Игорь Шнуренко – Демон внутри. Анатомия искусственного интеллекта (страница 49)
Юристы и правозащитники в некоторых странах, в том числе в США, уже берутся за подобные дела, при этом главный аргумент, который они используют — это то, что защита конституционных прав важнее возможного нарушения права интеллектуальной собственности.
Этот подход может дать возможность получить доступ к коммерческой информации — но даже в США он наталкивается на глубоко эшелонированную защиту компаний типа Google или Amazon, которые могут купить любых юристов за любые деньги. Число исков, поданных против крупных технологических корпораций в Калифорнии, за последние годы резко уменьшилось, прежде всего потому что государственное обвинение, обладая куда меньшими ресурсами, чем эти компании, все чаще стало проигрывать.
Кроме всего прочего, правительство во многих случаях стоит на их стороне, потому что заинтересовано в быстрейшем развитии индустрии ИИ из геополитических соображений.
ЗАПАХ ГОРЯЩЕГО САНДАЛА
Современное искусство, наука и капитализм разделяют одно и то же устремление толкать границы к потенциально бесконечному горизонту.
Когда во второй половине XIX века западные страны переходили к индустриальному обществу, неравномерность развития привела к тому, что небольшое число магнатов монополизировали наиболее прибыльные отрасли экономики, связанные как с развитием технологий, так и с добычей ресурсов.
Наука открывала для человечества новые горизонты, открытия шли одно за другим в самых разных областях, от физики до палеонтологии. Тогда и ученые, и общественные деятели были преисполнены оптимизма, считая, что технологии не только поднимут общий уровень жизни, но и сделают невозможными войны: ведь совместная коммерция поможет забыть старые споры. В реальности оказалось, что к старым спорам из-за границ в Европе добавились новые, из-за раздела колоний, а магнаты поняли, что на войне можно построить бизнес. Они увидели, во-первых, новые возможности расширения производства для поставок вооружений, во-вторых, перспективы захвата новых рынков через войну, а в-третьих, способ погасить классовые противоречия через национализм и военное положение.
Очень популярный в те годы пацифизм быстро был забыт, интернационалисты быстро стали националистами, и мир оказался ввергнут в череду войн, продолжавшихся, с перерывами, чуть ли не полвека.
Сегодня, как и сто десять лет назад, мы думаем, что перед нами открываются бесконечные горизонты. Нам кажется, что мы стали или становимся хозяевами потоков информации, которыми можно управлять через системы искусственного интеллекта, великолепными устройствами, в которых соединились человек и машина. Эпоха вновь меняется, четвертая промышленная революция уже началась и обещает нам экспотенциальное увеличение эффективности производства. Меньше говорится о месте человека в прекрасном новом мире, но этот вопрос многим кажется преждевременным. Ведь еще не все накормлены, чуть ли не половина населения планеты живет в нищете, что там рассуждать о каких-то фантастических облаках и машинах!
Семнадцать процентов человечества, по мнению президента Давосского форума и автора концепции «четвертой промышленной революции» Клауса Шваба, еще никак не может дойти до второй. То есть эти люди живут, если проводить параллели, в России образца до примерно 1880 года, когда крестьяне были неграмотны, ходили в лаптях и по большей части еще только начинали осваивать города.
Расскажите бурлаку на Волге с репинской картины про искусственный интеллект и посмотрите на его реакцию. Такую же реакцию на новые технологии вы увидите в некоторых странах и сегодня. Конечно, у нынешнего бурлака есть мобильный телефон, но его представления о мире и его жизнь немногим отличаются от того, что было у нас 150 лет назад.
Половина населения Земли все еще живет без интернета, для них очень актуален переход к третьей промышленной революции. Все эти люди ждут от прогресса не красивых слов о постиндустриальной и информационной эре, а улучшения своей жизни, и поэтому они вряд ли прислушаются к критикам нового перехода, к тем, что обеспокоен тем, что четвертая промышленная революция уже сегодня сопровождается преобразованием самого человека.
Машина становится все более похожей на человека, копирует его в большом и малом, и вот-вот, кажется, обзаведется свободной волей. Человек, с другой стороны, все более напоминает машину: он сросся со своими экранами, которые наглаживает, как живых людей. Искусственные ткани уже имплантируются внутрь человека. Пока речь идет о добровольцах, но этих людей уже десятки, и они ничуть не протестуют против того, что, возможно, мы не так уж далеки до момента, когда дополненная реальность, наведенная электромагнитными волнами, будет возникать у нас прямо на сетчатке глаза. С другой стороны, потихоньку превращаясь в киборга, человек все дальше отдаляется от другого человека, настолько, что человеческий контакт уже превращается в роскошь, которую могут позволить себе немногие.
Новая технологическая революция, как и сто лет назад, застала общество врасплох. Новое неравенство ничем не лучше старого: Цукерберги и Безосы возвышаются наверху пирамиды извлечения ресурсов, этом треугольнике Серпинского, стороны которого, уменьшаясь или увеличиваясь в любую сторону технологической прогрессии, бесконечно повторяют одну и ту же формулу получения прибавочной стоимости из чего угодно. Капитализм прошлого научился расти и укрепляться, добывая природные ресурсы из Земли, капитализм настоящего добавил к этому добычу жизненно важной информации из собственно человека.
Натуральные ресурсы тратятся на извлечение ресурсов информационных и человеческих с тем, чтобы еще отодвинуть горизонт, за которым магнатам чудится уже бессмертие. Но перед последним рывком к горизонту нужно одержать последнюю победу в битве за построение Сверхинтеллекта, а для этого нужны ресурсы, ресурсы, ресурсы.
История совершила круг, и мир начинает делиться примерно пополам для новой схватки, где победитель ожидает получить все, а побежденные — что ж, горе побежденным.
Средства, получаемые в результате извлечения ресурсов компаниями типа Amazon, вкладываются обратно в хайтек, тратятся на воспроизводство все более совершенных машинных систем в мире, в котором человеку остается все меньше места.
Новый бесконечный горизонт, куда устремилась энергия целых фабрик ученых —это извлечение данных, глубокое обучение и реорганизация потоков информации через системы искусственного интеллекта, который требует огромных ресурсов —машинных, финансовых, природных и человеческих.
Но в процессе этой самой четвертой революции мы и не заметили, как новые территории, покоренные человеческим гением, до горизонта оказались приватизированными глобальными мегакорпорациями, которые сконцентрировали у себя невиданную в мировой истории власть — настолько большую, что они даже не знают, сколько стран и городов находится под их тотальным контролем.
Теперь — возможно впервые в истории человечества — можно говорить о том, что они накапливают для рывка в неизвестность ресурсы планетарного масштаба. Но не окажется ли их победа пирровой?
Как писал Итало Кальвино:
«В жизни императоров бывает миг, когда за чувством гордости от бескрайности захваченных владений, за печальным, но и утешительным сознанием того, что скоро мы расстанемся с надеждою познать их и понять, однажды вечером мы вдруг испытываем ощущение пустоты, проникнувшей в нас вместе с запахами пепла от сандала, стынущего в глубине жаровен, и слонов, омытых дождевой водой, и головокружение — так что дрожат запечатленные на рыжем крупе полушарий реки и горы, в глазах мелькают, наплывая друг на друга, депеши с сообщениями о новых поражениях последних вражьих армий и крошится сургуч печатей неизвестных королей, молящих наше наступающее войско о защите в обмен на ежегодную уплату ими дани драгоценными металлами, дубленой кожей, черепашьими щитами, — так вот, приходит миг отчаянья, когда становится вдруг ясно, что империя, казавшаяся нам собранием всех чудес, — сплошная катастрофа без конца и края, что разложение ее слишком глубоко и нашим жезлом его не остановить, что, торжествуя над неприятельскими суверенами, наследовали мы их длительный упадок».
АНАТОМИЯ ИИ: ИНСТРУМЕНТЫ И АГЕНТЫ
The Brain — is wider — than the Sky For — put them side by side — The one the other will contain With ease — and You — beside —
ГЛЮКИ В МАТРИЦЕ
Кинорежиссер Кристофер Нолан мастерски умеет передавать нарастающее напряжение. В фильме «Дюнкерк» англичанам и французам, которых окружили немцы, остается только ждать смерти. Из предательской тишины морского курорта рождается едва слышимый гул авиамоторов, небеса все еще чисты, но зритель, затаив дыхание, знает, что нацистские эскадрильи на подходе. На подсознательном уровне он уверен, что катастрофа неизбежна. В другой сцене мы слышим тревожное тиканье часов, звук становится громче, убыстряется и переходит в биение сердца. Музыка Ханса Циммера все время идет крещендо, вибрируя, при этом громкость каким-то загадочным образом остается прежней.
Циммер сочинил саундтреки к множеству фильмов, отмеченных «Оскарами» — это и «Человек дождя», и «Последний самурай», и «Гладиатор» — при этом его коронный номер в общем-то один и тот же. Глубинное ощущение нарастающей тревоги передается звуковой иллюзией, известной как «тон Шепарда». В самом простом варианте это выглядит так.