Игорь Симбирцев – Первая спецслужба России. Тайная канцелярия Петра I и ее преемники. 1718–1825 (страница 11)

Руководил приказом князь Федор Юрьевич Ромодановский, один из самых преданных соратников Петра и его дела. Он был дорог Петру благодаря воспоминаниям об однозначной поддержке Ромодановским молодого царя в непростые 80—90-е годы XVII века, а окончательно выдвинулся в руководители политического сыска петровской империи после жесткого руководства розыском, пытками и казнями мятежных стрельцов после бунта 1698 года (так называемым «стрелецким розыском»). Интересно, что поначалу Петр собирался назначить на должность главы Преображенского приказа очень близкого к нему в первые годы царствования боярина Тихона Стрешнева. Писавший в XIX веке генеалогическую историю Романовых и многих дворянских родов России историк и политэмигрант князь Петр Долгорукий вообще считал Стрешнева настоящим отцом Петра Алексеевича, на том основании, что Стрешнев еще при жизни царя Алексея был любовником матери Петра, Натальи Нарышкиной, а сам Петр внешней статью и характером более походил на Стрешнева, нежели на царя Алексея Михайловича. На Востоке вообще хорошим тоном для правителя считается поставить во главе своей службы госбезопасности близкого родственника. Но у нас этого при Петре не случилось, да и предположение Долгорукого и других исследователей о такой родственной связи Петра Романова и Тихона Стрешнева в истории доказательств не имеет.

В итоге Петр остановил все же свой выбор на Ромодановском, бывшем ему верным все годы борьбы за власть с партией Софьи и стрельцами и потерявшем при стрелецкой атаке на Кремль в 1682 году нескольких ближайших родственников, убитых за поддержку Петра. Стрешнев же был поставлен руководить Разбойным приказом, который до создания Петром первой российской полиции исполнял функции уголовного розыска и следствия.

Ромодановский доверие Петра в полной мере затем оправдал. Он был точным воплощением образа руководителя черновых проектов тайного сыска в России, во многом схожим с фигурами Малюты Скуратова или Дементия Башмакова, о которых мы упоминали ранее. Всех их отличало сочетание жестокости и личной преданности поставившему на этот пост царю, а также фактическое отсутствие собственных политических взглядов — это помогало просто «верно служить» и репрессировать без раздумий любую новую мишень без оглядки на ее идеологию. Федор Ромодановский как последний начальник органа тайного сыска до создания первой спецслужбы вполне соответствовал такому типажу. Приказали репрессировать стрельцов — исполнил, приказали искоренять окружение бывшей правительницы Софьи — искоренял. Приказал царь постричь насильно в монахини и заточить в монастыре ставшую ему в тягость супругу Евдокию Лопухину, на свадьбе царя с которой Ромодановский был даже посаженым отцом, — выполнил и это без колебаний.

Преображенский приказ имел меньший круг обязанностей, чем Тайный приказ Алексея. Он так же сосредоточил в своих руках политический сыск и следствие по государственным делам, а также и по части уголовных дел, но так же был отсечен от судебной процедуры. Как и алексеевский Тайный приказ, он был основан на системе «Слово и дело» и также в вопросе сбора доказательств опирался на пыточные методы, во главу обвинения ставя признание вины самим обвиняемым. От множества побочных, контрольно-хозяйственных функций он, в отличие от приказа Алексея, был освобожден. Но и на одном только тайном сыске сосредоточиться приказу тоже не довелось, настоящей спецслужбой он так и не стал. Помимо политического сыска за Преображенским приказом оставался еще контроль за набором рекрутов и вопросами материального снабжения русской армии, а также некоторые функции управления двором царя.

При этом уже в первые годы правления Петра I усилилась работа по преследованию церковных раскольников, пик репрессий против которых пришелся именно на эпоху царствования Петра Великого, получившего за это от старообрядцев прозвище Антихрист. Это в эти годы с раскольников брали издевательский ежегодный налог на право носить бороду и заставляли их носить на одежде для отличия желтый лоскут, превращая в изгоев в собственной стране. Именно в петровские времена зачаточный тайный сыск в Российской империи обрушился на сторонников старого канона веры с поистине свирепой яростью. Именно тогда из России раскольники бежали целыми селами и областями, образуя за границей целые колонии-поселения (как в польской области Ветка) и свои настоящие эмигрантские центры, которые затем перейдут к настоящей подпольной борьбе с «антихристовой» властью взамен прежнего пассивного сопротивления.

Эта сейчас еще мало популярная в нашей истории тема борьбы разных ветвей раскола против власти и ее сыска будет актуальна еще два столетия после смерти главного гонителя старой веры Петра Алексеевича. Сегодня нам уже трудно понять, как такая многовековая драма церковного раскола началась из-за вопросов, тремя или двумя перстами креститься и нужно ли писать «Иисус» вместо прежнего «Исус». При первых же Романовых это движение раскольников было для их власти первой по-настоящему идейной и упорной оппозицией снизу, из народных масс, а не из придворных группировок по разделу власти. Это первое в России идейное подполье со своей тайной структурой и с неистовыми идеологами и поднаторевшими в конспирации организаторами сопротивления власти. Такими как монах Варлаам или автор множества подметных листов и книг о «Петре-антихристе» Григорий Талицкий, после долгих розысков в 1700 году изловленный Преображенским приказом и казненный.

Тайный сыск при Петре I и многих его последователях именно на борьбе с активными группами раскола сосредоточил многие свои силы в отсутствие еще не подошедшей идейной оппозиции республиканцев или либералов. Ответом стало осознанное и политическое сопротивление раскольников-старообрядцев верховной власти в России, затянувшееся на несколько веков. Это не только пассивный религиозный процесс сопротивления, как принято считать, не только уход в глубь Сибири и на Кавказ, не только самосожжения, не только не стриженные напоказ бороды. Уже с петровских времен часть наиболее активных «согласий» (ветвей раскола) переходят к активному вооруженному сопротивлению, уже не чисто религиозному, а именно политическому. Мятеж стрельцов 1682 года с бойней в самом Кремле был почти полностью организован и осуществлен сторонниками старой веры, как и последующая «хованщина» стрельцов-староверов.

И восстание стрелецких полков 1698 года было организовано старообрядческими агитаторами, в «утро стрелецкой казни» осужденные стрельцы, ложась на плаху, на глазах у царя с вызовом крестились по-старому двумя перстами. А потом будут массовые приходы старообрядцев в армию Пугачева, их хлеб-соль армии Наполеона в Москве, пожертвования промышленников из старообрядцев, таких как Савва Морозов, большевикам, и все это из желания отомстить «антихристовой» власти Романовых за прошлые страдания и репрессии. Эту первую в истории России массовую «пятую колонну» отчасти создала себе сама российская власть при активном участии ее тайного сыска, и в никоновскую реформу при Алексее Михайловиче, и в зверских преследованиях сторонников раскола сыском его сына Петра.

Место Преображенского приказа в системе петровских органов управления было очень значительным. Во время неоднократных поездок царя в Европу именно Федор Ромодановский оставался в стране главным человеком. Император Петр Алексеевич вообще считал любую полицию, в том числе и тайную, «духовной основой и стержнем общества». Если тайная полиция в виде Преображенского приказа при Петре была поначалу черновым вариантом до создания Тайной канцелярии, то полноценную обычную (уголовную) полицию он в Российском государстве сразу учредил, первым из Романовых придав ей высокий статус в госаппарате.

Еще одно новшество Петра, имеющее прямое отношение к истории российского тайного сыска, никак нельзя обойти вниманием. При Петре в России впервые предпринята попытка создать отдельный орган по заслушиванию и систематизации хаотических доносов по уголовным и политическим делам, которые тогдашним законодательством не разграничивались друг от друга. Такой орган был создан в виде фискалитета во главе с обер-фискалом Мякининым еще до Тайной канцелярии в 1711 году. Фискалитету дали тогда очень широкие полномочия. Он не был подчинен Преображенскому приказу и подчинялся непосредственно императору, а уже от него нужные указания по доносам принимались к работе преображенцами князя Ромодановского. В указе о создании фискалитета от 1711 года есть такие строки: «А буде фискал всего заявленного и не докажет, так в том его не винить, ибо не может он один всего ведать». То есть от ответственности за необоснованные доносы, не подтвержденные затем следствием, фискал этим указом заранее освобождался. Далее в том же указе Петр приказывал, что даже если донос окажется совсем ложным, но умышленной вины фискала в этом не будет установлено, то его карать только легким штрафом, фигуры же представителей фискалитета в губерниях были ограждены самой серьезной защитой государственной власти, они никак не подчинялись местным губернаторам, только обер-фискалу в столице.