Игорь Смирнов – Путешествие туда, не знаю куда (страница 32)

Во-первых, человек погиб из-за меня. Да, да, конечно, профессия торговца в эти времена, да и не только в эти, подразумевает немалый риск. Но погиб-то он, сидя рядом со мной, с таким великим и ужасным магом, чувствуя себя в полной безопасности. А я не смог его защитить.

Во-вторых, это не простой обоз. Как я успел выяснить, к северянам за золотом обозы идут два раза в год, весной и поздней осенью. Все золото, полученное в обмен на товары, сдается в хранилище императора, а из казны торговцу выплачивается двойная стоимость обоза. Стопроцентная прибыль — неплохая плата за риск дальнего путешествия, тем более что на границе пятой провинции торговцев всегда ждет отряд стражи для сопровождения ценного груза в столицу.

Таким образом, успешное возвращение обоза становится государственным делом, а я в этих краях здесь и сейчас являюсь, как ни печально, самым высокопоставленным представителем императора. Если заместитель торговца меня не убедит в своей дееспособности, то нам придется временно изменить маршрут. На самом деле, никто не сможет проверить, когда мы добрались до «Скальной» и добрались ли в принципе. Может она вообще больше не существует, может аборигены уже разобрали ее по камню на хознужды, поди найди.

Заместителя у торговца не было в принципе, а был мелкий рыдающий паренек, оказавшийся племянником погибшего. Пощечина, кружка вина и немного энергии для бодрости привели парня в относительный порядок.

— Как зовут?

— Протька, Протас то есть.

— Ходил уже с дядей к северянам?

— Один раз, о прошлом годе.

— Дорогу хорошо помнишь?

— Неа, совсем не помню, у нас на первой подводе возница, он дорогу знает, он с дядей давно работает, — парень попытался зареветь вновь, но я не дал.

— Зови сюда возницу, потом рыдать будешь.

Невысокий мужичок, уже в годах, в видавшей виды меховой накидке поклонился в пояс.

— Звали, ваша милость? — человек нервно мял шапку в руках.

Клеменс аж задохнулся от возмущения.

— Его светлость, болван!

Возница поклонился еще ниже и заискивающе произнес:

— Прощения просим, ваша светлость, нам про вас не рассказывали.

— Господин Клеменс, проверьте караулы, пожалуйста. А ты, милейший, подходи поближе, я не кусаюсь. Как звать-величать?

— Шелом, ваша светлость.

— Говорят, что ты хорошо знаешь дорогу к северянам, это правда?

— Да что ж ее не знать-то, за столько лет, ваша светлость, конечно, знаю.

— А с кем там дель Шунир общался, не видел?

— Такого трудно не увидеть, — Шелом осторожно усмехнулся, — здоровенный такой бугай, да еще в шкурах, один чуть не половину чума занимает. Вроде Медведем кличут.

— Тогда поступим так. Я со своим отрядом провожу вас до места встречи, кстати, за сколько вы обычно доходили до места?

— В обычном темпе недели за три доходили, но сейчас поторопиться бы надо, ваша светлость, запаздываем мы немного. Этот бугай скидку будет требовать за ожидание, Шунир рассказывал, что Медведь страсть как любит торговаться.

Торговаться, говоришь? Это хорошо, это мы любим и даже умеем. Еще посмотрим, кто кого.

— Мелкого, Протаса этого, пускать на переговоры бессмысленно, обдерут до нитки. Я сам поговорю с Медведем, поторгуюсь.

Шелом поклонился еще раз.

— Век за вас молиться буду, ваша светлость. Спасибо, что не бросаете, без Шунира надо было бы разворачиваться, никто из наших с Медведем не договорится.

— Все, пока достаточно, остальное ты мне по дороге расскажешь. Пришли сюда старшего охраны обоза, ступай.

Погибших до утра положили в сторонке под охрану часовых. Я бы с удовольствием труп монаха еще с вечера выкинул бы в овраг, но дикие звери, учуяв кровь, нормально поспать не дали бы.

Спать, правда, ни нормально, ни ненормально у меня не получилось. Так у меня с молодости реагирует организм на серьезную опасность: во время происшествия я спокоен как трактор. Уже потом, через какое-то время меня догоняет понимание произошедшего и начинается прокручивание ситуации раз за разом. Какой тут сон, лишь к утру немного покемарил.

Кроме мыслей о нападении, о Тораге, из головы не выходил крик Аи. Браслет на каком-то расстоянии сумел обнаружить наличие взрывчатки. Как?! Каким образом? Газоанализатор? Что-то типа рентгена? И ведь не спросишь же, все равно не ответит. Это и есть те дополнительные функции, о которых мне поведала Ая? Или еще что-то?

Вот чтобы я, будь моя воля и богатое воображение, запихнул бы в комм? Оружие? Вряд ли. Хотя как последняя граната… Сразу же вспомнился монстр из «Хищника», правда у него на руке была не элегантная полоска пластика, а здоровенная блямба. Ну дак технический прогресс не стоит на месте. Боюсь представить, в какие дали этого самого прогресса шагнула цивилизация штурмана. Две тысячи лет назад, между прочим.

Так, я отвлекся. Что еще? Медицинскую помощь однозначно и, конечно же, защиту, что-то вроде силового поля. Медицинская помощь здесь присутствует в виде диагностики, как я понимаю. В такую фитюльку какие-либо лекарства запихнуть вряд ли возможно. Недаром Ая отправляла меня в медблок. А защита?

— Ая!

— Слушаю.

— Почему не сработала защита?

— Защита первого уровня может быть активирована только при достижении пяти процентов заряда батареи. До этого момента при возникновении опасности члену экипажа рекомендуется воспользоваться индивидуальным защитным блоком. Смею напомнить, что отсутствие БЗИ в комплекте вашего снаряжения является нарушением пункта 2 параграфа 7 Свода правил при нахождении на неисследованных территориях. Об этом будет сделана запись в бортовом журнале при первом сеансе связи с кораблем.

— Да ты еще и стукачка, оказывается. Фу.

— Прошу прощения, штурман, информация не расшифрована. Прошу повторить.

— Конец связи.

БЗИ ей подавай. Хорошая вещь была, наверное. С таким набором защиты членам экипажа и у меня на планете вряд ли что могло грозить, что уж говорить о территории с феодальным строем. И все равно этих людей давным-давно нет в живых. Вечных нет даже здесь, несмотря на всю магию. Интересно, как заряжались коммы? Скорее всего, все-таки электричеством на корабле или отдельном модуле, типа самолета, вездехода, личного робота-батарейки и т. д. И, понятное дело, через зарядное устройство, о котором мне все уши прожужжала Ая.

Жалко, но добыть электричество лично я не смогу точно, для меня это всегда была странная субстанция. Школьные познания забыты напрочь, а все остальное имелось в розетке. Остается солнечный свет и личное тепло. Тепло… В костре тоже тепло, даже очень, остается выяснить, горит этот пластик или нет. Отличная идея, но, если я сожгу комм, можно будет не возвращаться в столицу. Так что пусть пока заряжается от меня.

Рано выйти не удалось. Сначала хоронили Торага. Глубокая могила у большого дерева да надгробный камень, ничего другого здесь не принято. Спи, старый воин, и спасибо тебе за все.

Никаких речей говорить не стал, только мысленно поклялся отомстить тому, кто послал к нам монаха. Бомбиста, как я и хотел, просто бросили немного в стороне от стоянки. Не будет у тебя могилы, гаденыш, растащат звери твои кости, и никогда твоя душа не найдет упокоения.

С торговцем было сложнее, просто так не прикопаешь. Одну из пятнадцати подвод пришлось разгрузить, положили туда тело, и в сопровождении возницы, племянника и одного человека из охраны обоза отправили в Горск. Там племянник должен найти наместника, все рассказать, чтобы сей прискорбный случай официально зафиксировали, и далее двигаться в столицу. Там у Шуниров родовая усыпальница, там торговец и упокоится. За сохранность груза туда и золота обратно племяннику беспокоиться не нужно, теперь это моя ответственность.

Вот и настало время для переодевания моих солдатиков, холодает уже прилично, а идти нам строго на север, теплее не будет. Как раз одна из наших повозок разгрузится больше, чем на половину, туда сложим товар с пятнадцатой подводы.

Надо было видеть глаза людей, внутренне уже готовых замерзнуть в предстоящих снегах. В полном зимнем обмундировании, в мохнатых шапках отряд смотрелся весьма презентабельно. Это тебе не французы при отступлении из России в 1812 году.

Ускорить движение мы не смогли, потому что стоянки для ночевок были устроены грамотно в расчете на дневной переход обоза. Обязательно был ручей или озерцо. Уйти от стоянки вперед на десяток километров и устраиваться на ночлег в глухом непролазном лесу было бы не очень разумно. Поэтому шли как шли, перебьется этот Медведь, подождет, ему наши товары нужны не меньше, чем нам его золото.

Через десять дней дошли до обещанной деревни Пыни. Над названием этого поселения кто-то поглумился еще больше, чем над Горском. Четыре скособоченные избушки лично у меня назвать деревней язык не повернется, хутор, в лучшем случае. А что означает слово «Пыни» даже спрашивать не буду.

На шум подходящего обоза выполз подслеповатый дед и долго всматривался в проходящих людей. Интересно, кого хотел сосватать мне в проводники до «Скальной» дель Шунир, царствие ему небесное? Вот этого деда?

— Дед, а еще живые здесь есть? Или ты один остался?

Дед пошамкал беззубым ртом (давненько здесь маги-лекари не проходили, либо у деда совсем денег нет).

— Как же нет, есть. Бабы с детками. А мужики за зверем пошли, самое время, пока все снегом не завалило.