Игорь Саврасов – Мальтийское эхо (СИ) (страница 42)
Все это любознательные русские туристы внимательно выслушали.
— Дорогой господин Соккорсо, — Верочка очаровательно улыбнулась итальянцу. — Ваша фамилия в переводе «помощник», — последовала следующая очаровательнейшая улыбка, — не могли бы вы поспособствовать русским ученым провести некоторые работы в захоронениях древних христиан в Сиракузах. Ну вот хотя бы в катакомбах Св. Джованни.
— Милая синьора, — галантно начал магистр из Палермо, — для того, чтобы работать в храмах, нужно испросить разрешения церковных властей. Они этого не любят и… это непросто. А вот с катакомбами, поскольку это по сути музей, я смогу помочь. Вот моя визитка. Но кто же вы по профессии?
Вера Яновна протянула ему свою визитку.
— Ого! — отреагировал удивленно итальянец, прочтя текст.
— А мой коллега — историк. Я из Петербурга, а он работает в университете на Урале.
— Чудесно! То-то я смотрю, что у нас близкие интересы. Удивлен! И выражаю свое почтение русской науке! Я не предполагал даже, что на Урале есть такие научные направления. Так вот. Позвоните мне через 3 дня. Я все согласую, и из Палермо будет организована группа специалистов по захоронениям в катакомбах, и вы сможете поработать с этой группой в Сиракузах.
— Огромное спасибо, господин Адриано, но послезавтра мы покидаем Сицилию. К сожалению, — довольно искренне, приложив руку к сердцу, произнесла Вера Яновна.
— О! И мне… — он посмотрел имя в визитке, — Ве-ра, очень жаль. Но, надеюсь, отказать нашей группе в совместном традиционном обеде после экскурсии вы с коллегой не вправе. Через час нас ждут в ресторане гостиницы здесь неподалеку. А еще хозяин гостиницы обещал показать свой винный заводик в подвале этой гостиницы. Все будет на достойном уровне!
— Я знаю гостеприимство итальянцев! Но мы снова вынуждены отказаться. Нас ждут неотложные дела.
— Почему? — неожиданно вмешался Андрей Петрович, поняв, что Вера отказывается от чего-то приятного. И ему не хотелось расставаться с «приятелем» Адриано.
— Да потому, — строго по-русски объяснила ему женщина, — что обед у итальянцев длится не менее двух часов! У итальянцев это — священнодействие из десяти блюд! Ты что: забыл? У нас много дел!
Вера Яновна ушла «в себя» и, отдав в «лапы» Адриано своего Андрея, шла сзади. Но вдруг она вскинула голову наверх — в углу под крышей соседнего здания располагалась гипсовая голова Фемиды, с завязанными глазами над «весами справедливости».
Женщина встала как вкопанная. Адриано заметил этот интерес во взгляде Веры и сказал:
— В этом здании раньше был суд.
Андрей тихонечко по-русски сказал Вере:
— А она ведь через повязку смотрит на нас! И весы покачиваются! Вон: в одной чаше сова, в другой — птичка-невеличка…
— Мы сегодня ночью потуже завяжем ей глаза! — шепнула по-русски женщина на ухо Андрею.
Тот понял по решительному взгляду Веры Яновны, что у ней в голове зреет план.
Экскурсия заканчивалась в церкви Св. Павла. Андрей и Адриано сели в дальнем углу от алтаря и живо обсуждали житие апостола. Они обходились уже без Верочкиной помощи, понимая язык жестов и смысл отдельных слов на английском и итальянском.
Вера Яновна, наблюдая за ними, подумала: «Какое стечение удивительных обстоятельств. Русский доцент истории с далекого Урала, православный, так дружелюбно беседует с итальянским богословом-католиком в католическом храме! Значит возможно
Андрей попросил через Веру у Адриано точного ответа на вопрос: что это была за змея, там на Мальте, после кораблекрушения?
Итальянец ответил без малейшего промедления:
— Конечно —
Выйдя из храма, наши путешественники тепло попрощались с итальянскими друзьями. По просьбе Адриано, Андрей Петрович обещал переслать по электронной почте свою повесть. Тот заверил автора, что сам организует качественные перевод и редакцию и за счет своего департамента издаст тиражом не менее 1000 экземпляров. 10 из них он отправит Андрею в Россию.
— Мы будем ждать личной встречи в Петербурге! — Верочка обволокла итальянца нежным взглядом.
Каждый из группы трижды расцеловались с русскими туристами.
— Если со знакомыми итальянцами не расцеловываться при встрече и прощании, он воспримут это по меньшей мере как невежливость, — бросила уже на ходу Вера Яновна.
Когда парочка села в машину, женщина сказала спутнику:
— Я заметила по дороге сюда небольшую сельскую тратторию. Вот увидишь, что там хоть и непритязательно, но тихо, прохладно и вкусно готовят.
— А я заметил, как ты кокетничала с Адриано.
— Глупости. Он «запал» на тебя, точнее на твой интеллект. И вообще, ты — русский европеец, и внешность тоже. Ты что-то не договариваешь о своей родословной…
— Да, это правда. Некая тонкая ниточка генеалогического древа «растет» из Польши, от знатного рода Печерских. Но установить что-то точно, в датах, я не могу. Это начало прошлого века. Потом революция и прочее.
— Я чувствовала польскую кровь! И бабуля почувствовала. И твоя любовь к католической европейской культуре — зов крови. Он не умолкает никогда.
Они обедали на уютной террасе. Заказали супы, большую тарелку кускуса с рыбой, большую сырную тарелку, пасту, мясные ломтики, свернутые в трубочку с различной начинкой. Также заказали домашнего вина: Мальвазию и Марсалу.
— Это как раз на два часа: объесться и упиться, — раздраженно сказал Андрей Петрович.
Вера Яновна выпила полный бокал вина, налила снова и, сосредоточенно, глядя как играет свет в бокале, начала говорить твердым размеренным голосом:
— Сейчас 16 часов. Пусть 1,5 часа уйдет на «обед с размышлениями». У меня созрел план! Его нужно обсудить, причем, наверное детали обдумаем позже и посоветуемся. Но детали важны! Сейчас важно уяснить генеральный тренд плана.
— Хорошо, я слушаю.
— Тебе, фельдмаршал, необходимо этой ночью проникнуть в крипту катакомб Св. Иоанна. Помогать тебе будет Ирина. Я в это время буду отвлекать беседой Ричарда в «Караваджо», — пауза, — если вы, ты и Ирина, откажетесь, я все сделаю одна! — голос и взгляд ее были необычайно требовательными.
— Я готов, но без Иришки.
Мужчина сосредоточенно смотрел то в глаза женщины, то на ее губы.
— Нет! Она участвует в плане по нескольким важнейшим позициям.
Мужчина и женщина делали необходимые паузы, чтобы закусывать и обдумывать зреющий план.
В какой-то момент Андрей улыбнулся, откинув назад голову.
— Выкладывай: чему улыбаешься?
— Я немного «погрузил» свою фантазию в крипту и вдруг вспомнил шутку своего завкафедрой: «Если хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах».
— Не смешно.
— За удачу! — предложил в извинение мужчина, подняв бокал.
— За удачу! Теперь по порядку. В кафе я поеду в 22:00 одна на своей машине. Ты с Иришкой на ее машине выезжаете в направлении «Караваджо» в 22:15. Она должна быть уже в машине в… боевой готовности, но пока без черного паричка. Ты заранее берешь из своего номера сумку со старой одеждой и, проходя мимо отеля «Левингстон», быстро садишься к Иришке. Петляя, вы добираетесь до какого-то переулка, близкого к кафе. За вами могут следить! Далее, где-то в 22:40, Иришка, надев паричок заходит в кафе. Ее первая задача: если я подам сигнал, встретиться со мной в дамской комнате. Вторая: посмотреть на Ричарда и попытаться подслушать разговор. В 23:15 она должна взять две бутылки граппы и покинуть кафе. Сесть к тебе в машину, и если все будет в «штатном режиме», вы отправляетесь в крипту. Третья задача сестренки: быть «на шухере» у люка в крипту и помочь тебе спуститься-подняться. Четвертая: спрятать у себя в номере «Левингстона» то, что ты, возможно, найдешь в катакомбах. Другие инструкции мы дадим ей по телефону позже.
Андрей Петрович очень внимательно слушал, но одновременно был сосредоточен на собственных «деталях» будущих действий. Глаза временами тускнели, прикрываясь веками, губы то были иронично искривлены, то чуть выпячивались в брезгливом выражении, а то приоткрывались слегка от недоумения.
— Как ты собираешься удерживать Ричарда в кафе более часа?
— Я все думаю, но ничего не могу решить… — металлические нотки в голосе пропали.
— Он на сей раз серьезно подготовился, приплыл на Сицилию с какими-то сюрпризами. Я чувствую: он очень опасен для тебя!
— Я из психологии знаю, что можно…
— Можно надеть «маленькое красное платье», полупрозрачное и обтягивающее фигуру, надушиться духами с феромонами… «черные шпильки»…
— Ты издеваешься?
— Я волнуюсь за тебя! Ты уже вот грустишь.
— А ты сам-то не боишься?
— «Ведь грустным солдатам нет смысла в живых оставаться», — Андрей процитировал Окуджаву с выражением равнодушного презрения к опасности.
Он взял руки Верочки в свои и очень по-отечески заглянул ей в глаза:
— Пожалуйста, в самые тяжелые секунды беседы с Ричардом мысленно обратись ко мне, попроси помощи и вслушивайся в себя, в мои… подсказки.
— Разве я смогу услышать?
— Сможешь: мы же «муж и жена», — он нежно тронул ее пальцы, — да ещё нейролингвистика твоя…
Они сделали большую паузу в разговоре и молча ели. Затем Верочка продолжила: