Игорь Симбирцев – Первая спецслужба России. Тайная канцелярия Петра I и ее преемники. 1718–1825 (страница 20)

Особенности своего сыска и законодательства Петр тоже продемонстрировал европейцам в полной мере. В Голландии его прогневили каким-то пустяком двое сопровождающих русских из собственной свиты, и Петр немедленно решил их казнить, требуя от голландских властей предоставить ему плаху на площади и топор, рубить головы ослушникам он собирался опять же лично. Оба прогневивших царя россиянина попросили в отчаянии голландцев о политическом убежище для них, Петр разъярился и вновь требовал казни. Голландцам пришлось проявить массу дипломатического такта, чтобы погасить конфликт. До плахи на площади не дошло, «изменников» сами голландцы осудили и отправили в ссылку в свои заморские провинции, несколько успокоив тем царя, по сути же они спрятали этих двух несчастных русских в своих колониях от смерти. Удовлетворенный царь поехал перенимать передовой опыт Европы дальше, а озадаченные фламандцы остались размышлять об особенностях правосудия по-русски. Они и сами были детьми суровой земли, где вовсю погуляла инквизиция и только недавно догорели ее костры. Но мог ли их король в своей заграничной поездке требовать от хозяев поставить плаху с топором на центральной площади, да еще и сам палачествовать? Вряд ли эта история работала на формирование хорошего имиджа России в тогдашней Европе. Перебравшись в Англию, Петр дал иноземцам еще один «открытый урок» российского правосудия. Узнав об обычае «морской казни» в среде британских моряков и пиратов, когда осужденного на веревке протягивают под днищем всего корабля от кормы до носа, Петр с веселостью жестокого ребенка потребовал ему это «килевание» продемонстрировать. Англичане тактично заметили, что показали бы «морскую казнь» с удовольствием, но в данный момент нет в наличии осужденного на нее. Петр в этом проблемы не увидел и объявил: он сейчас кому-то из русских сопровождающих вынесет свой приговор и предоставит его для исполнения этого приговора англичанам. Как и голландцы, совсем не сентиментальные английские моряки от такого «подарка» русского царя отказались. При всей жестокости таскания под килем подвергать этому в их понимании можно было только осужденного по закону и за очень серьезное преступление, тешить же зверское любопытство заезжего монарха они, к их чести, тоже не стали.

Кроме схожести с некоторыми современными ей зарубежными спецслужбами, Тайная канцелярия имела еще целый ряд принципиальных отличий от прошлых и черновых вариантов тайного сыска в России. В первую очередь, это ее более четкая организационная структура и иерархия в руководстве. Вместо размытого в организационном плане и больше похожего на военное ополчение образования по имени опричнина, вместо дьяков и поддьяков Тайного приказа с их безмерной ответственностью за все в Московском царстве, теперь в петровской империи появилась специальная служба в полном понимании термина «служба» с постоянными чиновниками, начальником и двумя заместителями (асессорами) во главе.

У этой спецслужбы был постоянный «офис» в Петропавловской крепости Санкт-Петербурга, оборудованный своей внутренней тюрьмой для подследственных и пыточными камерами. В создании этой отдельной тюрьмы для политических заключенных, служившей одновременно и местом предварительного содержания подследственных Тайной канцелярии, тоже использовали французский опыт знаменитой Бастилии. Здесь же находился архив расследуемых дел и горы документации по вопросам политического сыска. В архиве Тайной канцелярии Петровской эпохи оседали целиком только наиболее важные дела политического розыска, к моменту закрытия этой службы в 1726 году Толстой передал Сенату 256 хранившихся в ее архиве на тот момент дел. Свой кабинет Петр Андреевич Толстой расположил в комнате бывшего коменданта Петропавловской крепости, в соседнем кабинете заседал первый секретарь Тайной канцелярии Тимофей Палехин, на которого возлагались обязанности всего делопроизводства в этой первой российской спецслужбе. Под камеры для содержания подследственных отвели помещение бывшей гарнизонной гауптвахты Петропавловки. Поскольку изначальная идея, что Тайную организовали только для завершения кикинского розыска и дела сторонников царевича или что ее будут собирать время от времени для расследования вновь возникших заговоров, быстро была похоронена, то спецслужба Российской империи стала обосновываться в крепости всерьез и надолго. К концу 1718 года здесь уже заседала постоянно пара десятков сотрудников. В том же году специально откомандированный в Москву заместитель Толстого Ушаков основал московский филиал Тайной канцелярии на Потешном дворе, руководить московской конторой поставили Казаринова.

Кстати, история сохранила для нас и имена первых политических подследственных этой спецслужбы, совершивших во время следствия побег на волю. Это некие Золотов и Григорьев, раскольники, они бежали из камеры предварительного заключения в Петропавловке в 1719 году, скрылись и были объявлены в розыск по всей стране. Из материалов дела видно, что побег этих заключенных Тайной канцелярии стал возможен из-за халатности солдат конвоя в Петропавловской крепости. Один из трех караульных повел арестанта на допрос, другой в это время «пошел в город на рынок купить редьки», а оставшегося с арестантами гренадера Фомина они просто скрутили и самого заперли в камере, сами же выбрались из крепости в город и скрылись. Удалось ли затем поймать Григорьева с Золотовым, мне неизвестно, а вот гренадер Фомин сам стал подследственным Тайной канцелярии по делу о бегстве государственных злодеев из предварительного заключения: его подозревали в умышленном содействии их побегу за взятку. Ушедшего за редькой на рынок его сослуживца к ответственности не привлекли. Правда, это был побег из еще плохо оборудованного места содержания подследственных Петропавловки. Из отведенных позднее в крепости для содержания важных политических подследственных и заключенных Алексеевского равелина и Невской куртины бежать было уже практически невозможно.

В истории Тайной канцелярии как первой нашей постоянной спецслужбы многое было впервые. У Тайной канцелярии впервые в России появляется штат постоянных доносчиков взамен разовых, выкрикнувших где-то «Слово и дело». Теперь такого доносчика уже сознательно пускают на улицы и в собрания с целью что-то вызнать о возможных государственных злоумышлениях. Такая тайная агентура, пусть еще и довольно примитивная и не учитываемая ни в каких архивах-картотеках, зато уже платная, является отличительным признаком любой спецслужбы.

Вербовка постоянной агентуры — вот важнейшая отличающая любой спецслужбы, она пришла в Россию с Тайной канцелярией. По воспоминаниям свидетелей Петровской эпохи, обычной платой доносчикам и тайным осведомителям была десятка, десять русских рублей — наш отечественный эквивалент тридцати библейским сребреникам. В зависимости от важности расследуемого дела эта сумма варьировалась. Когда в 1722 году в церквах Москвы появились подметные листовки с критикой Петра и его политики, Тайная канцелярия объявила в своих уличных указах награду в тысячу рублей за указание автора этих воззваний. Это огромная по тем временам для России сумма, для усиления эффекта такого соблазна будущих доносчиков эти деньги были вывешены на столбах одной из московских площадей, для чего потребовалось целых десять мешков по сто рублей в каждом. Несмотря на такую щедрость сыска, найти злоумышленника так и не смогли, даже в тайном сыске не все решают только деньги.

Одним из важнейших отличий петровской Тайной канцелярии от отлученного от сыска Преображенского приказа стала более четкая документализация политического розыска. Правильное оформление политического следствия на бумаге стало не менее важным делом, чем само выбивание признаний в злодейских умыслах. Тайный сыск понемногу велением времени шел от примитивно карательных своих форм типа опричников или царских приказов к институту государственной спецслужбы. В него при Тайной канцелярии впервые в России пришла бюрократия и делопроизводство, да и вообще эпоху реформ Петра считают зарождением российской бюрократии, которую принесли многочисленные иностранцы на русской службе взамен произволу бывших воевод, опричников с метлами у седла и дьяков из различных приказов.

Нельзя не заметить и того, как принципиально отличается петровская Тайная канцелярия от черновых проектов опричнины или Тайного приказа в плане поставленных перед ней задач. Если опричники или дьяки Тайного приказа работали непосредственно по указу царя против людей и движений, в чем-то его не удовлетворявших, оставляя без своего внимания тысячи жителей России вне пределов внимания монарха, то Тайная канцелярия изначально создавалась для контроля за всем обществом. Пусть формально она находилась только в Санкт-Петербурге и имела один свой филиал в Москве, не обладая сетью своих отделов по всей остальной России. Но Петр приказал уже своим губернаторам и чиновникам на местах в деле политической безопасности отчитываться перед представителями Тайной канцелярии, а в случае обнаружения признаков государственной измены или заговора в провинции — прекращать самостоятельное следствие и направлять арестованных в столичную Тайную канцелярию, не считаясь с затратами на такую транспортировку. По идее Петра I, его спецслужба со временем должна была взять под колпак всю территорию империи, став полностью профессиональной спецслужбой и отвечая за госбезопасность на всем протяжении страны.