Игорь Шенгальц – Служба Контроля (страница 30)
Спортзал же использовали в основном лишь Чингиз и Брайн для ежедневных тренировок. Мы же с Виком занимались не так часто, пару раз в неделю, лишь чтобы держать форму. Лену в зал загнать представлялось мне всегда невозможной задачей, а Оля иногда перед работой бегала на дорожке, стараясь держать фигуру в тонусе.
А карцер был крохотный — метров шесть, не больше. Да и пользовались им на моей памяти крайне редко, он служил скорее в устрашающих целях, ну и так, на всякий случай.
Под зданием располагался небольшой бассейн, вода в который поступала прямиком из реки, проходя, конечно, через множество фильтров.
А вот второй этаж — другое дело. Ровно половину занимал кабинет шефа, куда мы заходили крайне редко. Шеф часто бывал в разъездах, а когда находился в городе, предпочитал спускаться в комнату для совещаний, а не вызывать нас к себе. А вторую половину мы отвели под бумажный архив. Несмотря на то, что в наше время почти все документы перевели в электронный вид, тем не менее часть бумаг была настолько секретна или настолько никому не интересна, что тратить время на оцифровку было просто жаль. Так что толстые папки продолжали пылиться на стеллажах, лишь Оля время от времени протирала их влажной тряпкой.
Охрану мы никогда не держали. Во-первых, вряд ли кто из Малых Народов решил бы рискнуть жизнью, пробравшись к нам в офис. Мы ребята злые и мстительные, нашли бы наглецов, чего бы это нам ни стоило. А обычные криминальные элементы были осведомлены о серьезной репутации владельцев данного помещения. Уж не знаю, кем они представляли себе нашего шефа, одним ли из столпов местной мафии или крутым полицейским, вышедшим на пенсию и открывшим свой маленький сыскной бизнес, но к нам не лезли ни люди серьезные, ни мелкая шпана. Во-вторых, защитные заклятья, разработанные специально для подобного рода учреждений, крайне эффективны. Хотя, как я сегодня успел убедиться, на каждое заклятье найдется свой перепуганный гоблин, которому оно окажется нипочем. В-третьих, даже обычные решетки на окнах и надежные замки обеспечивали нам относительный покой. К тому же, Музей неплохо охранялся, и в ночное время раз в полчаса совершались обходы по всей территории, включая наше здание. Внутрь, конечно, никто не заходил, но выбитое стекло или приоткрытую дверь заметили бы сразу и приняли соответствующие меры, вызвав либо полицию, либо кого-то из нас. И, наконец, в-четвертых, на ночь мы включали спецзаклятье — так называемый щит, который отразил бы любую атаку извне, как гордо заявлял в свое время шеф. Такая вот дополнительная защита на всякий случай. Я считал это излишеством, но, конечно, спорить с шефом не решился бы ни за какие деньги.
К счастью, пока что ни разу за все время моей работы в «СК» у нас в офисе не возникало опасных ситуаций, если не считать того случая, когда Вик случайно пролил на новую Олину блузку кофе. В тот раз чуть не дошло до смертоубийства, но тут и щит бы не помог, не догадайся Вик моментально испариться из здания.
Поэтому я оставил Сенксанкятр на парковке рядом с принадлежавшим Лене «Мерседесом С-220» — она у нас была любительница классического стиля, — и, набрав код на двери, зашел в здание.
В приемной было темновато, а вот в общем зале горели все лампы. Лена сидела за одним из рабочих компьютеров, рядом с ней валялась стопка свежих распечаток: времени она явно не теряла. Лена выглядела слегка растрепанной, что, впрочем, не удивительно: была уже глубокая ночь, но, тем не менее, ее красота не пострадала: светлые волосы до плеч, ярко-синие глаза, изящная — за ней бегали толпы поклонников всех возрастов, рас и даже полов.
— Показывай нож! — потребовала она, как только я вошел в комнату.
Я протянул ей завернутый в газету нож, она положила его на стол, развернула газету и внимательно уставилась на предмет. Я почувствовал легкое дуновение — заклинание! Глаза у Лены увеличились в размерах, словно собирались вывалиться из глазниц, но так лишь казалось. На самом деле заклятье было совершенно безвредно, оно лишь ненадолго усиливало зрение до уровня дорогого микроскопа.
— Сторонних отпечатков личности нет. Вижу только синий волосок, прилипший к рукоятке. Это Чикерс. Так, очень интересно. Все, как я и думала — это жертвенный нож! Лину принесли в жертву!
Этого еще не хватало. Жертвоприношения — пожалуй, самое неприятное в нашей работе… по крайней мере, для меня. Я до сих пор никак не могу привыкнуть к зрелищу овечьих внутренностей, повешенных котов, замученных птиц, а уж когда кто-то готовит действительно страшное волшебство, то в дело идут и человеческие тела. Но как назло, с периодичностью раз в год, а то и чаще, очередной умник вдруг воображает себя великим черным магом, и начинается…
Поймать такого недоучку обычно бывает достаточно просто, но дел он успевает натворить изрядно. Служба Зачистки дружно матерится, отскребая нарисованные кровью пентаграммы и прочие магические знаки со стен и потолков.
Но тут — дело иное. Работал явно не дилетант. Удар один — точный, прямо в печень. Жертва умерла бы мгновенно, не издав ни звука, если бы не влюбленный гоблин. И время подобрано удачно — все гости отошли к стеклу, никто ничего не заметил, несмотря на изрядное скопление народа. И ведь убийца, скорее всего, толкался среди них, я опрашивал его сегодня, но не имею ни малейшего представления, ни единой догадки о том, кто это мог быть…
Жаль, что Зельден не установил несколько камер в той комнате, хотя прочие залы были ими просто-напросто утыканы. Насколько все могло бы стать проще, но нам, как всегда, не повезло. Очевидно, гоблин использовал эту комнату в личных целях, развлекаясь там с подружкой, и не хотел, чтобы подобные записи могли существовать в принципе…
— Где-то я встречала похожие ножи, — Лена застучала по клавишам. — Сейчас, минуту…
Я подошел к кофе-машине, скромно стоявшей у стены, и нажал на кнопку двойного эспрессо. Раз мне сегодня не суждено поспать, то излишек кофеина не помешает. Все равно поиски Лены займут какое-то время.
Машина заурчала и через несколько секунд открыла створку, выдав мне стаканчик с напитком. Я сел на край стола, напротив Лены, отхлебнул кофе и достал сигарету.
— Не кури здесь! — не отрываясь от работы, потребовала моя коллега. Я всегда поражался ее умению подмечать любую мелочь. Ведь сейчас она даже не смотрела в мою сторону, полностью погруженная в поиски. А может, она просто спрогнозировала мои действия, что было не очень-то и трудно…
Я убрал сигарету обратно в пачку.
— Так, смотри, Лис, я не ошиблась. Вот он, этот нож или очень на него похожий!
Принтер на столе загудел и выплюнул листок бумаги, Лена ловко подхватила его на лету и протянула мне.
Да, на рисунке был тот самый нож, что я отобрал у Чикерса. Те же изгибы, тот же узор, рукоять из неизвестной мне породы дерева.
Ниже шло краткое описание, которое я полностью прочитал, удивляясь все больше и больше.
Я внезапно вспомнил, что на Лине были надеты бирюзовые серьги и кулон, а в прическу вплетены три ракушки. Я поначалу не придал этому никакого значения, мало ли, как украшают себя современные девушки, но теперь у меня задрожали руки. Неужели кто-то приготовил Лину заранее для жертвоприношения, обдуманно и хладнокровно, и исполнил свой план.
Это точно не Чикерс. Синий гоблин не только не отличался самообладанием, но вряд ли девушка приняла бы от него подарки, и, тем более, надела их. А в то, что тут простое совпадение, я не верил.
Я высказал свои предположения Лене, она кивнула.
— Ты прав, я тоже это заметила. Девочку готовили к смерти. Вот вопрос: знала ли она сама об этом? И какую цель преследовал убийца? Какую проблему он пытался решить таким способом?
— Этого я сказать не могу, потому что не знаю. Зато я, кажется, знаю, от кого Лина могла принять украшения в подарок. Ведь, не думаешь же ты, что она надела их случайно?
— Не думаю, — кивнула Лена. — Это Зельден. Я уже выслала за ним ребят несколько минут назад. Брайн был крайне недоволен вызовом, он, кажется, весело проводил время, судя по звукам, что раздавались на фоне. А вот Чингиз принял вызов спокойно. Почему так?
Лена, несмотря на высокие аналитические способности, которыми я всегда восхищался, иногда не понимала простых вещей.
— Все как обычно. Брайн гуляет с девочками, а Чингиз спит дома, с женой. Поэтому первый недоволен, а второму все равно. Все же двенадцать лет брака дают себя знать: будь ты хоть сам Будда, но напор страстей давно перерос во что-то иное…
Гений нашего отдела задумалась о природе вещей. Сама она до сих пор не вышла замуж, потому что, как я считал, все еще искренне удивлялась огромному разнообразию человеческих характеров и привычек. Она сама не знала, кого бы ей полюбить, да так, чтобы на всю жизнь, от кого родить детей и не жалеть потом об этом. Ведь вокруг столько замечательных людей, и не только людей…