Игорь Шенгальц – XVII. Мечом и словом Божьим! (страница 9)
— Они поступают в ваше полное распоряжение, — сообщил он. Монахи дружно кивнули. — Лошадей возьмите на королевской конюшне!
Не прошло и десяти минут, как мы уже мчались по ночным улицам Парижа, яростно подстегивая лошадей. Впрочем, наше путешествие продлилось не слишком долго.
— Это произошло здесь! — сообщил Шабо, показывая пальцем на один из перекрестков, как раз по дороге к Бастилии. — Нас атаковали вот с этой улицы, и, не успели мы понять, что происходит, двое были уже мертвы… потом завязалась схватка, оба господина лейтенанта сражались, словно сами дьяволы, но силы были не равны…
Тела убитых еще не успели убрать с улицы, и зеваки толпились вокруг, громко обсуждая нападение. Пара стражников с факелами в руках топтались на мостовой, явно не зная, что делать дальше.
Я спрыгнул с лошади и огляделся. Убитых было пятеро, все застрелены в упор. Когда мушкетная пуля попадает в живую плоть — это ужасное зрелище. Руки-ноги отрывает напрочь, а тела калечит настолько, что опознать бывает сложно. Здесь все было в худшем из вариантов — снег вокруг весь в свежей крови, куски мяса, бывшие еще недавно мыслящими людьми, в черных плащах роты королевы на земле, следы успели слегка затоптать, и разобраться, что и как произошло, можно было лишь со слов свидетелей. Не доверять Шабо причин не имелось, так что задерживаться на перекрестке мы не стали.
Знаком подозвав стражников ближе, я выяснил, что нападавшие и карета убыли в сторону Бастилии, а те из охранников, кто уцелел, включая д’Артаньяна и Портоса, чуть оклемавшись, помчались следом за ними.
Гасконец и коротышка остались живы — это главное. А до маркиза я доберусь, даю слово!
До ворот Сент-Антуан было рукой подать, и наш отряд оказался там буквально через десять минут, молнией пронесшись по ночным улицам. Монахи, на удивление, не отставали. Вообще, в них чувствовалась хорошая кавалеристская подготовка. Все крепко сидели в седлах и периодически ругались, подстегивая лошадей. Не монахи, а настоящие гусары!
Солдаты на воротах меня тоже ничем не порадовали.
— Ваша милость, карета и всадники здесь проезжали с час тому назад, — сообщил один из постовых, зябко ежась от непривычного для парижанина холода, — но ничего подозрительного мы не заметили, и выпустили их без досмотра.
Хотел бы я посмотреть, как этот юнец попытался бы досмотреть карету с Сен-Маром. Остался бы без головы, как пить дать. Повезло ему, что не полез.
— Сколько было всадников?
— Человек двадцать — двадцать пять.
— А их преследователи?
— Господа лейтенанты? — уточнил солдат и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил: — Они проехали ворота через четверть часа после кареты. Оба лейтенанта и три человека с ними.
Значит пятеро против двадцати пяти. Плохой расклад. Как бы не наткнуться на дороге на тела гасконца и коротышки. Очень бы не хотелось.Привык я к ним, особенно к любителю взрывать все вокруг.
— Господин? Что вы здесь делаете? — на перекресток выехали Мерентрин и Лаваль. Они были чуть навеселе, но, к счастью, не успели налакаться в усмерть. Хорошая встреча и очень вовремя. Лишние бойцы никак не помешают.
— Господа, следуйте за мной! — приказал я, не вдаваясь в подробности.
Более не тратя время, наш отряд выдвинулся дальше. Но двигаться быстро мы не могли. Метель только усилилась к ночи, и видимость снизилась до минимума. Кони ржали и отказывались бежать вперед. Я видел, что далее так дело не пойдет, придется переночевать где-то поблизости. Радовало то, что и те, за кем мы гнались, далеко не уйдут.
Мы проехали с полчаса по тракту, прежде чем наткнулись на двух мертвых лошадей и несколько лежавших на тракте мужчин.
Судя по одеждам, все три гвардейца ее величества Анны, и пятеро неизвестных. Тут явно была устроена засада. Враги таились за деревьями, ожидая преследователей, и, когда те показались на дороге, дали дружный залп, убивший минимум двоих. А вот потом, насколько я мог понять, случилась яростная стычка. Д’Артаньян и Портос рубились отчаянно и уничтожили засаду до последнего человека. После чего отправились дальше.
Тела гвардейцев были бережно сложены у одного из буков, справа от тракта, остальные же трупы валялись там, где людей настигла смерть. Осмотрев место схватки, мы двинулись дальше.
Еще через полчаса, устав пробиваться сквозь пургу, я решил заночевать в первом попавшемся трактире. Дальнейшее продвижение было попросту невозможно. Кажется, даже молчаливые монахи вздохнули с облегчением, когда я приказал свернуть к постоялому двору, углядев тяжелую деревянную вывеску, качающуюся на ветру.
«Веселый монах» — название трактира соответствовало комплектации моего отряда. Мы завалились внутрь, и первыми, кого я увидел, были д’Артаньян и де Порто. Они сидели за столом и мрачно глядели один на другого.
Гасконец повернулся на шум, которым сопровождалось наше появление, и узнал меня. Его взгляд слегка просветлел, он порывисто поднялся на ноги и шагнул навстречу, распахнув руки для дружеских объятий. Я заметил, что это движение далось ему с трудом. Кажется, д’Артаньян был ранен.
— Барон!
За прошедшие годы он немного изменился. Исчез тот порывистый юноша, появился опытный и опасный мужчина. Год назад ему вручили лейтенантский патент роты гвардейцев Его Высокопреосвященства, и это был идеальный выбор. Д’Артаньян стал для кардинала не просто правой рукой, он был его отражением.
— Господин лейтенант!
Мы обнялись, и сели за стол. Верхнюю одежду я скинул тут же на лавку. Портос поприветствовал нашу компанию поднятым вверх кулаком. Мои люди оккупировали соседний стол, монахи же расположились за длинными лавками, потребовав постной каши.
— Не догнали… — констатировал я очевидное.
Д’Артаньян было вспыхнул, но тут же успокоился, вспомнив, с кем говорит.
— Метель.
— У меня приказ взять маркиза живым или мертвым. Лучше живым, но это не обязательно.
— Сделаю все возможное. Мои люди мертвы, но я жив.
— И я! — добавил Портос, шлепнув по упругому заду проходящую мимо служанку. Та взвизгнула и басовито расхохоталась.
— У меня двадцать человек от епископа, и моих четверо, и мы втроем. Если настигнем маркиза, ему конец. Главное, не потерять след.
— По такой погоде они далеко не уйдут, придется ночевать. С утра нагоним!
Так и получилось. Проведя ночь на постоялом дворе, еще затемно мы выдвинулись в путь. Конечно, следы занесло еще ночью, дорога была покрыта ослепительно белым снегом. К счастью, под утро снегопад закончился, но намело столько, что лошади двигались медленно, практически шагом.
Но и тем, кого мы преследовали, приходилось туго. Буквально через полчаса мы наткнулись на свежие следы. Карету, видно, они бросили, и решили дальше следовать верхом. Правильный выбор, но от нас не уйдут!
Следы многочисленных копыт были четко видны на снежном насте. Их лошади были свежие, но и наши тоже достаточно отдохнули. Теперь дело было лишь в скорости, и я надеялся, что вскоре мы повстречаемся с теми, за кем столь долго гнались.
Следующий подлесок ничем не отличался от предыдущих. Березки, ельник — мы едва начали углубляться в чащобу, как вдруг мощно громыхнуло — Шабо и несколько монахов рухнули с лошадей в снег.
— Засада!
Мой крик совпал со вторым залпом, и еще трое упали на снег, в том числе Лаваль. Но тут остальные взяли себя в руки и под команду д’Артаньяна контратаковали, живо вынеся всех стрелков из-за деревьев. Да их и было-то не слишком много — человек десять, но навредить нам они сумели изрядно. Почти каждый выстрел нашел свою мишень, и даже если пули не угодили в человеческое тело, то лошадей покалечили изрядно…
Монахи рассыпались цепью, быстро проредив число нападавших. Я тоже не остался в стороне, срубив двоих, попавшихся на моем пути.
Д’Артаньян ударом эфеса шпаги уронил одного, тут же поднял обратно за отворот куртки, и, грозно глядя ему в лицо, потребовал:
— Где остальные? Где маркиз?
Губы у его жертвы изрядно тряслись и, кажется, он даже обмочился, но гасконец был неумолим. Он приставил острие клинка к его шее и слегка надавил. Алая кровь капнула на снег.
— Замок графа де Марне, — из последних сил прохрипел несчастный, — маркиза везут туда…
Гасконец благосклонно кивнул и слегка шевельнул кистью. Клинок пробил горло пленника, и вышел насквозь. Д’Артаньян резким движением вытащил рапиру и вытер ее об одежды убитого. Тот несколько раз судорожно дернулся и затих.
Ситуация была скверной. Мы вынужденно остановились, решая, что делать дальше. Я лично пристрелил двух раненных лошадей, после чего осмотрел Лаваля. Пуля поразила его в правый бок, но, к счастью, прошла навылет, так что была надежда, что через пару дней он встанет не ноги. Сам Лаваль рвался продолжить погоню, считая рану пустяшной. Но я-то видел, сколько крови он потерял, и велел возвращаться на давешний постоялый двор и там дожидаться нашего возвращения. Шабо же оказался убит на месте.
Опять чертов де Марне. Мало я велел его повесить, так он и после смерти не прекращает мстить мне. До его земель без малого сутки пути, тем более по такой погоде… нет, они не успеют, мы их настигнем. Главное, теперь понятно направление, а остальное — дело техники… и воли… а уж этого нам не занимать.
Монахи де Бриенна, казалось, были выкованы из стали. Они не жаловались, не стенали, и выполняли все приказы с полуслова. И все же, мне недоставало моих людей, отправленных в замок. К ним я привык, их я понимал, монахи же слегка меня нервировали. Ну да, как говорится, даренному коню… спасибо на том, что имеется.
Конец ознакомительного фрагмента.
Продолжение читайте здесь