Игорь Шенгальц – Русская фантастика – 2018. Том 2 (страница 110)
– Да-да. У нас говорят: «Сбережешь нитки, зашивая прореху, придется купить новое платье».
Новая сотрудница оказалась компетентной, а большего Уме было и не надо.
Случай на Эритраке был ей, конечно, известен. Тогда компания решила сэкономить, несмотря на предупреждения специалистов. Силовая ось поползла, раздирая кору. Компании пришлось платить неустойку за разрушение биосферы. Хотя той биосферы на Эритраке оставалось уж всяко не больше, чем на Схатранай, развернуть которую предстояло Уме и ее товарищам, потоки раскаленной магмы доконали несчастный Эритрак окончательно. С тех пор мнение тиссоров стало решающим при выборе конструкции мегакрюков.
Амрита без всякого выражения посмотрела на Уму и ответила:
– У нас говорят: «Скупой платит дважды».
– А что вы кончали? – спросила Ума, выключая проектор.
С остальными членами своей секции Ума уже была знакома. Все они по одной из специальностей были тиссорами, специалистами по терраморфированию. На языке эллоритов, основавших империю, такие люди назывались «меняющими реальность», tisxoren, и хотя империя давно пала, грозное и поэтическое имя осталось в языке. Тиссоры всегда могли найти себе работу. Готовили их в двух-трех учебных заведениях на всю обитаемую вселенную, и все они, как правило, знали друг друга. Но эту крепенькую серьезную девушку Ума видела впервые. Вот почему она сомневалась в компетенции Амриты.
– Колледж тиссоров на Сурде, – ответила та.
– Отличный был колледж! – с чувством воскликнула Ума. – Жаль только, что теперь Сурда принадлежит Союзу. Вы успели перебраться в Альянс до того, как планета была захвачена, как я вижу?
Амрита кивнула. Ума забрала проектор и покинула кают-компанию. На прощание она склонилась к Амрите и сказала заговорщическим шепотом, кивнув на бочкообразную фигуру на диванчике:
– А ведь легче было катиться!
Амрита улыбнулась. Но Ума видела по ее улыбке, что насмешить сотрудницу ей не удалось.
Лишь сообщить о страхе и отвращении, которые вызывала в ней бочкообразная фигура в красной униформе, покрытой россыпью черных, синих и белых эмалевых брошек и нашивок причудливой формы, что скромно примостилась на диванчике в углу гостиной. Ума полагала, что это знаки различия, показывающие статус Хатхуу, ну и, возможно, награды. Впрочем, никому на борту не было известно их значение; если Хатхуу надел их, чтобы добавить себе внушительности, то он сильно просчитался. Они производили впечатление не большее, чем детские значки.
Амрита проводила взглядом свою начальницу, которая пошла в свою каюту собирать вещи перед высадкой.
Ума была миниатюрная очаровательная дама, словно бы из бывших балерин. По земным меркам Амрита дала бы ей лет сорок. Кто бы мог подумать, что именно эта хрупкая и изящная женщина возглавляет группу тиссоров в этой экспедиции. Третьей в их группе была Рангут, чьи сдержанные манеры принцессы крови в изгнании производили сногсшибательный контраст вкупе со спортивным костюмом и туфлями на высоченных каблуках. У Рангут был мягкий акцент жительницы южной части Большой Спирали. Амрита уже поняла, что под этим спортивным костюмом скрывается тонкая, хрупкая и влюбчивая нежная душа. Она знала, что ей предстоит быть в курсе всех перипетий романа Рангут с красавчиком Тераноном из подразделения техников – так же, как и неизбежен был конфликт главного техника, гориллообразного, но миролюбивого Дару с Макхом, быковатым вспыльчивым парнем из геологов.
«Шесть недель, – думала Амрита. – Сорок восемь дней».
Всем людям, находившимся сейчас на «Шустрой», предстояло работать вместе – и стать командой. А этого не бывает без ссор, интриг, скандалов и прорывов, которые случаются в любой небольшой группе людей, если их запереть на шесть недель в одиночестве среди неприютной и совершенно лишенной развлечений (разве что северное сияние) местности.
Амрита разделяла чувства своей начальницы и сейчас общество любого из членов команды предпочла бы соседству с Хатхуу. Что-то в Амрите сопротивлялось каждый раз, когда она его видела. Но Амрита не собиралась потакать глупым страхам, хотя бы и своим собственным. Амрита налила себе кофе и села на соседнем диванчике, чтобы не мешать Хатхуу. Тот продолжал напряженно вглядываться в черный экран.
«А ведь он чего-то ждет, – подумала наблюдательная Амрита. – Что-то должно появиться на этом экране. Он пришел заранее, чтобы не пропустить это, чем бы оно ни было».
«Шустрая» вошла в сумеречную зону. Тьма на экране, висевшем на стене, сменилась безрадостными видами Схатранай. Взору наблюдателей предстали бескрайние заснеженные пространства, которые изредка перерезали черные сабли голых горных хребтов и голубые вены рек. После «выстрела через портал», произведенного с Тхимврук, ось наклона к плоскости орбиты сместилась так, что жизнь на Схатранай стала невозможна. Резко сменились климатические пояса. Все пригодные для обитания зоны скрылись под снегом.
Амрита решила нарушить молчание, которое становилось невыносимым и невежливым.
– Когда мы починим климат на Схатранай, что там будет? – спросила Амрита.
Лучи морской звезды зашевелились. Хатхуу направил на собеседницу два луча из пяти – про человека в таком случае сказали бы «дружелюбно покосился». Амрита с трудом сдержала тошноту, подступившую к горлу. Религиозные фанатики прошлого наверняка охарактеризовали бы Хатхуу как монстра, чей облик сам по себе является кощунством, вызовом всем представлениям о порядке и красоте Вселенной. Он
– Ну, во-первых, самое главное, чего там
Амрите все время слышался в его речи немецкий акцент, и ей это скорее импонировало, хотя она понимала, что эта ассоциация столь же ложная, как и с морской звездой, украшавшей верхушку туловища Хатхуу.
– Но их и сейчас там нет, – заметила Амрита. – Больше нет. Кто мог выжить после планетарной зимы?
Ветки-щупальца качнулись, словно под ветром, но Хатхуу ничего не сказал. Читать язык тела представителя другой расы очень сложно, но сейчас Амрите показалось, что он не вполне с ней согласен и хотел поделиться своими опасениями на этот счет, но передумал.
Вместо этого он спросил:
– Вы осуждаете нас? За то, что мы, цветкасты, уничтожили породивших нас мидлогов? Как часто вам вообще приходится по работе сталкиваться с этическими проблемами?
– Часто, – мрачно ответила Амрита и прикусила язык. – Нет, лично я вас не осуждаю, – добавила она, чтобы уйти от щекотливой темы. – Конфликты метрополии и колоний встречаются в истории разных планет. Результаты всегда примерно одинаковые. В исторической справке написано, что колонии захотели свободы, и повелители Схатранай – как вы говорите, мидлоги? – взорвали Лахакастру. Третью вашу обитаемую планету. Теперь даже Корпорация не берется ее починить. Вы знали, что вас ждет то же самое. У вас не было другого выхода. Но что будет на Схатранай теперь?
Хатхуу опять пошевелил щупальцами – словно невидимая вода заструилась сквозь длинные ленты водорослей, качая их. Видимо, это означало, что он подбирает слова.
– После того как биосфера Схатранай будет восстановлена, – сказал он наконец, – все желающие смогут отправиться сюда и начать здесь новую жизнь.
Амрита снова отхлебнула кофе и осведомилась:
– А вы, цветкасты, не боитесь стать метрополией по отношению к будущим поселенцам Схатранай? Стать такими же, как те, кого вы уничтожили? В этом был бы мрачный юмор.
Хатхуу резко качнул головой-звездой. Плоские перепончатые наросты на его спине, которые Амрита про себя называла крылышками, затрепетали. Кажется, ей удалось задеть его за живое.
– Нет, – резче, чем обычно, ответил он. – Статус новых поселений уже продуман и определен. Новые жители Схатранай сами будут торговать с большим космосом и иметь все права и обязанности, которые в нашем Альянсе имеют жители свободных марок…
– А ваши вложения в освоение Схатранай? – безжалостно спросила Амрита. – Развернуть ось вращения планеты – это дорогое удовольствие.
– Нам дали кредит в галактическом банке Левифайена, – ответил Хатхуу.
– Отдавать будут поселенцы, я так понимаю?
Хатхуу кивнул.
Амрита покачала головой.
– Рискованные вы люди, – заметила она. – Повторное освоение планеты редко бывает выгодным. Ресурсы-то уже подвыкачаны предыдущей цивилизацией…
В этот момент ее внимание привлекло изображение на экране, и она оборвала разговор.
Над безжизненной пустыней вставал город. Амрита не сразу различила, где заканчиваются бесприютные голые горы, коричневые и черные, и начинаются шпили зданий. «Шустрая» сбрасывала скорость и высоту, заходя на посадку, и Амрита успела рассмотреть город во всех подробностях. Сначала ей показалось, что зазубренные конусы, колонны, непривычные взгляду геометрические фигуры, составленные из множества прямоугольных плит, нагромождены без всякого порядка, без цели и плана. Однако вскоре становилось понятно, что лабиринт имеет форму неправильной пятиконечной звезды. Эта же звезда бесконечно повторялась внутри, обозначенная то остроконечными шпилями, то пирамидами, то, наоборот, провалами пустоты между зданиями.