Игорь Шабельников – Байки сталкера Бабая (страница 16)

— Как ты его найдешь? Он может быть уже за периметром Зоны, — сказал я.

— Я его найду, я знаю его привычки, — уверенно сказал призрак, — Прощай, Бабай.

— Подожди, подожди! Зёма, а как же наш уговор? Ты же обещал рассказать, как справиться со «Злыми духами».

— Бабай, «Магваи» — в переводе с мандаринского диалекта — «Злой дух», но они не духи, они рептилоиды и вполне материальны. В Англии их ещё называют Гремлинами. Они ненавидят всяческую технику и терпеть не могут свет и шум. Сделай их жизнь невыносимой, они сами уйдут из храма. Прощай! — сказал призрак и растаял в воздухе.

Гремлины, значит — не духи. Не выносят света и шума. Ясно, свечками и церковными псалмами, даже в моём исполнении, их не проймешь. Нужен «Тяжёлый металл» или «Треш». Жаль, что электрогенератор разбит. Ладно, будет им «Тяжёлый металл», в духовом исполнении!

Пошел на местную свалку. Подобрал ржавые канистры из-под бензина. Свинтил с брошенных автомобилей тормозные шлаги и перепускные клапана системы охлаждения. Вернулся в Рыбачий хутор. Местные умельцы из принесённых мной железок сварганили потребную мне «газодинамическую» аппаратуру.

Вечером, когда стемнело, я был уже в церкви. Подсветил храм свечами, на пюпитр поставил керосиновую лампу. Из спецаппаратуры у меня с собой был огнетушитель и присоединенная к нему гибким шлангом модифицированная канистра. Разогрев публики я начал, как обычно, с распевания псалмов. А когда Гремлины показались над обломками мебели, рванул кран огнетушителя. Газ попал в канистру, сработал перепускной клапан. Канистра забилась в конвульсиях об мраморный пол. От звона и грохота заложило уши. И не только у меня, Гремлины не смогли бросить в меня ни одного камня, они стояли, зажав уши. Эффект от «Треша» получился потрясающий, жаль, газ в огнетушители быстро кончился. Я бросился вон из храма.

На следующую ночь я в экзорцизм решил добавить световых эффектов. Прикатил в церковь бочку с водой от газосварки. Загрузив её карбидом, присоединил к бочке канистру, в которой проделал несколько маленьких дырочек. Начал исполнять псалмы по памяти. Когда Гремлины зашевелились, я разбил об канистру керосиновую лампу и включил модифицированную «тарахтелку». Отбежав к выходу, наблюдал за звуко-пиро-техническим шоу канистры. В конце шоу, канистра чихнула и взорвалась, меня взрывом вышибло из храма. Пожалуй, с пиротехникой надо завязывать.

Третью ночь я планировал посвятить «Тяжелому металлу» — приволок в церковь кислородный баллон и две канистры. Но заниматься экзорцизмом в эту ночь уже не пришлось. В храме с белым прапором на баррикаде из мебели меня ждал парламентёр. Что ж, я не против переговоров.

Я поднял с пола ящик, установил его в центре храма и уселся на него. Керосиновую лампу поставил на пол чуть сбоку.

— Подходи, не боись, парламентёра я не трону! — сказал я Гремлину, закинув калаш за спину.

Гремлин спрыгнул с баррикады и подошел ко мне. Я молчал, спешить мне было некуда.

— Магваи требуют справедливости! Ваш человек убил нашего Кононга. Он должен умереть, отдайте его нам, тогда мы уйдем, — прорычал Гремлин неожиданно низким голосом.

Что ж, убийство Кононга, пусть и случайно — достаточно веская причина. Понятно, почему Гремлины озверели.

— Человек убивший вашего Кононга, уже мёртв. Могу показать его могилу.

— Нет, Магваи хотят видеть его труп.

Черт, придется второй раз за трое суток раскапывать могилу.

— Пошли, — подхватив с пола керосиновую лампу, я поднялся и двинулся к выходу из храма. На кладбище я нашарил в траве лопату, вручил лампу Гремлину и начал копать. Откопав труп, я вытащил его из могилы. Забрав у Гремлина лампу, я осветил покойнику лицо. Гремлин стал пристально его рассматривать.

— Ну? — нетерпеливо спросил я.

Гремлин свистнул, тут же возле трупа появилось ещё два Гремлина. Они тоже стали изучать лицо покойника, а один его даже понюхал. Интересно, что он собирался там вынюхать — труп уже заметно смердил. Наконец Гремлины распрямились.

— Магваи хотят забрать труп с собой, — сказал парламентер.

— Нет, на это я пойтить не могу! — категорически отрезал я.

Тут же вокруг могилы в темноте засветилось два десятка пар злых желтых глаз.

— Забирайте, — быстро согласился я.

Гремлины, как муравьи, набросились на труп. Они подняли его над головами и с улюлюканьем скрылись в ночи.

Вот так, парни, и закончилась та история. К чему я её вам рассказал? Ничто так дорого не обходится сталкеру, как собственная жадность, глупость и неумение выбирать друзей.

Охота

Парни, вот вы говорите — охота… Ну хорошо, не говорите, думаете. Вот помнится мне, пошел я однажды на тихую охоту, а динамит забыл. И что самое обидное, было это как раз в канун большого праздника — праздника дня «Взятия парижской Бастилии».

Что? Почему праздник большой? Да потому, что праздник-то двойной — спустя ровно семьдесят восемь лет в этот же день Альфред Нобель впервые продемонстрировал динамит.

Так вот, вспомнив о празднике, пожалел, что нет у меня с собой взрывчатки. Была б у меня хоть одна динамитная шашка, можно было бы устроить по случаю праздника небольшой фейерверк, например, подорвать мусорный контейнер возле капонира военного комплекса.

Какого комплекса? Ракетного. Вокруг некогда секретного объекта «Дуга» было множество различных частей ПВО. Этот ракетный комплекс дислоцировался в Полесском лесничестве.

Что? Какая «Дуга»? Да что вы, парни, в самом-то деле, повылазило у вас что ли? Когда выйдете из бункера, разуйте глаза. Циклопическая, в сто пятьдесят метров в высоту и семьсот пятьдесят метров в длину, «сетка-рабица», Загоризонтная РЛС, она же «Чернобыль-2», она же «Дуга-1», видна почти из любой точки зоны отчуждения.

Так вот, о комплексе. Бывал я там раньше. На месте дислокации этого комплекса, средь пустых пусковых стволов шахт, бункеров, остовов ракетных тягачей и развалин наземных зданий и сооружений, теперь густая поросль берез и сосен. Короче, забытое богом, военными и сталкерами место. А тут Лесник божится, крест на пузо кладёт, что на этой ракетной базе обосновались инопланетяне.

Что? Какие инопланетяне? А леший их знает, какие. Лесник, во всяком случае, толком объяснить не мог — инопланетяне и всё, мало ли их тут в зоне ошивается.

Конечно, хотелось сходить, посмотреть, какие именно инопланетяне. Хочется, да колется — на кого ещё нарвёшься. Я-то, парни, повидал всяких. Хуже всех механоиды-гуманисты. Эта сволота, отловив человека, без лишних разговоров помещает в стационар и тут же начинает лечить. Измучают обследованиями и процедурами, рентгенами и томографами, клизмами и клистирами всякими. К тому же, читают пацифистские лекции, причём, без гипноза и кодируют от вредных привычек. Вырвавшись с их стационара, чувствуешь себя уже не человеком, а чуть ли не роботом. Тьфу, противно даже вспоминать!

Но, как говорится: «Охота — пуще неволи». Решил всё же сходить посмотреть, так сказать, одним глазком. Пришел, значит, забрался на бетонный бронеколпак бункера управления ракетной стрельбой, осматриваю в бинокль окрестности базы. И точно, Лесник не соврал, сердце радостно защемило — инопланетяне! Устроили кемпинг в ракетном капонире, рядом разместили АЗС и охраняемую парковку для глайдеров.

Только моё радостное возбуждение быстро сменилось грустным унынием и горьким разочарованием — возле АЗС эти чёртовы инопланетяне установили мусорный контейнер.

Что такого грустного в мусорном бачке? Да в том-то и дело, что ничего, вообще ничего! Это же не просто контейнеры, а деструкторы, у них на контейнерах установлены молекулярные дезинтеграторы.

Когда я шел на ракетную базу, то надеялся обнаружить там обычных инопланетян, например, из туманности Андромеды или созвездия Кассиопеи, а лучше — из системы Денеб созвездия Лебедя. Эти, вообще, экзоэкологией не заморачиваются. Ну, сядут, устроят пикничок, культурненько отдохнут и летят себе дальше. Бытовой мусор, разумеется, бросают на месте, на радость сталкерам и учёным. Эти же прибыли, должно быть, из системы Тау Кита. Я с ними уже раньше сталкивался. У этих чистоплюев бзик на экологии, у них даже глайдеры не на авиационном керосине, а на чистом этиловом спирте.

Разглядываю в бинокль АЗС, раздумываю. Проку мне от неё, пожалуй, никакого. Вряд ли удастся отовариться, залить канистру или хотя бы фляжку, скажут, мол, заправка ведомственная, а на сторону топливо отпускается только за их чатлы.

Лежу это я, значит, на бетонном бронеколпаке, грущу, жалею, что не захватил с собой динамит. Рвануть бы мусорный бачок инопланетян — им, хочешь не хочешь, пришлось бы сбрасывать мусор в какую-нибудь ракетную шахту. А теперь, что ж, возвращаться с пустыми руками.

Что? Какой прок от инопланетного мусора? Да вы что, парни, учёные любой инопланетный «Фантик», любую «Пустышку» с руками оторвут.

Что такое «Пустышка»? Ну, вы блин даёте, пацаны! Вы же не бой-скауты, вы теперь сталкеры! Поиск артефактов, это вам не консервные банки собирать. Возьмите на досуге у бармена каталог артефактов и хотя бы полистайте. «Пустышка» там проходит, э… если мне не изменяет память, как «объект семьдесят семь-бэ».

Итак, из-за этого контейнера-мусоросжигателя, надежды раздобыть хоть какую-нибудь инопланетную «феньку» растаяли как дым. Пришла, правда, в голову мысль свинтить под покровом ночи с бачка сам дезинтегратор, его можно было бы, под видом инопланетного скорчера, загнать учёным. Но, поразмыслив, я отказался от этой затеи — у Тау Китайцев гайки антивандальные, семигранные — без спецключа хер открутишь.