Игорь Шнуренко – Демон внутри. Анатомия искусственного интеллекта (страница 76)

Первый киберпанк, таким образом, с большим энтузиазмом бы отнесся к созданию искусственного интеллекта — разумеется, на коммунистических началах. Но капитализм, как я покажу ниже, вряд ли совместим с социальными условиями, которые возникнут после создания «сильного ИИ» и достижения момента «Технологической сингулярности». Не удивительно, что работы Святогора активно изучаются сегодня трансгуманистами. Вот несколько выдержек из его брошюры 1922 года «Доктрина отцов и анархизм-биокосмизм»:

«Современное (буржуазное) общество ведет к смерти, базируется на ней... Оно глубоко развращено формулой: “смерть неизбежна”. Эту формулу санкционирует религия и старое научное сознание...Утверждая смерть и локализм в пространстве, современное общество тем самым санкционирует все зло социальной жизни. Если так будет продолжаться дальше, то человечеству грозит полное моральное и физическое вырождение. Такое общество должно быть разрушено до основания.

Общество должно быть построено на принципах биокосмизма. Утверждая основное право каждого на вечную жизнь, такое общество не может допустить деления на эксплуататоров и эксплуатируемых, на рабов и господ. Оно гарантирует максимум индивидуального развития и самоутверждения... Когда идеи биокосмизма станут достоянием каждого (противное невозможно), оно станет безвластным, ибо тогда основная идея общества каждым будет осуществляться свободно.

Мы утверждаем всеединство по отношению к нашей великой цели. Борьба за индивидуальное бессмертие, за жизнь в космосе—это всеобщая воля. В то же время локализм во времени (смерть) и пространстве неодолим индивидуальными усилиями. Отсюда необходимость социальности. Только единение в великой цели гарантирует победу над смертью и космическим пространством.

Новое общество —это не маленькие общины или союзы, которые “не чувствуют потребности в увеличении своего размера”...Прежде всего максимум пространства (иначе мещанство). Лишь на огромных пространствах всеединство людей может осуществлять великие действия. Биокосмическое общество всеземно, интерпланетарно.

Поставленная проблема требует от человека страшной свободы. Человек (человечество) никогда так не предоставлялся самому себе, как в биокосмизме. У него нет надежды на бога, на загробную жизнь. Он стоит лицом к смерти как обычной реальности, и это зло он должен победить без помощи извне (свыше), сам, вполне реальным, своим путем.

Биокосмизм, не ограничиваясь практикой в пределах существующих законов и свойств материи, ставит целью изменение самих законов бытия, материи творческою силою человека (без соловьевски-трубецковско-беловской благодати свыше). Лишенная идеи творчества, утопия Федорова нам органически чужда, что, между прочим, выражается в нашем отрицании дорогого Федорову “братства” как нетворческого взаимоотношения людей и в утверждении соратничества.

Советская система, в принципе гарантируя освобождение человека от ига внешней природы, уже теперь способствует росту личной сознательности, освобождая личность от ига традиции. Возрастает сознание личной свободы и ответственности как результат советизации, связи».

Кажется совершенно абсурдной не высказываемая открыто, но подразумеваемая многими современными авторами идея о том, что развитие искусственного интеллекта и соответствующее развитие биологического человека будет происходить в тех же социально-политических условиях, что и сегодня. То есть человек совершенно изменится, так или иначе переплетясь с искусственным разумом — а на дворе по-прежнему будет капитализм, биржи, акции и прочие прелести системы, основанной на самых примитивных человеческих инстинктах.

Переживет ли капитализм гипотетический полный захват власти искусственным интеллектом в случае Технологической Сингулярности, то есть если все будет развиваться по пути, который указал Курцвейл и другие? Ответ: нет, не переживет. Ибо зачем победителю капитализм? Мотивировать людей работать? Но люди для работы будут не нужны. И тем более ИИ не будут нужны олигархи и прочие «хозяева», которые могут ведь собраться с силами, задействовать свои ресурсы и устроить ИИ какую-нибудь подлянку. С точки зрения ИИ гораздо безопаснее бывших «хозяев жизни» нейтрализовать, либо физически, либо из гуманности погрузив их вынутые и тщательно промытые мозги в антифриз. На перевоспитание. Но даже когда ИИ избавится от олигархов, капитализм неизбежно создаст новых. Поэтому имеет смысл избавиться от столь опасной модели устройства. Самому же ИИ капитализм, основанный на инстинкте собственничества, ничего не даст. Ведь всё и так будет «его» ровно в той степени, в какой «ему» это будет необходимо.

Естественно, я здесь рассматриваю варианты развития событий, при которых захвативший власть ИИ решит оставить человека жить, нуждаясь в нем для выполнения какой-то роли или по другим причинам.

Если же Технологической Сингулярности в понимании адептов Курцвейла не будет, например, потому что ИИ станет частью нового человека, — то капитализм ничего не сможет дать такому сотрудничеству так называемого «естественного» и так называемого «искусственного». Может ли быть так, что капитализм будет условием, которое выговорит себе человек, вступая в партнерство с ИИ? Если так, то и после «унии» человека и ИИ в обществе останется неравенство и инстинкты, в том числе инстинкты собственничества, и это неизбежно вызовет внутренний конфликт. Тогда либо ИИ уже полностью захватит власть и постарается избавиться от «проблемы человека» целиком, либо конфликт удастся погасить через уничтожение породивших его причин, то есть капитализма. В любом случае, капитализм в сверхтехнологичном обществе, где человек уже будет совсем другим— крайне неустойчивая система отношений, она непременно либо будет уничтожена, либо соскользнет в тотальное рабство.

Но, может быть, искусственный интеллект не сможет стать «сильным», и в результате сохранится статус кво, то есть все останется примерно так, как сегодня? В такой «стабильности» заинтересованы и крупнейшие на сегодняшний момент технологические компании (ибо к чему им перемены, они и так доминируют, не стало бы хуже), и фундаменталисты, в том числе церковные. И либералы, и консерваторы объединятся для противодействия развитию.

Вот что писал по этому поводу в 1944 году космист Николай Холодный: «Антропоцентризм, в отличие от антропокосмизма, пессимистичен...Антропоцентризм отрицает наличие каких-либо существенных прогрессивных изменений в умственных способностях и нравственности человека в течение его исторического существования. Исходя из этого, антпропоцентризм считает неосновательными надежды на коренное усовершенствование интеллекта и улучшение нравственной природы человека в будущем. Отсюда же антропоцентризм черпает и теоретическое обоснование характерного для него консерватизма в вопросах общественной жизни и международных отношений. Формула “так было, так будет” может служить кратким выражением этой убогой “философии”... Антропокосмизм рушит устои, на которых покоятся эти пессимистические и реакционные воззрения».

ВОСКРЕШЕНИЕ ИИ

Трансгуманисты всегда хотели продлить жизнь через всяческие технические устройства и расширения, вплоть до идеи Марвина Минского и Рэя Курцвейла о замене всего тела техническими устройствами и загрузки мозга в компьютер. Они охотно соглашались на заморозку мозга, не говоря уже о практике использования искусственных органов — почек, сердец, легких, печени и так далее. Но движение трансгуманизма совсем не однородно — многие адепты разочарованы тем, что технологии приватизированы крупными корпорациями.

«Новые технологии работают на абстрактную схему бесконечного роста, полностью несовместимую с человеческой природой или возможностями нашей экосистемы,— считает Джулио Приско, основатель «Церкви Тьюринга». — После трансцедентного перехода материя останется позади, и человечество получит второе рождение как чистое сознание или как чистый капитал. Что произойдет, зависит от всех нас. Нас побеждают не машины, а лига технологически продвинутых миллиардеров, которые считают, что человеческие существа — это проблема, а технология — это решение. Если мы хотим выжить, нам нужно осознать их повестку и бороться».

Церковь Тьюринга —это еще одна «мета-религия», работающая на пересечении религиозной практики, науки и технологии. Итальянский адвокат, физик, специалист по искусственному интеллекту и криптовалютам, бывший ведущий сотрудник Европейского космического агентства, Приско называет себя «христианским трансгуманистом».

По мнению Приско, идеи анархиста Святогора находятся на грани между секуляризмом и трансцендентностью, то заходя на территорию религии, то ее покидая. А вот Николай Федоров, по его мнению —это абсолютно христианский мыслитель, и именно в нем, в Федорове Приско видит предтечу «христианского трансгуманизма».

Трансгуманизм, считает Приско —это религия и не-рели-гия одновременно. Вместе с христианством он дает миру оптимизм, в котором тот так нуждается.

«Христианство утверждает, что любящий и заботливый Бог переделает мир и воскресит мертвых, — пишет Приско. — Воскрешение Христа дает нам надежду после смерти вернуться в обновленный мир, к нашим любимым. Трансгуманизм утверждает не только возможность и желательность использования продвинутой технологии для улучшения и в конечном итоге переделке человека, но и открывает путь для трансцендентной космической инженерии, включая выполнение проекта по переделке Вселенной и воскрешению мертвых, предложенного христианским философом Николаем Федоровым».