Игорь Шенгальц – Русская фантастика – 2018. Том 2 (страница 52)

– Извини, мне, кажется, пришло сообщение, – сказал он Хизер. – Вот как? Мне очень жаль, но я должен идти. Архитектор хочет со мной встретиться. А он очень занятой человек, я две недели уламывал его…

– Конечно, иди, – откликнулась девушка. – Мы можем перенести ужин на завтра.

– О нет, нет. Что ты? Через час, самое большее через два я буду свободен.

– Тогда давай встретимся в девять у меня дома, – Хизер написала на салфетке адрес.

– Спасибо, я буду, конечно, буду!

Он чмокнул девушку в щеку и вышел, стараясь держаться так, чтобы к Дороти всё время был обращен только его затылок. Идти приходилось боком, как крабу, но Густав помахивал рукой Хизер и надеялся, что она не заметит его странных перемещений. «Сегодня вечером я буду сама галантность! – пообещал он себе. – И постараюсь, чтобы она забыла обо всём, даже если сейчас что-то заметила».

Придя домой, Густав только залез под душ и включил воду, как в дверь позвонили. Чертыхаясь, он взгромоздился на специально стоящую у маленького окна ванной комнаты скамейку и выглянул посмотреть, кого это принесло так некстати. На крыльце он увидел Дороти, и лицо у нее было весьма сердитое.

Густав заметался. Что делать? Выбраться через окно и бежать огородами? Потом он понял, что ведет себя недостойно высокого звания писателя, намотал на бедра полотенце и пошел открывать. «Это метод естественных последствий, – думал он. – Если Дороти врывается в мой дом без предупреждения, пусть будет готова встретить меня таким, каков я есть здесь и сейчас». Впрочем, Дороти его вид ничуть не смутил. Скорее всего, она даже не заметила, что Густав не одет.

– Дорогой мой, – начала она прямо с порога, – дедлайн давно прошел. Где текст?

– Я над ним работаю, – уклончиво ответил Густав. – Скоро закончу. Да, это заняло немного больше времени, чем я рассчитывал, но…

– Ты хорошо сделал, что разделся, – спокойно сказала Дороти. – Мне будет удобно тебя кастрировать. Где у тебя ножи? На кухне?

– Дороти, не злись, у тебя морщинка появляется на переносице, – уговаривал ее незадачливый романист. – Это же другая страна, о которой мы так мало знаем…

– Я же тебе советовала почитать их восходящую звезду – Акунина, – парировала Дороти. – И натуры бы поднабрался, и, глядишь, чему-нибудь бы научился.

– А вот сейчас обидно было! – не выдержал Густав. – Я – состоявшийся писатель, у меня свой стиль, и мои читательницы его прекрасно знают.

– Да, да, конечно, милый. Вот бы этим стилем ты еще хоть что-нибудь делал, кроме как облака разгонять. Сколько у тебя написано?

– Около листа, – честно сказал Густав, впрочем, не уточняя, что речь идет не об издательском листе, а о странице в текстовом редакторе.

Дороти тяжело вздохнула.

– Тебе придется проявить чудеса расторопности и через месяц сдать рукопись в шесть листов, иначе я и правда тебя кастрирую. А теперь к делу. Я вообще-то приехала в гости к подруге, но решила заглянуть и к тебе. «Литературный журнал» хочет к концу месяца получить от тебя статью на тысячу слов. Надеюсь, ты понимаешь, какая это честь, и не будешь, как обычно, тянуть за бесконечность и дальше.

– А тема? – спросил Густав.

Дороти смутилась, что было ей совсем не свойственно.

– Ты только не обижайся, Густав, на самом деле они, скорее всего, ничего не имели в виду… Это просто тема, которую можно решить… э-э-э… в парадоксальном ключе.

– Так какая тема, Дороти? – настаивал молодой человек, почуяв недоброе.

– Тема… «Исповедь халтурщика».

– Что?!

– Видишь ли, они считают, что авторы массовой литературы, детективов, любовных романов, ужастиков просто наживаются на читателе, давая ему то, за что он готов платить, но совершенно не задумываясь о качестве. Но ты, разумеется, волен высказать свое мнение и аргументировать его…

– Да, спасибо, Дороти, я подумаю. А теперь, извини, что не приглашаю остаться, но… я очень хотел бы вернуться под душ. Ты поживешь еще в городе? Заходи как-нибудь вечером. Только позвони предварительно, а то вдруг я буду работать.

– Вдруг? – ехидно спросила Дороти. – Очень бы хотелось рассчитывать на такую удачу. Да, вот еще что… – Она остановилась в дверях. – Я тебя видела сегодня в ресторане с этой девушкой… журналисткой…

– С Хизер? – удивился Густав. – Разве она журналистка?

– Да, она сказала, что работает в «Вестнике Хизерфолл». Мы познакомились у Сары Торнтон. Но ты будь осторожнее, дорогой. Я думаю, она – та самая Долорес Гейз, которая написала пасквиль в «Дамском угоднике».

– Хизер? – переспросил Густав. – Да нет, бред, зачем ей?

– Ну ты же знаешь этих молодых журналисток. Они на всё пойдут, лишь бы их заметили. Возможно, она не зря к тебе пристает.

– Она не знает, кто я!

– Или знает, но скрывает это от тебя. В общем, имей в виду, милый. Кто предупрежден, тот вооружен. Это, кстати, касается и срока сдачи статьи. Я жду ее двадцать пятого числа, не позже. А тридцатого жду роман. И считай, что ты предупрежден!

– Так он не знает, где ты работаешь? – удивилась Хлоя.

– Да, пока не знает.

Хизер закончила раскладывать кружочки помидоров и лука между кусочками тунца, посыпала свое творение тертым сыром, добавила самую капельку свежемолотого монастырского перца и поставила пиццу в духовку. Ужин был импровизацией, поэтому ничего другого ей в голову не пришло. Она только надеялась, что Густав любит пиццу и что у него нет аллергии на рыбу.

– Это очень странно, дорогая, – вынесла свой вердикт Хлоя.

– Понимаешь, всё завертелось так быстро, – попыталась объяснить Хизер. – Это было очень неожиданно для меня… и для него, кажется, тоже.

– Но ты его любишь?

– Я его хочу, – созналась Хизер и покраснела.

Подумав немного, она продолжила:

– Причем хочу во всех смыслах. Хочу спать с ним, гулять, разговаривать. Хочу увидеть вместе с ним шотландские пустоши и норвежские фьорды, хочу скакать с ним верхом по берегу моря, нырять на Гавайских островах, танцевать сиртаки в Греции.

– Что-то мне это напоминает, – заметила Хлоя. – Ладно, кто-то совершенно справедливо сказал, что лучшее средство от любви с первого взгляда – это внимательный второй взгляд. К сожалению, часто он имеет место только после свадьбы. Если у вас всё так серьезно, тебе не мешало бы знать о нем побольше. Откуда он родом, есть ли семья, есть ли бывшая семья…

– У нас всего и было-то что один поцелуй, – возмутилась Хизер. – А ты уже готова выбрать колледж для наших будущих детей.

– Я просто вижу, что этот поцелуй много для тебя значил, – улыбнулась Хлоя. – О, кажется, звонят в дверь. Иди встречай своего агента. А за пиццей я прослежу.

– Густав, что случилось? – спросила Хизер. – Ты такой грустный!

Густав тряхнул головой.

– Что ты, ерунда. Не грустный, а скорее озадаченный. Встречался с архитектором, и он меня нагрузил. Думаю теперь, не слишком ли авангардный проект он предлагает.

– А можно взглянуть? У тебя он с собой?

– Нет, не догадался взять. Ладно, этот вопрос мы решим, – пообещал Густав. – А сейчас давайте праздновать.

Он принес букет сирени («Как романтично!» – подумала Хизер), бутылку Lambrusco dell’Emilia («Хороший вкус!» – одобрила Хлоя) и большую коробку пирожных («Провокатор!» – решили обе девушки).

Хизер познакомила Густава и Хлою, после чего ушла на кухню за пиццей.

– Давайте быстро решим деловые вопросы, пока мы еще не выпили ваше чудесное вино, – сказала Хлоя с решительностью, выдающей стеснительного человека. – Я слышала, вы хотели заказать гобелен?

– Да, я видел ваши работы сегодня в парке, и мне они очень понравились. У вас талант.

– Это дети у меня талантливые, – возразила Хлоя. – Я стараюсь от них не отставать.

– Дети?

– Да, я веду кружок в городском детском центре. Точнее, вела.

– Хизер тоже работает там? Мне кажется, у нее получилось бы ладить с детьми.

– Я детей боюсь, – призналась Хизер, входя и ставя пиццу на стол. – Маленькие – это какие-то гудящие ящерицы, а большие – себе на уме. Я работаю в газете.

– А в какой? – быстро спросил Густав.

– В «Вестнике Хизерфолл». Я репортер. Пишу о разных праздниках и других событиях. Больше, конечно, о праздниках: наш редактор считает, что подписчиков нельзя расстраивать. Беру интервью. Это больше механическая работа вроде вышивания.

– Только не надо о вышивании, – попросила Хлоя. – Какого размера вы хотите ковер, Густав?

– Большой, во всю стену. Примерно как эта.

– А сюжет?

– Сирень! Цветущая сирень! Мои любимые цветы.