Игорь Саврасов – Мальтийское эхо (СИ) (страница 81)

— Счастливого пути, внучка.

— Счастливо, — заключил Андрей Петрович.

— 36 -

На следующем ужине за большим столом в столовой сидели уже впятером. Чтобы не обсуждать наспех серьёзные темы и «причесать» известную неловкость первых минут беседы, Ирина говорила об увлечении Сергея фотографией. А сам фотограф подарил всем присутствующим несколько своих работ. Вере Яновне понравились фото, где наездник и наездница сидят на лошадях, в жокеях, прочей форме и целуются. И не видят, что лошади целуются тоже! Также она отметила высокий профессионализм и на тех снимках, где изображены виды городов с разных ракурсов и в разное время суток.

Мария Родиславовна больше молчала и украдкой рассматривала гостя, думая про себя: «Питерец, всё-таки питерец! Глаза петербургские: светло-зелёные, водянистые, будто невская вода всё время плещется в них. И холоден в общении по-питерски. Но франт, венский щеголь проявляется в манерах одеваться и надевать маски вежливости. Светлые, вьющиеся слегка волосы, чуть с рыжа, как у Иришки. Может подарят мне кудрявого правнучка?! Но притягивает больше всего взгляд — колючий, ван-гоговский и шкиперская бородка, делающая манеру Сергея кривить рот более ироничной».

Ириша же в свою очередь ловила во взглядах бабули одобрение её выбора. Вера Яновна говорила об искусстве. И только Андрей Петрович нарушал чопорность этого первого часа общения, обнимая по-свойски Сергея и этим заставляя того обнаруживать детскую незавуалированную открытость. Та же очевидная влюблённость, которую не скрывали Сергей и Ирина, дарила уют и тепло всей компании. Но вот Вера Яновна сделала ледяными свои глаза Снежной Королевы, и, намереваясь чуть «прощупать» гостя и как вероятного родственника и как возможного сотрудника-психоаналитика, спросила:

— Каковы же ваши планы, дорогой Серёжа?

Каким бы мудрым и опытным психотерапевтом ты ни был, дорогой читатель, под хирургией внимательного и острого, как скальпель, взгляда красивой и умной женщины тебе придется напрячься и «попросить анестезию». Так и Сергей, прежде чем ответить, сделал два больших глотка вина и довольно жалобно посмотрел на дядю Андрея.

— Собственно, какие именно мои планы вас интересуют? — и вновь голос спокойный и вид непринуждённо-независимый. — Завтра после полудня у меня назначена встреча на Мойке. Там в районе Певческого моста есть психоаналитический центр. Я уже с ними дважды разговаривал по телефону из Вены по поводу работы. Но… но это первый шаг. И то… Впрочем от него зависят и другие. Задача — устроиться на работу, цель — остаться жить и работать в России, мечта — открыть собственный Целительный Центр.

— Это очень хорошо! Это на векторе нашего будущего Целительного Центра, — обрадованно смягчила тон Вера. — Здесь, в усадьбе. И на вас у нас виды.

— Да, мне Ирина говорила об этом. Но весьма туманно, — рассеяно отреагировал Сергей.

— Туман рассеется через пару недель! — уверенно сказала Вера Яновна.

Европеец, любой, даже с природным русским менталитетом, не любит говорить о делах «туманных». Поэтому молодой человек вежливо, не выказывая своей заинтересованности констатировал:

— Эту пару недель мы с Ириной будем заниматься моей квартирой на Благодатной.

Все посмотрели на Иришку, Сергей тут же добавил:

— Возможно нашей квартирой. Нашей с Иришкой, — сделал паузу, посмотрев на дядю Андрея. — Я забыл, как точно звучит русская пословица про…шкуру неубитого медведя.

Он перевёл взгляд на Марию Родиславовну.

— Дайте мне, пожалуйста, оглядеться… Почувствовать Родину… Встать на ноги, — с надеждой в глазах и уже по-русски горячо сказал Сергей.

— Конечно, конечно, — скупо отреагировала пани Мария.

Андрей Петрович намеренно молчал, не помогая «дружочку Серёжке» (так он называл мальчика с детства) сдавать этот первый «зачёт знакомства». «Пусть», — думал Андрей — «понапрягается. Ему теперь жить в России, и такая вот «сержантская школа» не помешает избалованному удобствами, холёному и чуть самоуверенному молодому другу из города вальсов». А сам, любя этого «юнца» и видя в нем черты Ольги, той, из его юности, те, что сейчас лечебными листьями добрых воспоминаний обертывали усталое сердце мужчины, переживал за зачетную оценку, которую выставит Снежная Королева. А она продолжала:

— Вы, Сережа, о Центре на Мойке упомянули. В голосе вашем была не только неуверенность в трудоустройстве, но и что-то еще. Ведь так?

— Да, так. Вы прекрасно чувствуете интонацию, Вера Яновна. И точно! — молодой человек сделал паузу и продолжил. — Методы этого центра на Мойке традиционные в психоанализе: либидо, мортидо, Ид, Эго. В Вене это «священная корова» старика Фрейда. А я потому и хочу покинуть Запад, что вижу ограниченность теории Фрейда. Тем более так же, как когда-то извратили и выхолостили христианство, фрейдисты застыли на месте в научном развитии. Извините, вам, наверное, скучно слушать об этих вещах. Впрочем, мне Ирина говорила, что вы, Вера Яновна, как и она, интересуетесь эзотерикой, буддизмом и еще сакральной геометрией.

— По мере своих скромных сил, — «мяукнула», как опасная тигрица, Вера.

Ирине очень хотелось вмешаться в разговор. Она забыла предупредить возлюбленного, что сестра очень и очень образована и что может быть язвительной, но и доброй.

— Позвольте же спросить: что в современном христианстве не так, с вашей точки зрения, — мило улыбалась Вера.

— Извольте. Под толщей врéменных людских знаний потерялась истина Евангелия. Это — идея реинкарнации. Это стержень религиозности. Любой. Без этой идеи не объяснить почему один родился калекой, другой — здоровым, третий умер в месяц. Только карма может объяснить кто и за что получает то-то и то-то. Заработать за одну жизнь так называемые ад или рай — ни о чем не говорит.

— Умно! Я с вами согласна, — сказала Вера Яновна. — Ваша же методика целительства основана на энергетических нитях и вибрации ауры. Вы используете знаковую систему пространства. Перемещаете человека в параллельные миры. Вы — ситтер, помощник, проводник. Часто вы используете техники сновидений, медитацию и духовных двойников пациента.

Глаза Веры Яновны были полуприкрыты, она сама говорила будто во сне.

— Поразительно! Откуда вам известна моя техника? — Сергей имел вид ребенка, у которого взрослая тетя легко разгадала его загадку. — Вы читали мои публикации?

— Нет, но я сама тиснула недавно пару статеек о знаковой системе и сакральной геометрии. Это, Сережа, видите ли — моя профессия. Кроме того с вашим «дядей» Андреем буквально пару дней назад мы участвовали в одном сеансе черной магии. Помогали нам наши эфирные двойники.

— Это очень серьезно и опасно! — насторожился психоаналитик.

— Мы с вами, Сереженька, через пару неделек проконсультируемся, если что. Хорошо?

— Конечно.

— А пока своими средствами будем исцеляться.

Коварная женщина наклонилась и прошептала Сергею на ухо: «И лучше из них — концентрация на чем-то хорошем в момент оргазма».

Ухо молодого человека стало красным, но он не дал себе волю раскраснеться дальше, а улыбнулся и тихо шепнул Верочке тоже на ушко: «Прекрасно знаю».

Зато Иришка давно уже сидела с пунцовыми щеками. И только она начала успокаиваться, что ее Сережа успешно «сдает зачет» как эта «вероломная» сестрица начала шептаться с ее женихом. О чем? И что он так восторженно смотрит на нее?!

— Я изобрел гениальный прибор, — уже хвастливо сказал австрийский подданный. — Он измеряет вибрации ауры, накалы энергетический полей. Подобные есть, но мой ранжирует все по чакрам и отвечает изменением структур на экране на мои вопросы о причинах и следствиях болезни, душевного мира пациента. Но — глаза стали грустными — прибор мне не отдадут. В университете в его изготовлении участвовала целая лаборатория биофизиков, электронщиков, нейрофизиологов.

— Пустяки. Сделаем! Я попрошу Вадика поработать с вами и через 3–4 месяца будем патентовать. Или оставим в секрете.

— Кто такой Вадик? — спросил Сергей.

— Лодочник, — загадочно ответила Вера.

— А… а-а. Понял, — многозначительно кивнул молодой человек. — Харон?

— Типа да, — рассмеялась молодая женщина. — Все может!

«Нужно запомнить это новое для меня русское выражение «типа да», ведь она опытный лингвист, мне нужно совершенствовать русский», — подумал молодой человек.

— Ни в коем случае. Не следует вам, Сережа, запоминать этот молодежный сленг, — вдруг сказала Мария Родиславовна.

Сергей вздрогнул: «Она что, прочитала мои мысли» и посмотрел растерянно на Андрея Петровича».

— Ваще крутяк! — многозначительно развел руками мужчина.

Гость перевел взгляд на Иришку. Ее выражение лица говорило: «Вот так вот, милый».

— Извините, а где мне можно покурить? У меня электронная трубка, — Сергей достал из кармана элегантную трубку.

— Пойдем, дружок, в гостиную, — предложил Андрей и отправился с юношей.

Они сели на диван и мужчина сказал добродушно, положив свою руку на руку нового друга.

— Не смущайся ничем. Все тайны эти добрые люди тебе скоро откроют. Я сам был примерно в твоем положении четыре месяца назад. А сейчас уехал из Екатеринбурга, уволился из университета и продаю там квартиру. Буду жить и работать в Питере. Вероятнее всего — в усадьбе, в будущем Целительном Центре. Но точнее и больше сказать не могу. Правда. А как мама?