происходящего в Зоне. Аномалии, кадры съемки вскрытия мутантов, свойства некоторых артефактов. И показать его нужно на пресс-конференции – так, чтобы увидели сразу все информационные агентства. Поднимется шумиха, и утаить уже ничего не получится.

– Идея неплохая, конечно, – задумался Кобзарь. – Но ведь СБУ сразу объявит все это фальшивкой, выдуманной сенсацией. А непосредственных инициаторов скандала, то есть нас, попытается смахнуть с шахматной доски. Ну, вы поняли.

– Ничего у них не выйдет. – Ямпольский был неумолим. – После публикации видео звон такой пойдет, что после него сор под ковер уже не заметешь. И вот тут-то мы и выложим главный козырь – всю основную информацию по Зоне. То, что здесь творится, смертельно опасно. Этим должны заниматься профессионалы. А не те, кто думает о том, как бы половчее извлечь из всего этого личную выгоду.

– Я в целом согласен с вами, Валерий Семенович, но кое-что меня все же смущает.

– И что же именно, Марк Витальевич? То, что после случившегося нас назовут предателями Украины?

– Конечно, нет, «собака лает, ветер носит», – Кобзарь горько усмехнулся. – Не в том дело. А не маловато ли у нас убедительных фактов? Помнится, в поисках новых материалов мы недавно предприняли экспедицию. И даже кое в чем преуспели. Но все равно, чтобы убедить большое научное сообщество, а не снискать репутацию балаганных фокусников, необходимо иметь больше доказательств.

– Да, вы правы, – согласился Ямпольский, – я сам неоднократно думал об этом. И, признаюсь, в свое время очень рассчитывал на помощь своего коллеги, профессора Стребкова. Мне доподлинно известно о наличии у него очень серьезного архива данных. Об исследованиях Зоны с массой уникальной информации, эти сведения могут серьезно изменить отношение общественности к проблеме ЧЗО.

– Но ведь вся его группа погибла? – вспомнив что-то, спросил Волков.

– Увы! И это большой удар не только для меня, его коллеги и соратника, но и для всего нашего мероприятия. Однако архив все еще существует. Стребков неоднократно намекал мне, что собрал в нем действительно кое-что важное. Но, к сожалению, не успел передать мне код доступа к своим материалам. И, что более странно, после гибели ключа при нем не обнаружилось. Как человек, близко знавший профессора, я был на опознании его тела и видел все изъятые у него вещи.