Игорь Шнуренко – Демон внутри. Анатомия искусственного интеллекта (страница 28)

С точки зрения методов познания эти науки совершенно неравны, и дело не только в точности одних наук и приблизительности других. Действительно, физические процессы со времен Архимеда описывались все более общими концепциями. Ньютон свел объяснение всего движения к трем законам, Эйнштейн — вообще к паре основных формул. Психологи мечтали бы заполучить свое «Е равно mс квадрат» или хотя бы собственные «законы тяготения», но у них пока никак не выходит.

Сто лет назад Зигмунд Фрейд предложил свою концепцию психоанализа, которая была принята на ура, особенно в Соединенных Штатах. С тех пор тысячи психоаналитиков по всему миру пытались свести все сложнейшие душевные процессы к эдипову комплексу, но попытка привнести точность физики в психологию не сработала. Сегодня точности в понимании человека ждут от нейропсихологии, но все «человеческие» науки по-прежнему остаются достаточно описательными и условными. На эти условности влияет и история создания отраслей психологии, на которых наложили отпечаток сильные индивидуальности их основателей, личностей, с которыми приходится считаться и долгое время после смерти.

Теперь представьте себе ученого, который совмещает в своем мозгу — человеческом, не искусственном! — несколько таких наук, несколько непересекающихся наборов аксиом, несколько блоков совершенно разных принципов и несколько баз данных — и, оперируя ими, умудряется достигать внятных результатов, а порой и поразительных открытий. В самих таких достижениях скрывается какая-то потрясающая тайна человеческого сознания!

В начале книги упоминался австриец Курт Гёдель, который показал, что из одного-то набора аксиом далеко не все докажешь, а тут несколько наук, несколько систем одновременно! Это как если бы человек играл одновременно в хоккей, футбол, теннис, шахматы и Counterstrike, и не только достигал бы во всех этих играх превосходных результатов, но и создал бы синтетическую игру, где элементы каждой из этих игр соединились бы во что-то логически цельное.

Таков был Минский и другие исследователи искусственного интеллекта, наука о котором, конечно же, есть сфера приложения коллективного разума ученых. Вернемся к заре кибернетики, к первой экспедиции глобального коллективного разума на ту непознанную территорию, которая сегодня уже выглядит заселенной.

В 1951 году Минский конструирует первую самообучающуюся машину SNARC. Она имитировала сорок нейронов, объединенных случайным образом в простейшую нейросеть. Перед сетью ставились задачи, и в случае правильного выполнения их нейроны «вознаграждались». Так Минский обучал свою машину решать задачи.

В написанной совместно с Сеймуром Пейпертом книге «Персептроны» он подверг критике господствовавший тогда подход к созданию нейронных сетей. Авторы показали, что увеличение размера персептрона не повлияет на его способность решать более сложные задачи, и даже усложнение архитектуры персептронов не улучшит его работу. Кстати, критика персептронов связана с теоремами неполноты Гёделя и парадоксом Моравека. Напоминаю: машина решает сложные проблемы, к которым человек не знает, как и подступиться, зато оказывается бессильна выполнить примитивные задачи, подвластные ребенку.

Книга Минского и Пейперта была опубликована в 1969 году и практически сразу была переведена на русский язык издательством «Мир». Для многих исследователей, а особенно для администраторов государственных и частных фондов, спонсирующих разработки, выводы Минского оказались холодным душем. Во многом поэтому интерес к искусственным нейронным сетям в 1970-е годы резко упал, и в разработках искусственного интеллекта наступила так называемая «зима».

Бюджетные деньги в США стали вкладываться в конкурирующий подход, опирающийся на символьное представление логических задач и экспертные системы. В рамках этой парадигмы программисты разрабатывали некие правила работы высокоуровневых систем представления данных. Считалось, что, пользуясь формальной логикой, можно создать синтаксис машинного языка, который позволит искусственному интеллекту решать задачи, сравнимые с теми, что решает человек. Однако на практике системы, основанные на этом принципе, плохо справлялись со сложными адаптивными задачами. Как бы то ни было, вплоть до конца 1980-х этот подход к созданию искусственного интеллекта стал господствующим не только в США, но и в СССР. Так решили администраторы, которые не допускали самодеятельности: ведь наука в ведущих странах мира стала централизованным объектом управления. На разработку экспертных систем направлялись все ресурсы, а оппоненты подхода считались чудаками и маргиналами.

Впрочем, сам Минский в своей Лаборатории искусственного интеллекта Массачусетского технологического университета продолжал упорную работу, с его мнением администраторы науки считались. Разработанная им в 1962 году версия универсальной машины Тьюринга оставалась непревзойденной в течение 40 лет. В начале 70-х годов Минский и Пейперт занимались созданием машины, которая бы могла играть в кубики с помощью робота-руки, видеокамеры и компьютера.

В ходе процесса они придумали теорию «Общества Разума». Она основывалась на точке зрения, что для создания искусственного интеллекта вовсе не обязательно имитировать процессы в человеческом мозгу и, скажем, создавать для этого нейросети. Минский считал, что можно идти по пути создания генетических алгоритмов или применения статистических методов. То, что мы называем интеллектом, может быть продуктом взаимодействия не обладающих интеллектом составляющих, считал Минский. Примерно такой ИИ — Хал 9000 — появляется в фильме Стенли Кубрика по роману Артура Кларка «Космическая одиссея 2001 года». Минский был научным консультантом этой ленты и даже чуть не погиб на съемках. Одного из героев фильма зовут Виктор Каминский, в нем, безусловно, угадывается Марвин Минский, а в романе Кларка, по которому снят фильм, Минский упоминается напрямую.

Об этом ученом рассказывают следующую реальную историю, похожую на дзенский коан.

Однажды он зашел в лабораторию и застал ученика в момент отладки программы.

— Что ты делаешь? — спросил Минский.

— Обучаю случайно связанную нейросеть играть в крестики-нолики, — ответил ученик.

— А почему случайно связанную? — спросил Минский.

— Не хочу, чтобы у неё было заложенное заранее мнение о том, как играть, — сказал ученик.

Минский закрыл глаза.

— Зачем ты закрыл глаза? — спросил ученик учителя.

— Чтобы комната стала пустой, — ответил Минский.

«На самом деле, — писал потом Минский, — я имел в виду следующее: если нейросеть случайно связана, это не избавляет ее от заранее составленного мнения о том, как играть, просто вам оно будет неизвестно».

Именно так ведет себя бортовой компьютер звездного корабля из «Космической одиссеи»: до поры до времени он выполняет приказы людей, утаивая свои намерения. Однако, когда это становится ему необходимо, то перестает скрывать, что действует по собственной логике.

Кларк, написавший роман в 1960-е, попытался показать, каким образом в начале 2000-х может появится искусственный разум, подобный Халу. Вот это место в книге:

«В 80-е годы Минский и Гуд показали, как искусственные нейронные сети могут быть сгенерированы автоматически и могут самовоспроизводиться в соответствии с любой программой обучения. Искусственные мозги можно вырастить в ходе процесса, сильно напоминающего развитие человеческого мозга. В любом случае точные детали этого процесса никогда не будут известны, а если и будут, то они будут в миллионы раз превосходить возможности человека их понять».

Описывая ИИ, невозможно избежать рассуждений о таких понятиях, как язык и память, обучение и сознание, восприятие собственного «я» и свободная воля. Это делает и Минский, поэтому в дополнение к прочим титулам его называют еще и философом. При этом Минский старался разложить все эти понятия по полочкам —например, разбирая, что такое сознание, он описал более тридцати задач, которые оно решает.

Вроде бы предсказания «Одиссеи 2001 года» не сбылись. Не было ни в 2001-м, ни в 2010-м, не будет и в 2020-м никакой пилотируемой экспедиции к Юпитеру, как нет и лунной базы, даже скорее города с множеством обитателей. Страны мира все более походят на первобытные племена, развитие явно пошло по другому и не самому радостному пути. Сначала правительства превратили космос в арену для демонстрации тщеславия и гордыни, а затем начали мериться своими дубинками и населять окрестности Земли оружием, чтобы решать внутренние земные разборки. Так что фильм в части предсказаний космического будущего человечества провалился, но он оказался пророческим в другом, может быть, более тонком смысле.

Эта картина, которая снималась в годы всеобщего космического энтузиазма, увлеченности космосом, хайпа вокруг каждого полета, осторожно намекала на то, что прежде чем лететь на орбиту, стоило бы понять, откуда взялся сам человек и что он такое. Фильм уникален и тем, что связывает науку и историю человечества. Фильм показывает происхождение человека, когда миллионы лет назад люди, не без влияния инопланетных сил, становятся разумными.

После броска в палеонтологию следует космическая история, технически очень точно решенная. Это история про достижения того самого человека, который в начале фильма издает нечленораздельные возгласы. Сначала, под недремлющим оком Вселенной или какого-то Сверх-сверх-разума, возникает жизнь, потом в ходе эволюции возникает человек, у него появляется язык и вместе с ним сознание, потом он летит в космос, но космическая история обрывается искусственным интеллектом, или обычным сверхразумом, не столь совершенным, как создатель человечества.