Игорь Симбирцев – Первая спецслужба России. Тайная канцелярия Петра I и ее преемники. 1718–1825 (страница 6)
Для убийств, пыток, казней и содержания арестованных для опричнины было выделено целое село Александровская слобода, где было организовано нечто напоминающее концентрационные лагеря XX века. Даже если сюда попадал невиновный, то его, согласно дошедшим до нас летописям, «уже не выпускали, дабы не рассказал о творимом здесь».
Отдельным обвинением Ивану является установленный факт его личного участия в казнях и принуждения к тому же собственного сына — царевича Ивана. Как почти всегда бывало в случае такого размаха репрессий в российском обществе, начиная с 1564-го и по 1593 год, в очередную волну чисток жертвами в массовом порядке стали сами палачи. В очередную волну казней по тому же обвинению в государственной измене бывшими товарищами уничтожены главные вожди опричнины князь Вяземский, князь Черкасский, Плещеев, отец и сын Басмановы. При этом самому жестокому опричнику (кроме фактического командира опричников и главного исполнителя множества убийств Малюты Скуратова, убитого в 1573 году на войне с поляками) Федору Басманову было приказано перед смертью лично зарезать собственного отца Алексея Басманова, что не спасло затем и Федора от немедленной казни, несмотря на личное обещание царя пощадить отцеубийцу. Так же в надежде на помилование еще перед казнью в Китай-городе другой известный опричник, Прозоровский, зарезал родного брата, но так же, как и Басманов, обманут жестоким царем и тут же лишен жизни.
На этом «процессе против опричников», происходившем в январе 1570 года в Новгороде и летом того же года уже в Москве (впавшие в немилость вчерашние вожди опричнины обвинялись в поддержке мятежа новгородцев против царя), и князь Андрей Вяземский руководил убийствами вчерашних товарищей, а затем и сам по тому же обвинению был посажен на кол. Хотя по другим свидетельствам, Вяземский умер от пыток еще на стадии допросов, и на площадь Поганая Лужа в московском Китай-городе втащили для казни уже бездыханное тело бывшего свирепого вожака опричнины. Очевидно, вожаки первого периода опричнины Вяземский и Басманов-старший к концу 60-х годов свою миссию выполнили, и Иван Грозный просто зачистил неугодных ему исполнителей, к тому же ненавидимых уже всей страной. По всей вероятности, к расправе с Вяземским и Басмановыми царя подтолкнула шедшая к власти в этом органе вторая волна опричных командиров (Скуратов, Грязной, Нагой, Бельский), руководившая им в 70-х годах. Хотя часто в истории встречается версия о том, что Вяземский и Басманов, напуганные размахом новгородской резни и уже опасавшиеся за собственные жизни, действительно имели тайные контакты с новгородской оппозицией и склонялись к заговору против царя. Здесь теперь историкам истину установить уже трудно, но в любом случае мы знаем этот поучительный пример из истории русского тайного сыска. Люди, развязавшие эту кровавую бойню и лично руководившие массовой резней, сами попали под жернова раскрученной ими мельницы террора, закончив жизнь в 1570 году на Поганой Луже и в застенках своих вчерашних подчиненных.
На этой московской площади, оцепленной опричниками Малюты Скуратова по всему периметру, вместе со вчера еще всесильными опричниками Басмановыми и Вяземским были в тот же день четвертованы многие первые лица ивановского царствования: глава внешней политики Висковатый, первый казначей царства Фуников, бывший советник царя боярин Яковлев. Такого одномоментного истребления среди властной элиты Россия не знала со времен монголо-татарского нашествия, но ведь она до этого не знала и самого тайного сыска, тогда убивали чужеземные пришельцы — теперь свои. Только в этот день на Поганой Луже казнены и замучены несколько сот самых известных в России людей. После чего опричники бросились по их домам расправляться с родней репрессированных и грабить их имущество.
Пример первых в России организаторов политических репрессий, которые внезапно сами попали под раскрученное ими колесо террора, будет затем повторяться в различных вариантах в истории российских спецслужб. Участь Басманова и Вяземского не предостережет ни светлейшего князя Меншикова, ни самодовольного вельможу Волынского, ни организатора петровской Тайной канцелярии Толстого, ни железного наркома Ежова и его наследников Абакумова с Берией. А практически все вожди Опричного двора закончили плохо, даже те, кого не репрессировали свои по сфабрикованному делу о новгородской измене. Скуратов погиб в бою с поляками. Василий Грязной попал на войне в плен к крымским татарам, где и закончил свои дни. Его брат Григорий Грязной тайно умерщвлен по приказу Ивана Грозного как вышедший из доверия. Последний командир опричников Богдан Бельский, племянник Малюты Скуратова, сумел благодаря своей хитрости пережить и Ивана Грозного. После гибели Малюты Бельский был до конца дней Грозного самым близким ему человеком, именно с ним в 1584 году царь играл в шахматы в момент своей смерти. Пережил Бельский и сына Ивана Грозного — Федора, и своего нового хозяина — царя Бориса Годунова. И даже во времена Смуты Бельский успел перебежать в стан самозванца и послужить Лжедмитрию, «признав» в самозванце своего родственника царевича Дмитрия. Но и его настигла кара за участие в опричном пиру террора: в 1611 году восставшие горожане Казани жестоко расправились с присланным самозваным царем воеводой Бельским. Так что первое поколение лидеров российской машины политических репрессий, поголовно уничтоженное после исполнения своей мрачной миссии, осталось в истории пророческим предостережением своим наследникам по стезе политического сыска.
Иван Грозный действительно лично рубил головы вместе с опричниками. Царевич Иван-младший, как известно, убит лично царственным отцом в припадке неожиданной ярости. Все эти шокирующие подробности первых российских политических репрессий такого масштаба, равными которым станут затем в истории только репрессии Петра Великого, послереволюционный красный террор и чистки Сталина, дают многим историкам право говорить о печальной уникальности российского явления опричнины в мировой истории. Действительно, в России еще никогда до Ивана Грозного размах убийств собственных граждан не достигал таких размеров: согласно Псковской летописи, только по делу об «измене в Новгороде» в 1570 году казнены и замучены десятки тысяч человек, опричники целыми днями топили в Волхове трупы.
Между тем подобные кампании массового террора, практически неизбежные в суровых условиях становления самодержавной власти в молодых централизованных государствах той эпохи, были в разной мере организованы во всех крупных державах Европы, а уж на Востоке это к тому времени было обычным явлением. Даже явно не симпатизирующий правлению Ивана Грозного Валентин Пикуль в своем историческом романе «Псы господни», изобличающем российскую опричнину, постоянно проводит сравнения с такими же репрессиями самодержавных правителей в других странах мира той же эпохи, подводя к неутешительному выводу: везде одно и то же.
Не в оправдание зверств опричников, а для исторического объяснения процессов — согласимся. Действительно, почти все коронованные современники Ивана утверждали в средневековом мире свое единовластие над молодым классом служилого дворянства и старой знатью удельных князей таким образом. Это были естественные процессы сурового XVI века с его становлениями абсолютной власти в европейских империях — века семейства Борджиа или испанского Филиппа Кровавого, ничуть не отличавшихся в этом плане от русского «грозного царя». И хотя ряд исследователей, как, например, профессор Иловайский, видят в ужасах опричного разгула сугубо российский феномен, объясняя его наследием татарского владычества над Русью и последующей оторванностью Московии от Европы, скорее правы те, кто указывает: Средневековье в этом плане пропитано ужасом повсеместно, и Россия здесь исключением не является.
Ссылки же на личностные характеристики и персональную жестокость Ивана Грозного (а многие исследователи все же задним числом уверены в его психической невменяемости с момента начала опричных чисток до самой смерти) не выявляют уникальности российского опыта создания первого войска с функциями карателей и тайной полиции. И за имевшим не менее крутой нрав французским Людовиком XI во Франции неотлучно ездил целый отряд палачей. И в Швеции современник Ивана Эрих XIV был не более вменяем в момент своих массовых казней, в Упсале он лично участвовал в массовом обезглавливании своего первого министра Свена Струрре и десятков его соратников. Его, кстати, вскоре сами шведы признали умалишенным, свергли и заточили в темницу, но и сменивший его младший брат Юхан террора не прекратил. И печально известный правитель Валахии Влад Колосажатель, получивший затем в истории прозвище Дракула и перекочевавший с ним в современные фильмы ужасов, мог бы с Иваном поконкурировать в личной жестокости. И современник Ивана Грозного в Шотландии Яков VI из-за мифического заговора против его персоны развязал кровавые репрессии по всей стране. И в Англии в те же времена все подземелья Тауэра были забиты как политическими, так и личными неприятелями Генриха VIII. Генрих тоже создал в Англии особую службу людей для сбора информации и карательных действий, отдаленно похожую на ивановских опричников, ее возглавлял при нем лорд-канцлер Томас Кромвель, и про генриховскую эпоху в Англии потом сложат знаменитую поговорку про «шпиона короля под каждым камнем». Генрих с нашим Иваном вообще очень схожи, даже своих жен они казнили почти синхронно, хотя друг с другом знакомы не были. А уж про мрачного Филиппа Испанского с его инквизиционным террором по всей Западной Европе или методах подавления недовольных Тимура Хромого и говорить нечего.