Игорь Шабельников – Байки сталкера Бабая (страница 18)

Я глянул на площадку. Твою-ю ма-ать! Что называется сон в руку, сон про грязную бомбу. Весь мусор, выброшенный из бункера при взрыве метана, ветер отнёс на парковку инопланетян. Если раньше, из-за хамелеон-маскировки, о присутствии на парковке глайдера можно было только догадываться, то теперь он был виден во всех деталях. Двухместный глайдер был покрыт грязью, пеплом и обрывками горелой бумаги. Ночной непродолжительный дождь только усугубил ситуацию. Теперь понятно, отчего эти чистоплюи и гуманисты озверели. По их хмурым лицам было понятно, они уже определённо знают: «Что делать, и кто виноват».

— Спокойствие, только спокойствие, дело-то житейское, — примирительно сказал я. А про себя подумал: «От меня-то они чего хотят, может, чтобы я отмыл иху тачку? А ху-ху не хо-хо?»

Судя по их свирепым взглядам — они хотели, причём, немедленно. Тот, что повыше, по всей видимости, старший, нетерпеливо дернул бластером, мол, шагай к парковке.

Чёрт, не знаю, как второй, а высокий коротышка настроен решительно, взгляд стальной, лицо в шрамах, видать, тёртый «космический волк», заартачусь — трансфлюкирует нахрен, глазом не моргнёт!

— Ладно, ладно, помою, — согласился я.

Делать нечего, я двинулся к глайдеру. Подойдя к нему и осмотрев масштаб загрязнений, я обратился к высокому:

— Командир, я дико извиняюсь, но нужен помывочный инструмент.

Тау Китаец что-то прочирикал в браслет на руке, охранный дроид скрылся в капонире и через минуту выкатился оттуда, неся в клешнях пластиковое ведро и щетку на длинной ручке. Оставив ведро и швабру возле глайдера, он вернулся на свою прежнюю позицию. Вот вам и «братья по разуму», вот вам и «гуманисты» — у них есть дроиды, наверняка, есть в кемпинге и «кархер», но они решили устроить «показательную порку» всему человечеству, в моём лице, разумеется. Ничего, Тау Китайские морды, я вам намою — при случае, отломлю зеркала заднего вида или забью чем-нибудь глушитель.

Не выражая недовольства, с бодрым видом, я взял ведро и направился к ручью. Набрав воды, вернулся к глайдеру и приступил к его помывке. Неторопливо мою, сам поглядываю на Тау Китайцев. Они, вначале, за мной пристально следили, а потом расслабились, стали обжиматься и ворковать между собой, как голубки.

Черт возьми, да они и впрямь — «голубки»! Какой стыд, «голубые» инопланетяне помыкают мной, вольным сталкером и «натуралом», как каким-то пленным моджахедом. Никогда я ещё не испытывал такой досады!

Между тем, Тау Китаец, тот, что повыше, ушел в капонир, а тот, что пониже, подошел ближе и указал на потёки грязи на блистере глайдера. Теперь мне удалось разглядеть его получше. Нет, пожалуй, насчет его гендерной принадлежности я ошибся — губки накрашены, бровки подведены, а в ушах блескучие серёжки. Досады не стало меньше — бабы ещё тут мной будут командовать!

Отмыв блистер, я заметил в салоне глайдера за сиденьями какие-то разнокалиберные коробочки, перевязанные цветными ленточками. Вот оно что, а на этом можно попытаться сыграть.

Сходив очередной раз за водой, попутно насобирал пустых консервных банок. Вернулся к глайдеру, при виде банок у Тау Китайки от удивления округлились глаза.

— Мадам, — начал я, — если я правильно понял, вы молодожены, и сейчас — в свадебном путешествии.

Тау Китайка, глупо хихикнув, утвердительно кивнула.

— Не знаю, как у вас, а у нас, на Земле, по крайней мере, в некоторых Штатах, принято к свадебному кабриолету привязывать верёвку с консервными банками. Всем и звонко, и весело.

Тау Китайка что-то в ответ прочирикала и нажала кнопку на браслете, браслет прокашлялся и выдал: «Что такое кабриолет»?

Поняв, что я «зацепил» Тау Китайку, решил дожать дамочку, пока её муженек не вернулся:

— Кабриолет — это такой открытый свадебный глайдер, предназначен для низких полётов над землёй, ну, чтобы банки звенели об асфальт. А если глайдер закрытый и летает высоко, то можно, ведь, включить внешние микрофоны, записать, усилить и выдать всё в полёте на динамики, — сказал я, протягивая ей капроновый шнур, вынутый из разгрузки.

У Тау Китайки от энтузиазма загорелись глаза. Эта дурочка, отложив бластер на капот глайдера, принялась вязать банки на шнур. «Блондинок», оказывается, и в космосе полно! Пришло в голову: «А на этой парковке можно делать нехилые бабки». Дроид меня запомнил, теперь рядом с парковкой можно открыть мойку и, к тому же, приторговывать банками брачующимся Тау Китайцам. Неплохо было бы ещё устроиться «заливщиком» топлива на АЗС.

Неплохо бы, но охотничий инстинкт сталкера взял верх — рука уже засовывала под полу куртки бластер — прощай, бизнес! Впрочем, не стоит жалеть, мой психоаналитик мне часто говаривал, мол, не парься, синдром «Шуры Балаганова» заболевание врождённое, потому и неизлечимое.

Сказав Тау Китайке, мол, пойду, насобираю ещё банок, неторопливо двинулся к ручью. Перемахнув ручей, я дал дёру в лес и далее прямиком на станцию Янов. Вот так, парни, и закончилась та «охота».

Что, бластер? Бластер я загнал учёным, надо же было покупать новое оружие, динамит и прочую амуницию — мои-то шмотки остались в бункере на базе.

Что? Нет, как говорится: «Взялся за гуж — не говори, что Ингуш». На ту базу я больше ни ногой — охранный дроид меня запомнил, и мой портрет, наверняка, весит теперь на стенде «Их разыскивает галактическая полиция».

Чужие разборки

Удача, парни, порой сопутствует тебе, и ты оказываешься в нужном месте и в нужное время. Тогда ты после ходки сыт, пьян и нос в табаке. Но чаще — либо место оказывается не совсем удачным, либо время не вполне подходящим. И уж совсем несладко приходится, когда всё происходит не там, не так и не вовремя. Например, нет ничего хуже для вольного сталкера, как вляпаться в чужие разборки. Но, как говорится: хочешь жить — умей вертеться.

Вот, помню, был у меня один случай. Было это поздней осенью, шел я тогда с Затона на станцию Янов, выполнял заказ — нес антиснайперскую крупнокалиберную винтовку ОСВ-96. Небо было ясное, малооблачное. Воздух прогрелся до двух-трёх градусов тепла, но раскисшая после затяжных дождей земля, скованная ночным заморозком, была ещё твёрдой, идти было легко.

Солнце уже клонилось к закату, когда поднявшись на очередной холм, из-за деревьев я увидел в бинокль крыши зданий лесопилки. Сердце наполнилось радостью — удачный был переход. Вовремя заметив бандитскую засаду, оторвался от погони в аномальных полях. Конечно, имея с собой винтовку ОСВ-96, я мог бы перестрелять всех бандитов, как куропаток — дальность её прицельной стрельбы 1800 метров, но брать на душу грех в такой солнечный день не хотелось. Разумеется, добрые дела не проходят безнаказанно — потерял уйму времени. Теперь до полной темноты до станции не дойти, придётся заночевать на лесопилке, а по ночам уже заморозки. Но ничего, мой маскхалат «леший» — вещь не только удобная и практичная, но и тёплая. К тому же, лесопилка — место тихое, безлюдное, можно будет развести костерок, погреться и даже сварганить горячий ужин.

Неожиданно в бинокль я увидел, что над лесопилкой поднялась и закружила стая ворон, и мне показалось, что я услышал звук взрыва. Я напряг слух, но кроме шелеста дружно опадающих листьев ничего больше не услышал. Может, звук мне только послышался?

— Яка разница, послышался — не послышался? Ворон-то кто-то потревожил. Значит, соваться на лесопилку на ночь глядя — не резон, — тихо пробурчал я себе под нос.

«Оно-то, конечно… — мысленно согласился я сам с собой и добавил, — Но тогда придётся уходить на завод Юпитер».

Вообще-то, завод Юпитер — не совсем безопасное место, особенно поздней осенью. После того, как военные пять лет тому назад покинули завод, все здания и сооружения этого некогда оборонного завода, со всеми прилегающими к ним территориями, формально вошли в зону «юрисдикции» яновской бригады группировки Долг. Однако постоянного присутствия яновцев на заводе никогда не было, дело ограничивалось только регулярным патрулированием, а в осеннее время — ещё и зачистками территории завода от мелких бандформирований, пытающихся превратить её в перевалочную базу.

Что, почему на заводе яновцы не организовали постоянный блокпост? Да потому, что подлинными хозяевами завода в последние пять лет стали тараканы. Да, да, именно тараканы, презренные, в обыденной жизни, насекомые.

Некоторые полагали, что это «белые муравьи» или термиты, пришельцы из тёплых краёв. А я был уверен, что это — мутанты, потомки местных домашних «прусаков», обитавших когда-то в столовых завода. Не знаю уж, что подвигло тараканов податься из «вольных сталкеров» в «общественные насекомые». Может быть, на них повлияло радиационное загрязнение окружающей среды, а может, секретные биологические опыты, проводимые военными в подземных лабораториях завода. Но факт остаётся фактом, тараканы сбились в один сплоченный отряд, со строгой военной организацией и кастовой специализацией отдельных особей — «разведчиков», «штурмовиков», «носильщиков», «кормильцев» и ещё бог знает каких.

Наиболее похожи на обычных тараканов «разведчики». Они всё теплое время года, в основном по ночам, патрулировали территорию завода. Разведчики сохранили крылья и могли перелетать, при необходимости, на небольшие расстояния. У «штурмовиков» крыльев нет, зато у них крупные головы со жвалами или, говоря по-научному, мандибулами, способными сокрушать даже бетон. Они действуют ударными колоннами, в считанные минуты перемалывая всё, что попадается им на пути. «Носильщики» по поведению похожи на обычных муравьев, их девиз — «хватай больше, тащи быстрей». Но наибольший интерес представляют «кормильцы». Эти неповоротливые симбиоты носят в своих кишечниках микрофлору, схожую с таковой у термитов. Только в отличие от последних, бактерии «кормильцев», способны переваривать не только целлюлозу, но и любую прочую органику, включая каучук, полиэтилен, да и многие другие пластмассы. Причём, переваривают всё в некую питательную массу, которой потом кормятся прочие тараканы.