Игорь Шенгальц – Служба Контроля (страница 29)

— Я ничего не знаю! Я не виноват! Отстаньте от меня!

— Нет? А кто виноват? И в чем? Рассказывай, не тяни, а то смотри, выведешь меня из состояния тонкого душевного равновесия, пожалеешь!..

— Если вы выйдете из себя, то кто туда войдет? Вот вопрос!

— Да ты философ, как я погляжу, — я начал заводиться. — А протрезветь не хочешь?

— Нет, — замотал синей головой гоблин. — Не хочу!

— А придется, — я прошептал то самое заклинание, что Вик так часто применял ко мне самому по строгому наказу нашего всевидящего шефа. Заклинание называлось «Трезвячок» и наносило моментальный карательный удар.

А на гоблинов, как оказалось, оно действовало еще более резво, чем на людей.

Чикерс широко распахнул еще мутноватые глаза, взгляд его сфокусировался на моей переносице, и гоблин гортанно выкрикнул что-то на старом диалекте своей расы, я разобрал лишь два слова: «краснорожий» и «желудь». А зная, что «краснорожими» гоблины называли всех негоблинов, а желуди просто ненавидели, то несложно было догадаться, что он хотел мне сказать.

Я показал ему запястье правой руки и негромко произнес активирующее слово — недавнее изобретение нашего шефа. Печать мага-детектива четко выделилась, других доказательств полномочий обычно не требовалось. Никто не пытался подделать печати Совета, это грозило смертной казнью без права апелляции.

Гоблин мрачно кивнул и окончательно протрезвел.

— Теперь рассказывай!

— А что рассказывать-то?

— Зачем ты убил Лину? Зачем угнал мою машину? Как незаметно вышел из клуба?

— Я не убивал Лину, — возмутился Чикерс. — Я любил ее!

— Ага, — согласно кивнул я, — ты любил ее, она тебя нет. За это ты и убил бедную девушку?

Гоблин вновь попытался вскочить, но, вспомнив прежнюю попытку, лишь резко откинулся в кресле.

— Я ее не убивал. Наоборот, я воскресил ее…

— Да? — вот тут мне стало крайне интересно. — И каким это способом?

— Можно, я закурю? — попросил гоблин таким несчастным голосом, что я решил ему не отказывать в такой мелочи. Я достал пачку, вытащил две сигареты и протянул одну Чикерсу.

Зажигалка у него нашлась в кармане, я же пижонски прикурил от пальца. Гоблин сделал две глубокие затяжки и заговорил:

— Я расскажу все. С самого начала! Я полюбил ее, лишь только увидел, ведь она такая!.. Ее нельзя не любить! Она сама красота, само счастье! И что она нашла в этом гадком Зельдене, не пойму?

— Не отвлекайся, — посоветовал я, подумав, что оба гоблина: и Чикерс, и Зельден — говорили почти одинаковыми словами, описывая Лину. Он продолжил:

— Я с ней много разговаривал, она была очень умна, но в ответ на все мои предложения только лишь смеялась. А смех у нее звенел как колокольчики… А волосы мягкой волной спадали с плеч…

Я покашлял, и гоблин замолчал, жадно затянувшись сигаретой.

— А сегодня я решил: будь что будет, но она наконец станет моей! Я принес тот порошок в клуб, подсыпал ей в бокал, она выпила. Если бы все прошло так, как я задумал, она не смогла бы меня ослушаться, она пошла бы за мной хоть на край света!..

— Так, отсюда поподробнее. Что за порошок? Как ты его подсыпал?

— Он подавляет волю, заставляет выполнять любое желание. Я принес порошок с собой в клуб! А потом просто выждал момент и подсыпал его в шампанское. Лина не заметила ничего и выпила.

— Так, я понял. Ты опоил ее и хотел заставить уйти с тобой? И что же случилось потом?

— А потом ее убили, — просто ответил гоблин.

— Кто убил? Ты знаешь?

— Нет, я как раз отошел на несколько минут, меня позвали. А когда вернулся, она была уже мертва.

— И что, никто этого не заметил?

— Не знаю, — гоблин честно попытался вспомнить. — Она пролежала мертвой буквально пару минут, потом ожила.

— Из-за порошка?

— Да. Я как увидел ее, откинувшуюся на диванные подушки, сразу понял — что-то неладно. Рядом никого. Как раз вышел новый диджей, все ринулись к стеклу и смотрели на сцену. Только Лина осталась на диване. Я сел рядом и увидел, что у нее изо рта течет кровь. И только после этого заметил рукоять ножа, он торчал прямо из тела. Я испугался, выдернул нож, потекла кровь. От страха я не мог даже кричать, понял, что она мертва, и все, что смог, лишь сказать ей: «Живи!» И она ожила, несмотря на то, что осталась мертвой. Я поднял ее… точнее, все сделал порошок. Ее мозг еще не успел умереть окончательно и воспринял приказ. Я тут же ушел, ведь если бы Зельден выяснил, что это я подсыпал порошок, то сразу подумал бы, что я ее и убил. А тогда он не стал вызывать бы вас, а просто прикончил меня на месте, не разбираясь и не задумываясь о последствиях…

— И куда ты пошел?

— Просто вышел на улицу из клуба, на меня никто и не обратил внимания, как, впрочем, обычно. Я стоял и размышлял обо всем, что произошло. Как долго это продолжалось — не помню. Перешел дорогу, прошел вверх по улице и увидел, как вы подъезжаете. Вы оставили машину, едва прикрыв дверцу, и, как только скрылись из виду, я просто сел и поехал домой. Я не знал, что вы из «СК».

Н-да, тут, кажется, я сам виноват. Гоблин был прав — машину я запирал редко, надеясь на охранные заклятья, но на представителей Малых Народов действовало далеко не любое волшебство. Как видно, синий гоблин оказался не подвержен панической атаке, а может, уже настолько перепугался, что никакой разницы и не ощутил. Вот ведь как бывает! Надо написать в Москву, пусть улучшают базовые системы защиты…

— Так, ладно, про машину забыли, главное, что ты ничего с ней не сделал. Расскажи, куда ты дел нож?

— Да вот он, валяется, — брезгливо показал пальцем Чикерс. — Я прихватил его совершенно автоматически, не думая…

Я проследил взглядом за кривоватым указательным пальцем синего гоблина и в самом деле увидел на полу рядом с балконной дверью узкий нож с волнистым лезвием длиной в ладонь человека.

— Я не хотел никому зла! Я любил ее!

Как ни странно, я верил ему, а может, просто хотел верить. Тем не менее я подошел к ножу, по дороге прихватив газету со стола, и бережно завернул свой трофей. Мало ли, вдруг да остались самые что ни на есть банальные отпечатки личности на ноже? Многие детективы пренебрегают проверкой подобных фактов, резонно замечая, что любой мало-мальски грамотный преступник никогда не оставит подобных улик.

— Я любил!..

Воспользовавшись тем, что я, поднимая нож, оставил путь к отступлению свободным, Чикерс рванул вперед с такой скоростью, что я, даже при большом желании, не смог бы его догнать.

Входная дверь громко хлопнула, возвестив о том, что бегство синего гоблина успешно удалось. Я не погнался за ним и даже решил не звонить Лене, объявляя о побеге. Все равно поимка Чикерса сейчас ничего бы не дала. Он сказал все, что знал…

Ох уж мне эти гоблины. Вечно им неймется!.. Это же надо, до чего дошла нынешняя толерантность — гоблин открыто говорит о своей любви к человеку! Да за такое еще двести лет назад маги вырезали бы все гоблинское поселение до последнего детеныша, а сейчас ничего, живем по соседству, никаких эксцессов, права у всех равны.

Нет, я не за возвращение старых времен, но просто во всем должна быть мера. Гоблинам гоблинское, так я считаю.

И все же, поразмыслив, я набрал номер Лены и пересказал ситуацию. Она помолчала с минуту, обдумывая, потом предложила:

— Вези нож в офис, будем с ним разбираться.

— Может быть, утром? — попробовал я. Не получилось.

— Сейчас, раз уж нас с тобой дернули на это дело, не будем терять времени. Приезжай, жду.

Выбора не было, пришлось ехать. Я аккуратно закрыл дверь, замок щелкнул. По крайней мере, квартиру синего гоблина не ограбят обычные человеческие отморозки, а то потом претензии пойдут одна за другой, не отпишешься.

Я вышел во двор. Чикерса, само собой, уже давно и след простыл. Мою машину он на этот раз оставил в покое, не тронул, скрылся на своих двоих. Интересно, куда?

Впрочем, что-то мне подсказывало, что с гоблином мы еще встретимся.

Офис нашего отдела располагался в месте крайне живописном — прямо на берегу речки, протекавшей через весь Чертанск. Река была не очень чистой, впрочем, вид из окон все равно радовал глаз. Мы занимали небольшой, отдельно стоящий двухэтажный корпус, официально относившийся к Музею естественных наук. Директор музея сдал нам в долгосрочную аренду пустующую пристройку и не прогадал: шеф всегда платил по счетам вовремя и полностью. Вывеска на двери «Детективное бюро расследований «Зоркий глаз» привлекала временами сторонних клиентов, не имеющих ни малейшего представления об истинной сути мира, но, лишь взглянув на наш прайс-лист, большинство таких клиентов в ужасе бежали прочь, а тех же, кто оставался, мы обслуживали на общих основаниях, выполняя поручения тщательно и со всем старанием. Ведь не хватало еще, чтобы нас обвинили в дискриминации большинства…

На первом этаже находилась приемная, совещательная комната, небольшой спортзал, карцер и три кабинета. Один — наш с Виком, второй принадлежал Брайну с Чингизом, там они отсыпались после выездов, а единоличной владелицей третьего была Лена.

Ольга — наша секретарша, отвечала за порядок в приемной, отделенной от остальных помещений шикарной дверью из дорогостоящего красного дерева. Впрочем, обычно дверь эту оставляли широко распахнутой, а вся наша жизнь проходила сообща в совещательной комнате. Так было удобнее: все под рукой, все на месте.