Игорь Смирнов – Путешествие туда, не знаю куда (страница 31)

Тораг разворачивается.

Монах сует руку за пазуху, достает что-то круглое и замахивается.

Я толкаю в сторону торговца и кричу во все горло: Защита!

Тораг медленно, очень медленно поднимается. Я начинаю выкручивать свою защиту на полную мощность.

Монах дьявольски улыбается и кидает это круглое мне в лицо.

Часть 8

Отступление.

Настоятель Голим внимательно смотрел на худого человека, стоящего перед ним с опущенной головой. Один из самых фанатичных членов боевого крыла братства, живой укор всем остальным послушникам, брат Силай.

Еще двести лет назад братство последователей Светозарного было сильно и богато, отец нынешнего императора не жалел денег и сам был его почетным членом. Все изменилось в один момент, когда тогдашний главный хранитель веры неосторожно поддержал темных во время второй магической войны.

Настоятель и еще несколько братьев были казнены, все накопленные сокровища изъяты в пользу империи. Братство пришло в полный упадок и держалось на голом энтузиазме рядовых членов и поредевших прихожан. С приходом нового императора ничего не поменялось: из казны братству не перепадало ни серебряка, ни медяшки. Арнольд XXVII весьма иронично относился к Голиму и всячески над ним подшучивал в присутствии толпы придворных. О каком уважении к вере можно говорить в такой ситуации?

Голим решил действовать хитрее, чем его предшественники. Боевое крыло братства тихо и постепенно уничтожало всех посторонних поставщиков северной дури — морщанки. В какой-то момент настоятель стал контролировать практически весь рынок сбыта наркотика. Деньги, обрушившиеся на братство, тратились на обучение новых воинов веры, приобретение оружия, боевых артефактов темных. И немалая часть оседала в личном подвале настоятеля. Настанет время и Голим заставит императора заплатить за все то унижение, которое он испытал.

И вдруг все рушится в один момент. Какие козни темных сил занесли этого чужеземца, это дьявольское отродье в Ланов?! Столько лет потрачено на отладку безопасных поставок морщанки в столицу. Кружным путем через захолустный город, никто и никогда не догадался бы. И все прахом, наместник убит, Седой убит, все ниточки оборваны. Теперь все заново, шаг за шагом. Голим сжал кулаки в лютой злобе. Чужеземец должен быть наказан, и мера наказания для него только одна — смерть!

После долгих опытов безумный брат Анитиох изобрел божественный огонь, способный разорвать на куски самого дьявола. Месяц назад он изготовил для братства два адских яблока отмщения, всего лишь два, и обещал подготовить еще дюжину. Но недавно неимоверный взрыв превратил его в пыль вместе с сараем, где он жил и творил последние несколько лет.

Одно бесценное яблоко Голим отдал дону Бреми якобы для того, чтобы тот отомстил за сына. Не говорить же этому проходимцу Бреми, что настоятелю глубоко наплевать на смерть его непутевого сына. Чужеземец, странный магистр — вот кто нужен Голиму. У Бреми есть, это точно известно, как минимум парочка опытных головорезов, способных любого отправить в мир иной. За пятьдесят золотых безутешный папаша должен расстараться.

Но беда в том, что чужеземец — маг, и, говорят, сильный. Люди Бреми могут оплошать, испугаться, просто не справиться с заданием. Надо бы подстраховаться, и здесь как раз пригодится брат Силай. Честно говоря, он уже надоел главному настоятелю до чертиков, да простит его Светозарный за такие слова, своим желанием рвать и резать всех, не пришедших к вере.

— Брат! — Голим умел найти подход практически к любому собеседнику, — над нашей обителью нависла смертельная опасность.

Настоятель подвел послушника к креслу и практически силой усадил его туда. Сам сел рядом на подлокотник, приобняв Силая за плечи.

— Коварный враг пришел из ниоткуда, опутал разум нашего императора, втерся к нему в доверие и требует запретить нашу веру, разрушить нашу обитель. Имя ему — магистр Гор. Силен враг, ох силен… День и ночь думаю, как его одолеть. Некого мне послать на битву с чужеземцем, на битву страшную и тяжелую, — Голим тяжело вздохнул. — Завтра сам пойду к нему, вызывать на бой, на свой последний бой. Сердце мое разрывается на части, но не от страха, а от жалости и нежности к нашим братьям по вере. Как вы здесь останетесь одни, без моей защиты и наставления.

Силай вскочил из глубины кресла.

— Разрешите мне, отец настоятель! Я пойду!

— Не сомневался я в тебе, брат Силай, ни минуты, да только смерть твоя будет напрасной. Чужеземец — маг, ты его даже поцарапать не сможешь. Здесь надо действовать хитрее. Сегодня ночью принял я божественный дар от Светозарного — яблоко отмщения. Император отправляет чужеземца с заданием на север. Ты пойдешь по его следам, будешь идти долго и неотступно. И отмщение совершишь не ранее, чем через тридцать дней после выхода из столицы, чтобы никто не связал смерть Гора с нашей обителью.

После ухода послушника Голим устало сел в то самое кресло, где только что сидел брат Силай.

«Вот так-то, господин магистр, от двух адских яблок тебе точно не укрыться, я никому не позволю стоять у меня на пути».

Брат Голим прикрыл глаза, и еле заметная улыбка тронула его губы.

— Легкой дороги, чужеземец, надеюсь, Светозарный услышит мои молитвы.

Вас когда-нибудь били лопатой по лицу? Я испытал это в полной мере — сильнейший удар взрывной волны защита погасила не полностью, слишком поздно я стал увеличивать ее мощность. Меня откинуло метра на два, от удара жутко болела грудная клетка, голова звенела и отказывалась соображать.

— Штурман! Зафиксировано опасное понижение жизненного тонуса! Рекомендуется срочно посетить медблок для получения необходимой помощи! Зафиксировано опасное понижение жизненного тонуса! Рекомендуется…

— Ая, заткнись! Я тоже заметил понижение тонуса. Конец связи.

Как мне хреново… По сути, нас спас Тораг. Он успел вскинуть руку и ударить по летящему предмету, и бомба взорвалась практически над ним. Расслабились мы все, непростительно расслабились, забыли про защиту. Вот только Тораг погиб, думая не о своей защите, а о моей безопасности. Ему не хватило секунды, чтобы произнести нужное слово и включить защитный накопитель.

Илиниус сидел дальше всех, но ему тоже досталось. Он мотал головой и непонимающе озирался по сторонам. Хозяин обоза лежал в стороне ничком, припорошенный землей и мусором, и не двигался. Похоже, всё.

Попытался встать, но резко затошнило, и я упал обратно. На четвереньках дополз до Илиниуса.

— Янис! Янис! Как ты?

Парень продолжал бестолково мотать головой. Пришлось взять его за руку и ухнуть в него приличную порцию энергии.

Взвыла Варвара:

— Ты что делаешь?! Нам самим не хватает!

— Варя, потом ругаться будем, парню помочь надо.

В глазах Илиниуса появилась мысль.

— Что это было? — прокричал он. Понятно, контузило и с ушами что-то. Надеюсь, что маговская регенерация ему поможет.

— Потом расскажу, — крикнул ему в ответ, — посмотри, что с мужиком! — кивнул я в сторону хозяина обоза.

Сознание краем отмечало крики и суету в лагере, но сейчас меня не это интересовало. Все же заставил себя встать и, качаясь, побрел к Торагу. Лучше бы я этого не делал — нет Торага, половины точно нет. Эх, Тораг, Тораг…

А где этот монах, где эта гнида, надо посмотреть, может какие-то особые приметы, родинки-бородавки найдутся, может кто опознает потом? В быстро сгущающихся сумерках метрах в пяти увидел лежащее тело в каких-то обрывках. Да-аа, вряд ли я что здесь увижу, все кровью залито. Подошел и с ненавистью пнул труп монаха. Труп застонал. Я упал на колени и начал трясти убийцу.

— Кто, кто тебя послал?!! Отвечай, падла!

Монах опять застонал, в кровавом месиве вместо лица открылась щель и человек прерывисто прошептал:

— …ат, …ат ……..м, я сд…..л это.

Отсутствующие губы попытались изобразить улыбку и замерли.

— Тварь! Очнись! Очнись, сука! — я еще раз встряхнул монаха.

Рваная в клочья аура стремительно таяла. Хотел поддержать его энергией, но Варвара не дала.

— Нет! Не надо! Не поможет, он уже умер.

Без сил упал на траву рядом с трупом и закрыл глаза. Опять я виноват, сам дал команду пропустить. Это так расслабляюще на меня подействовали слова дель Шунира, что здесь совсем безопасно, и вот результат.

Кому же я так мешаю? Судя по взрывчатке, это дело рук одного человека или компании. Нет у них еще в этом мире взрывчатки на каждом углу, вообще непонятно, откуда что взялось.

Неподалеку маялся Клеменс, с ужасом глядя на место взрыва и лежащего без движения магистра. Если магистр загнется, то не видать ему свободы, придется возвращаться в столицу, а там опять браслет на руку и каторга.

Глаза пришлось открыть, чтобы не подумали, что и я, того. Нет, гады, не дождетесь, теперь мне обязательно надо вернуться в столицу, перевернуть ее вверх дном, но найти тех умельцев, что мастерят взрывчатку. Как там говорил господин Иван Грозный? Посажу на бочку с порохом и отправлю в сторону здешней луны. И заказчика неплохо было бы вычислить, я ему Торага не прощу.

— Клем!

Клеменс подбежал и опустился на колени, чтобы не пропустить ни слова.

— Успокойте людей, наведите порядок, обоз взять под охрану, усиленные караулы в ночь. Двоих пришлите сюда, — говорить было трудно.

Клеменс кивнул и убежал.

Надо подниматься, выяснить, что с дель Шуниром, чую, что ничего хорошего. Так и есть. Илиниус, сидевший около тела хозяина обоза, посмотрел на меня и покачал головой. Я с грустью посмотрел на безвременно погибшего торговца. Да-а, сходил мужик за хлебушком… Сидел себе человек у костерка, планы строил, и на тебе. То, что он погиб, это плохо, совсем плохо. Вроде бы меня не должна волновать судьба обоза, вон их сколько по империи катается туда-сюда, мало ли что в дороге может случиться, но…