Игорь Соловьев – Время полыни (страница 27)

На третий день Шмидт и Кучер куда-то пропали и не появлялись целые сутки, но никто ничего объяснять Птице не стал. Памятуя об отведенной ему роли, сам он с вопросами тоже не лез. Чувствовал: к нему пока присматриваются.

Наконец к вечеру Сухой обмолвился:

– Завтра с утра пойдем на промысел. Заранее проверь обувку, приготовь свое и общее снаряжение, воды свежей натаскай. И, что важно, выспись как следует. Потом не до того будет.

Утро выдалось погожим. Ранняя заря уже догорела, уступая место выкатившемуся из-за низких туч солнцу. Повсюду висели прозрачные капли росы. На проселочной дороге, похожей на размотавшуюся портянку, повис низкий туман. Дима Сухой отпер замок сарая. За тяжелой просевшей створкой обнаружился автомобиль ИЖ с кузовом типа «пикап», прозванный в народе «каблуком».

– Карета подана, господа-товарищи. – Бригадир постучал ладонью по гладкому металлу и призывно распахнул задние дверцы. – Размещайте ваши графские задницы.

Факел привычно кинул в кузов вещи и залез туда сам.

– Ну а ты чего ждешь? – спросил Володя Птицу.

– Так я-то ладно, – ответил Сергей, пожав плечами, – и в кузове прокачусь, а почему ты на пассажирское не садишься? Там же есть место рядом с водительским?

– Эх, молодо-зелено, – ухмыльнулся Факел. – Так потому и не сажусь, чтобы со стороны казалось, что всего один человек едет. Тут ведь как: если ты один, то не так подозрительно. Машина-то местная, мало ли какие у тебя дела. А вот двое – уже группа, то есть «состав». Подозрительно, в общем.

– Ну а если остановят? Все равно же нас найдут, – произнес Птица, устраиваясь в кузове между попутчиком и снаряжением.

– Вот когда найдут, тогда и думать будем. Все, закрывай. В дороге еще наболтаешься.

Они прикрыли двери, но не наглухо, а оставив широкую щель. Факел отработанным движением накинул какую-то проволоку, чтобы на ходу створки не распахивались. Двигатель машины чихнул, заработал, выпустив облако едкого сизого дыма. И уже через минуту они поехали, трясясь в металлическом чреве кунга.

В дороге Птицу разморило. Сначала он пытался наблюдать через щель за оставляемой позади дорогой. Но машину так мотало, а проселок был так извилист, что Сергея даже замутило с непривычки. Несмотря на неудобство транспортировки и специфические запахи, его тело наконец относительно сносно разместилось. Пристроив голову на рюкзак, он сомкнул глаза и не заметил, как задремал.

Проснулся Сокольских от наступившей тишины. Двигатель молчал, кузов больше не мотыляло. Рядом, разминая ноги, пошевелился сосед. По борту дважды стукнули:

– Все, вылазь, гвардия, прибыли.

Факел распахнул створки, и в темноту кузова ворвались солнечный свет и свежий воздух.

Глава 12

Машина стояла рядом со старым леспромхозом. Так раньше назывались государственные предприятия, занимавшиеся заготовкой леса. Вокруг, на треть утонув в земле, лежали штабеля спиленных стволов. Связывавшие их металлические тросы изъела ржавчина, все проросло лебедой и полынью.

Стекла здания наполовину отсутствовали, и если по началу дыры закрывали фанерой, то потом на это махнули рукой. В высоких створках ворот была распахнута калитка. Несмотря на общую запущенность предприятия, внутри уютно горела электрическая лампочка.

После того как Факел и Птица разобрали из кузова свои вещи, Сухой молча вручил каждому по плетеной корзине. С такими обычно ходили грибники, да с них же торговали всякой всячиной старушки на станциях. Сокольских удивился, но корзинку взял молча. С тем и двинулись к леспромхозу.

Внутри обстановка выглядела чуть менее заброшенной. Кучей ржавели огромные диски циркулярных пил, валялись какие-то рельсы, торчали провода и скобы. Но на полу было много свежей стружки, что свидетельствовало том, что предприятие все-таки рабочее.

Откуда-то из подсобного помещения навстречу вынырнул старик в добротных валенках, ватных штанах и телогрейке с обрезанными на манер жилета рукавами. Старик был бодр и свеж. Увидев его, Сухой тотчас радостно воскликнул:

– Савелий! Да ты никак помолодел лет на десять! Али жену себе новую завел? Глядите на него, ну точно кот на сметане! Вот брошу все и наймусь тебе в помощники. Через год-другой и сам буду как сыр в масле кататься! Возьмешь?

Савелий узнал бригадира, его стариковские глаза лукаво блеснули:

– Митька, паршивец! Живой еще, забери тебя холера. Ишь ты, в помощники он мне набивается. С такими помогальщиками и врагов не надо, уже через месяц можно по хозяйству панихиду справлять. Если сам тут все не угробишь, так других приведешь. Знаю я вас, крестопузых. Так что плати за проход и шкандыбай со своей корзинкой дальше, это у тебя лучше получается.

– Ну как скажешь, дед, я же к тебе со всем нашим уважением. Но коли не мил – что ж, дорог много. Ты мне только калитку приоткрой, и мы проскочим не задерживаясь. Все как обычно?

– Такса та же, у меня как в аптеке. – Старик неуловимым движением принял из рук Сухого конверт и спрятал под жилетом. – Это кто с тобой сегодня? Факела помню, а вот парнишка, смотрю, новенький?

– Много будешь знать, дед Савелий, скоро состаришься, – парировал Дима.

– Дык я и так уже того, не мальчик, – засмеялся старик и махнул рукой, призывая следовать за собой. – Ну да дело ваше, пытать не буду.

Они спустились по узкой сварной лестнице, прошли по коридору, выстланному горчичной кафельной плиткой. В глухой комнате со стеллажами старик дернул рубильник на стене. На первый взгляд ничего не произошло. Но дед и ухом не повел. Не останавливаясь, он прошел до стены и нажал неприметную кнопку на казавшемся мертвым распределительном щите. Что-то звонко щелкнуло, щит повело в сторону. Факел и Сухой легко оттянули его в сторону. За ним открывался уходящий вниз достаточно широкий проход. Через каждые полметра его равномерно освещали лампы накаливания, цепь которых терялась в глубине туннеля.

Дима пропустил вперед Факела и Птицу, пошел последним. Сокольских услышал, как бригадир спросил у старика:

– Что, Савелий, парни накануне нормально прошли?

– Все тип-топ, не переживай. Было бы что дурное, я бы уже знал. Легкого пути и доброго хабара!

– И тебе не хворать, дед. Нам удача – тебе прибыток.

Лязгнула дверь, и вскоре бригадир нагнал свою артель.

– Вот такая наша главная сталкерская тайна, смекаешь? – спросил Птицу бригадир, показывая на кажущийся бесконечным туннель.

– Да, не слабо вы тут наворотили, – присвистнул Сергей, машинально считая добротные деревянные подпорки и любуясь на чистые, сухие стены. – Представить страшно, сколько сил и времени вбухано. Неужели окупилось?

– А то! Но ты прав: и пота, и крови за такую вот лазейку пролито немало. Это я тебе не для красного словца говорю, люди реально жизнь положили, чтобы это оставалось тайной.

– Я надеюсь, ты не имеешь в виду, что вы закопали тех, кто это строил? – сыронизировал Птица.

– Ну что ты, мы же не звери какие, чтобы на чужих костях возводить укрепления. Нет, но кое-кто предпочел умереть, чтобы информация о туннеле не досталась тем же военным. А они ох как хотели бы узнать о такой тропинке.

– И судя по всему, так и не узнали? Это даже странно, учитывая, сколько людей уже в курсе.

– А как ты думаешь, сколько? – заинтересовался Сухой.

– Ну, как минимум – весь поселок Октябрьский. Дед на лесопилке, опять же. Наверняка еще кто-то из его окружения, а это уже немало.

– Далеко не все в Октябрьском об этой дороге слышали. И еще меньше тех, кто по ней ходит. А что до Савелия… Знаешь, как его кличут? Цербером. Ты не смотри, что он такой благообразный да веселый. Говорят, что он в юности у самого Бандеры в любимчиках ходил. Да в акциях против сотрудников из аппарата НКВД участвовал. За это его чуть было к стенке не поставили. Повезло, пятнашкой в лагерях расплатился.

– Туфта, – подал голос Факел, – это я тоже слыхал, да только, думаю, брешут. Сколько ж ему лет-то должно быть?

– Ты не поверишь, но годков-то ему как раз в цвет, чтобы в молодости со шмайсером в лесах колобродить.

– Так, а Цербером-то его почему нарекли? – заинтересовался Птица.

– А он как пес из греческой мифологии – сидит на границе царства живых и мертвых. И следит, чтобы не ходили туда и обратно все кому не лень. Иными словами, он вовсе не придаток к шлагбауму, а хозяин этих врат. Пускает только тех, кого сочтет нужным. Или тех, кого ведут определенные люди – такие, как я.

– Выходит, ты наш Орфей? – смекнул Птица.

Сухой посмотрел на него задумчиво.

– Ты погляди-ка, какая образованная нынче молодежь пришла. Я думал так: парень с военным прошлым, рабочая лошадка. А вот поди же ты, удивил! – засмеялся Дима и, похлопав Птицу по плечу, пошел дальше.

– А вот я не понял, что там насчет Орфея-то? Это к чему было? – спросил Факел.

– В древних мифах был такой персонаж – Орфей. Он один из тех немногих, кто миновал Цербера – огромного жуткого пса с тремя головами, охранявшего царство мертвых. Это если вкратце и по теме вопроса, – пояснил Сухой.

– И как же он это провернул? Тоже на лапу сунул?

– Нет, своим пением. – Птица тяжело выдохнул, поправив тяжелую канистру с водой, которую он тащил на себе.

– Да ты что? Придумают же.

– А все-таки, как тогда остальные в Зону попадают, если не этим путем? – не унимался Сергей.

– Ну а ты как там очутился? Пути у всех разные: есть простые, есть сложные. Про наш путь я уже сказал, немногие о нем в курсе. Но и мы о чужих дорожках тоже мало что знаем. Или ты думаешь, они со мной своими маршрутами делятся? Да ни в жизнь. Вот и военные – одну лазейку перекроют, тут же другая появится.