Игорь Саврасов – Мальтийское эхо (СИ) (страница 69)
— Эту мне подарил Сергей, — Иришка любовно приложила маску к лицу. — А вот две мужские: одна — головной убор дожа. Её наденете вы, Андрей Петрович. А эту вот, страшную: черная накидка на плечи, черная треуголка, маска со зловещим огромным клювом, наденет дядька.
— А бабуля не «дрогнет»? — спросил моряк.
— Мы позвоним, подъезжая. Попросим быть готовой к сюрпризам. Она обожает сюрпризы!
— Ты бы лучше тельняшку и белую соломенную шляпу гондольера привезла на маскарад, — хмыкнул Платоныч.
— Конечно, дорогой капитан! Я купила это и хочу подарить Сергею в Питере на первой прогулке по Неве и каналам.
Капитан беспокойно поглядывал на свою принцессу. О Сергее он уже знал, и немного ревновал:
— Врежем мы с твоим Сергеем 140 на новом катере. Не слабо будет?
Ирина нахмурилась, но Андрей Петрович как всегда умело и вовремя пошутил.
— Главное, телефон у него заранее забрать. А то выронит, как на Гранд — канале.
Это нужно было видеть! Снять бы на камеру! К парадному входу усадьбы сначала подъехала одна незнакомая «Volvo», из которой с поклоном и вальяжным достоинством вышел венецианский дож.
— Buonasera, dona Maria.
Следом другая «Volvo», из которой вышла венецианская аристократка и сказала:
— Salve, бабуля!
И наконец из «уазика» вышел двухметровый человек-ворон и громовым голосом спросил:
— А где моя Анна? Надо бы её подпугнуть для порядка.
И действительно, появившаяся Анна Никитична чуть не выронила из рук поднос с кувшином морса и стаканами.
— Ну, мой-то чисто чёрт носатый! — охнула женщина.
За ужином Мария Родиславовна подняла бокал с брусничным морсом и произнесла:
— Выбор авто одобряю, легких дорог желаю!
Вера Яновна также поздравила по телефону Андрея и Ирину с приобретениями.
Прошла неделя. Мужчины занимались строительством. Наступил август. Погода стояла чудесная: не особенно тепло, но и дождей унылых пока нет.
Андрей, оказавшись в Питере, позвонил Борису Ильичу. И попросил съездить с ним в Гатчину. Он как раз забрал у ювелира брошь и был очень доволен работой.
— Привет, Андрей. Гатчина у меня прямо сегодня. Сейчас 10. Ты может успеешь к 11:30?… Хорошо, жду.
Андрей буквально засыпал Бориса вопросами.
— Слушай, дружище. Поскольку твои вопросы не праздные, заостренные в одну, пока не ясную мне точку, я делаю вывод, что у тебя есть какой-то личный, мучающий тебя интерес к Павлу. Или Марие Фёдоровне? Или к Анне Лопухиной? Или к Екатерине Нелидовой?
— Есть интерес! Но точка и мне не ясна. Но чувствую: «Шерше ля фам». Во всех смыслах, — Андрей улыбнулся. — Я имею в виду, что кроме перечисленных дам, мне необходимо с твоей помощью установить деловые контакты с работниками музеев, особенно с хранителями музейных предметов.
— Ты пишешь некие предметы? Один предмет?
— Да, один, но не могу его описать точно. Это какая-то шкатулка, или пенал, футляр…
— Я в Гатчине всех знаю, работал там. Познакомлю. Помогут, чем могут. А вот в Павловске сложнее. Ты ведь сейчас тоже странник, сталкер? — Взгляд Бориса Ильича был пронзающим Андрея.
— Да.
— Ну и вот моё предложение. Ты со мной ездишь в Гатчину несколько раз. Я тебя знакомлю с музейщиками. Роль автобусного экскурсовода в Павловск я готов с радостью уступить тебе полностью. Опять же ездишь со мной, запоминаешь, знакомишься…
— Мне трудно будет по городу координировать, хронометрировать движение автобуса и рассказ.
— Ты прав. Знаний у тебя предостаточно. Тематики можно разнообразить, импровизировать, но придерживаясь стандарта. А остальное? Запиши сегодня за мной на видео со звуком. Сможешь?
— Да.
— Ну и анализируй потом дома. Пару раз съездишь со мной и порядок.
— Хорошо, — уверенно сказал Андрей Петрович.
— Поехали! — скомандовал радостно Борис Ильич.
Музейным дамочкам он представлял Андрея как «крупного знатока» отечественной истории начала 19-го века.
Те охотно кокетничали с двумя интересными мужчинами с красивыми тростями, отвечали на вопросы Андрея, предлагали чай. Одна даже воспарила до того, что согласилась помочь предоставить архивы и документацию хранилища.
И действительно, когда Андрей Петрович в следующий раз был в Гатчине, ему разрешили посмотреть списки реликвий Мальтийского ордена, те, что были переданы Павлу. Главный хранитель попытался даже рассказать о судьбе каждого предмета.
Вечером за ужином в ресторанчике у Таврического сада Андрей рассказал Вере о своих планах.
— Смотри, дорогой, чтобы эти правнучки Варфоломея Коробейникова не охмурили тебя, — пошутила молодая женщина.
— Ну, зачем так язвительно. Ты ведь и сама архивариус.
Верочка вспыхнула:
— Я — Архивариус N1!
Но тут же, засмеявшись, добавила:
— Трудись, милый. Я даже рада. Мои принципы: во-первых, помнить, что мужчина никогда не изменится, и надо дать ему быть собой; во-вторых, надо делать для своего мужчины все то, что я сама ожидаю от него; в-третьих, не идеализировать и не жаловаться. Это мне внушила одна подруга-француженка. Известная актриса, между прочим.
— Познакомь! — лукаво попросил мужчина.
— И в-четвёртых, не знакомить своего мужчину с интересными подругами! — грустно заключила Вера.
— 31 -
Так прошла еще неделя. Андрей Петрович жил на Смольной набережной. Ездил в Павловск, Гатчину, читал архивные документы, пока группа экскурсантов ходила по паркам и дворцам. Он удивительно быстро и легко разработал тематические тексты экскурсий, в нескольких вариантах со всевозможными отступлениями. Топографическое хронометрирование, то, чего он опасался более всего, к третьей поездке было доведено до автоматизма: «Посмотрите направо… налево…». В контексты рассказов Андрей вкраплял множество исторических баек, увлекал слушателей сведениями и об архитектуре, и о литературе, и о жизни замечательных людей вообще и блистательного Петербурга, в частности.
Две первые поездки; одна в Гатчину, другая в Павловск, провёл самостоятельно, Борис был рядом и, делая резюме, сказал:
— Классические блюда по-университетски ты, Андрей, готовишь, разумеется, великолепно. Вовремя и умеренно импровизируешь, приправляя блюда. Когда мы ехали из Гатчины, ты рассказывал о готике и мальтийских рыцарях и дух твоего повествования был наполнен эхом тех древних шотландских замков, их призраками. А на обратном пути из Павловска ты, рассказывая о барокко, пышно, по-барочному, вылепляешь в рассказе выпуклые сюжеты из литературы, живописи. И главное: тебе ведь самому интересно! И на вопросы ты любишь отвечать, но пока излишне «растекаешься мыслью по древу».
Делового контакта с музейщиками Павловска у Андрея Петровича пока не случилось. Один только молодой человек — экскурсовод — выразил желание помочь Андрею, познакомив со своим дядей, главным хранителем.
Когда изредка Андрею звонили сын, дочь или жена он вскользь говорил о своих планах. О том лишь, что собирается работать в Петербурге или его окрестностях в одном из музеев-усадеб или дворцов. Квартиру в Екатеринбурге продать.
Раз-другой в неделю он звонил Марии Родиславовне, Ирине и Платонычу. Моряк был весь в делах, ему нравилось командовать пусть не боевым кораблём, а тремя узбеками-рабочими. Он кричал им порой: «У флотских всё и все на крючке!». Или: «Всё пропьём, но флот не опозорим!».
А вот Ирина скучала. Ни работа в старом своём садике, ни участие в дизайнерских работах на новой площадке не заполняли всего её времени, не забирали всех моральных и физических сил. Оставалась брешь, пустота ожидания Сергея.
— У Сергея осложняется отъезд в Россию. Из университета не отдают прибор. Да ещё и пытаются наложить и на сам прибор, и на методику Сергея вето. Якобы исследования имеют степень государственной секретности. А Серёжа переживает. Прибор и методику следует ещё дорабатывать. Дорабатывать практикой психоаналитика. Но в Вене отношение к славянским, особенно русским и польским врачам традиционно холодное… А с другой стороны самому Сергею профессионально интереснее русская, рефлексивная, эмоциональная душа. И ему это ещё понятней и ближе!
В одну из суббот Андрей Петрович предложил Верочке съездить в Гатчинский парк. Погулять и поговорить. Поехать вдвоём, самостоятельно, без экскурсий.
— Охрана меня знает. Везде пропустит, — гордо заявил Андрей.
— У нас много дел в усадьбе, Андрей. И там тоже можно погулять вволю. Потом, у бабули во вторник был день рождения. Мы поздравили устно, по телефону. Но нужно, хоть она и не любит сейчас этот день, посидеть всем за общим столом. И понарядней накрыть. Я уже купила шикарного алкоголя и закусок. И подарок у меня есть, — возражала женщина. — Все в машине. И Пашуля давно не был у бабули!
Затем взяла руку Андрея в свою, другой провела по его лбу и глазам. И добавила:
— Милый мой! Ну чего ты такой… трудоголик. Прямо ежи под кожей. Я ведь понимаю твои упорные поиски. Но не принимаю. Говорить об
— Хорошо, я обещаю не заострять этого вопроса, — хмуро отозвался Андрей Петрович. — Но и ты не забывай, что через несколько дней, 23-24-го мне необходимо поехать в Екатеринбург. Решать! И для этого нужна нить, зацепка, перспектива, наконец.
— Тебе недостаточно, неперспективно быть со мной? — занервничала Вера. — Я для тебя не путеводная ниточка?