Игорь Смирнов – Путешествие туда, не знаю куда (страница 29)
Подошел к отцу Олиера и обнял его.
— Рад вас видеть, дон Фонтен. Честно хотел вернуть вам ту одежду, которую вы мне так любезно одолжили, но она немного поистрепалась…
Дега-старший замахал руками.
— Ваша светлость, да вы что, это такая честь, это…
— Дон Фонтен, ради бога, прекратите. Для вас — магистр Гор, считайте это указанием.
Дон кивнул головой и вопросительно посмотрел на меня, не решаясь задать вопрос. Понятно, что, узнав про мои регалии, он и дышать будет после меня, как же в них вбито чинопочитание.
— Дон Дега, я попросил вас приехать сюда из-за одного очень важного дела. Теперь после смерти герцога Омаго вы можете забрать останки вашего несчастного брата.
Дон Фонтен зажмурился и замер. Затем открыл глаза, блестящие от слез, и с благодарностью посмотрел на меня:
— Я верил, господин магистр, надеялся и верил, что когда-нибудь увижу своего бедного брата. Спасибо вам, спасибо…
— Пойдемте, друг мой.
По моей просьбе в большом хозяйстве замка, в мастерской нашлось несколько простеньких гробов. Один из них мы накрыли тяжелой шторой, сорванной с окна в парадной зале, и получилось вполне торжественно. Также взяли с собой несколько крепких веревок, чтобы поднимать останки через неширокий люк секретного подземелья.
С волнением спускался я опять в ту преисподнюю, откуда с таким трудом выбрался. В сильном свете двух магических светильников все было менее мрачно и таинственно, но все равно сердце взволнованно билось.
Вот и камера с выломанной дверью. Я боялся, что герцог, напуганный моими словами о предстоящих разбирательствах, просто уберет скелет отсюда и выбросит куда-нибудь подальше. Но, дон Омаго, видимо, смирившись со своей участью, предпочел беспробудно пить и ничего не сделал.
Дон Фонтен зарыдал, увидев брата, Олиер молча плакал.
«Вот и мы, дружище, — подумал я, глядя на сидящий скелет, — наконец-то ты обретешь долгожданный покой». Пролом в потолке отливал матовой чернотой и не сильно бросался в глаза. Да туда никто и не смотрел.
Упаковав Антуана в несколько мешков, мы двинулись в обратный путь. Гроб был установлен в центральной зале замка, где нас уже ждали несколько солдат и дон Граман.
— Все готово, господин магистр, — сказал командир дружины, и выскользнул за дверь.
Мы уложили кости бедного Антуана в более-менее правильном порядке, солдаты подняли гроб на плечи и тронулись на выход, еще двое несли сзади крышку. Дон Олиер открыл массивную входную дверь и замер — перед ним стоял живой коридор из солдат, выстроенных до самых ворот замка. Когда наша процессия вышла из здания, я дал команду остановиться.
Не люблю я пышных и торжественных речей, но придется.
— Янис, — я тихонько спросил мага, — можно как-то усилить мой голос, я хотел бы, чтобы меня услышали все.
Илиниус кивнул и сделал несколько сложных движений руками.
— Солдаты! — мой голос звучал в каждом закоулке двора, — защитники империи, братья! Сегодня мы провожаем в последний путь такого же защитника земли нашей, как и вы. Он честно хотел отдать свой долг на поле брани, но был коварно убит подлым предателем и трусом. Мы не забудем тебя, Антуан Дега, покойся с миром, честный солдат!
Я взял из рук дона Грамана ржавый меч, найденный там же в мастерской, и на вытянутых руках понес его вдоль строя. Мимо серьезных и хмурых лиц, мимо склоненных голов воинов дружины замка. Сзади шли все, кто поднимал останки Антуана на свет божий. Оба Дега заменили пару солдат и сами несли своего родственника.
Дон Граман что-то крикнул, и все солдаты как один три раза ударили себя кулаком по груди. Жуткий и торжественный звук. Тебе бы понравилось, Антуан.
Перед уходом мы тепло простились с доном Граманом.
— Ален, на некоторое время вы становитесь хозяином всего замка, не сомневаюсь, что под вашим руководством все будет нормально. Запасов в замке достаточно, чтобы прокормить людей?
— Да, господин магистр. В замке всегда есть запас продовольствия из расчета на полгода осады. Такого никогда не было, но правило соблюдается неукоснительно.
— Вот и отлично. Сытым солдатам служится намного веселее, вы это лучше меня знаете. Удачи вам.
Мы крепко обнялись.
— Вам легкой дороги, господин магистр. Да хранит вас всех Светозарный.
Ночевать решили в поместье Дега, поддавшись на уговоры дона Фонтена. Вечером за поминальным столом я выслушал еще раз историю жизни Антуана, воспоминания о детских годах Олиера и его старшего брата. С количеством выпитого вина грусть отступала, дон Фонтен, страшно довольный назначением Олиера наместником города, в который раз стал хвалиться сыновьями.
Разговоры о старшем, служившем в дворцовой гвардии, и до этого большой радости у меня не вызывали, а вспомнив его хамское поведение при встрече с Олиером в столице, я вообще разозлился.
— Дон Фонтен, — начал я вкрадчиво, — теперь, когда мы отдали дань уважения вашему брату, позвольте мне исполнить поручение Его императорского величества. Вы не против?
Дега-старший затряс головой.
— Что вы, господин магистр, как можно. Вы вольны делать в нашем доме все, что угодно.
— Вы меня не поняли. Поручение касается лично вас.
Дон Фонтен замер, приоткрыв рот. Затем нашел в себе силы и спросил, немного заикаясь:
— М-меня? Его им-мператорское величество? П-помилуйте, я ничего не понимаю.
— Не волнуйтесь, уважаемый дон Фонтен, уверяю вас, небольшая формальность. Наш император был искренне обрадован, что ваша знаменитая коллекция камней нашлась, а особенно, королевский сапфир. Поэтому, прекрасно зная нравы современной молодежи, император Арнольд XXVII повелел, — я внимательно посмотрел на отца Олиера, — сохранить в целости и сохранности указанную коллекцию драгоценных камней. Для чего вы должны написать собственноручное распоряжение.
Дон Дега, возьмите, пожалуйста, бумагу и перо. Пишите:
«Я, дон Фонтен Дега, старший представитель рода Дега, обязуюсь сохранить коллекцию драгоценных камней в количестве…»
— Сколько осталось камней на сегодняшний день?
— Двадцать семь, — прошептал пришибленный дон Фонтен, — я два камня продал для ремонта поместья…
— Жаль, конечно, но, так и быть, я не буду говорить об этом нашему императору, поместье действительно надо бы привести в порядок. Пишите дальше:
«… двадцати семи штук, включая королевский сапфир. По истечении моего срока жизни хранителем коллекции становится мой сын Олиер Дега».
— Как Олиер?! — изумленно вскинулся дон Фонтен, — он же младший сын! Есть старший сын, Овидер, и по закону…
— Дон Дега! — произнес я ледяным тоном, — вы готовы обсуждать повеление нашего великого императора?
За столом воцарилась мертвая тишина.
— Нет, что вы, но это так неожиданно…
— Пишите далее.
«Распоряжение написано собственноручно и не подлежит изменению ни при каких обстоятельствах. Дата. Подпись».
Я дождался, когда просохнут чернила, забрал завещание у растерянного отца и свернул лист в трубочку.
— Господин Олиер Дега, вы все слышали? — сурово спросил я парня.
Тот подскочил с места, поклонился и сказал:
— Да, господин магистр.
— Вам все понятно?
— Да, господин магистр.
— После кончины вашего отца, надеюсь, она произойдет совсем нескоро, — я положил свою ладонь на слегка подрагивающие руки Дега-старшего, — вы заберете двадцать семь камней, — да, дон Дега? — я взглянул в глаза старшему рода.
— Да, господин магистр, — завороженно прошептал дон Фонтен.
— Вы, дон Олиер, заберете коллекцию и будете хранить ее бережно и свято. Держите.
Я передал завещание дону Олиеру. Вот так, дружище дон Овидер, хрен тебе, а не папины денежки. Сделал пакость гвардейцу дворцовой стражи и на душе приятно. Доброе дело я сделал, а не пакость. Размотал бы сыночек в столице все камешки до единого, дурное дело нехитрое. А теперь сам, только сам.
— Не грустите, дон Фонтен, не в деньгах счастье, главное, что император очень высокого мнения о вашем сыне.
— Правда?! — просиял любящий отец.
— Чистая правда, дорогой дон, — ответил я, глядя на хозяина дома честными глазами.
На самом деле из всей банды бездельников в дворцовой страже Арнольд знает может одного-двух человек из самых знатных родов империи. Захудалый род Дега к ним явно не относится, но главе рода знать об этом совершенно не нужно.