Игорь Северянин – Ананасы в шампанском (страница 24)

                                            непременно глуп… О, фешенебельные темы! от вас тоска моя развеется! Трепещут губы иронично, как земляничное желе… – Индейцы – точно ананасы, и ананасы –                                                  как индейцы… Острит креолка, вспоминая о экзотической земле. Градоначальница зевает, облокотясь на пианино, И смотрит в окна, где истомно бредет хмелеющий                                                             Июль. Вкруг золотеет паутина, как символ ленных пленов                                                           сплина, И я, сравнив себя со всеми, люблю клуб дам                                             не потому ль?..

Эксцессерка

Ты пришла в шоколадной шаплетке, Подняла золотую вуаль. И, смотря на паркетные клетки, Положила боа на рояль. Ты затихла на палевом кресле, Каблучком молоточа паркет… Отчего-то шепнула: «А если?..» И лицо окунула в букет. У окна альпорозы в корзине Чуть вздохнули, – их вздох витьеват. Я не видел кузины в кузине, И едва ли я в том виноват… Ты взглянула утонченно-пьяно, Прищемляя мне сердце зрачком… И вонзила стрелу, как Диана, Отточив острие язычком… И поплыл я, вдыхая сигару, Ткя седой и качелящий тюль, — Погрузиться в твою Ниагару, Сенокося твой спелый июль…

Chanson coquette[4]

Над морем сидели они на веранде, Глаза устремив к горизонту. Виконт сомневался в своей виконтессе, Она доверяла виконту. Но пели веселые синие волны И вечера южного влага, И пела душа, танцевавшая в море: «Доверие – высшее благо»… И песнь поднималась легко на веранде, Смущение верилось зонту… Виконт целовал башмачок виконтессы, Она отдавалась виконту!

Юг на севере

Я остановила у эскимосской юрты Пегого оленя, – он поглядел умно.    А я достала фрукты    И стала пить вино. И в тундре – вы понимаете? – стало южно… В щелчках мороза – дробь кастаньет…    И захохотала я жемчужно,    Наведя на эскимоса свой лорнет.

Фантазия восхода

Утреет. В предутреннем лепете Льнет рыба к свинцовому грузику. На лилий похожи все лебеди, И солнце похоже на музыку! Светило над мраморной виллою Алеет румянцем свидания. Придворной певицей Сивиллою На башне пропета «Титания».