Игорь Соколов – Эротика (страница 10)

Ты со мной кричала в тьме от наслажденья, Река ловила звезды в небесах, Нас отражая и дрожа от возбужденья…

XXXIII

Хочу голодным Естеством искать питанья В стих облачая страстное влеченье — Любовь как кошечка томится в ожиданье — Юлой вращается в животном исступленье — Измарывает грязью чистый облик — Немытую наружность очищая — Живых зовет на ратный подвиг — В любом углу сразиться – плоть алкая — О – как чудесна глубина паденья — Когда я весь в Тебя уже проник — И ощутил всю прелесть наслажденья — Которого не выразит язык — Прошли века – исчезли с ними годы — А тварь на твари продолжает шевелится — И кажется – что это от погоды — Мы друг над другом                     проплываем словно птицы — Едва успев друг в друга погрузиться — Сразиться с чувством за одно мгновенье — Мы потому не смотрим часто в лица — Что в них живет Любовь как преступленье — Вращение Земли как превращенье — Вся суета прошла – земли покровы — Кресты с камнями прошлое хранят — Там пролетая миг орлиным взором — Тебя я снова приглашаю в сад — В саду скамейка – тихая беседка, Как и вчера, увита вся плющом — Мы в ней опять как птицы в клетке Чуть-чуть полюбим и умрем — Вся сложность жизни лишь в одном мгновенье — В нем улеглась веков могучих стать — Когда мы привыкая к исступленью — Едва ли сможем чувств своих не повторять — Картина страсти с призрачным полетом — Напоминает бесконечную спираль — По ней бредут народы я и кто-то — Кто – как и я – нашел в себе Печаль — Глядеть на близких с горьким узнаваньем — В них обрести себя и промолчать — Лишь перед самым Вечным Расставаньем — Окликнуть раз и вспомнить Божью Мать…

XXXIV

Вдруг отменная нетрезвая девчонка Чудесным призраком проникла в мою суть, Бутоном сбросив пышную юбчонку, Раскрыла мне в реке прелестный путь…

XXXV

Прекрасные девы бродили по лунным аллеям, И взгляды зверей одиноких собой волновали, Ты слышишь отчаянье тела просящего чувства, Доступными стать гроздья               набухших грудей полусонных прохожих, Срам срывает глаза в бездну черного мрака, На дне ямы насильник                              пытается выпить всю ночь, Насытить ручьями пота жадное тело, И выхлебать реки вина,                              позабыв навсегда свое имя, Дворник внемлет молчанию ночи                         под говор колеблемой ветром