Игорь Саврасов – Мальтийское эхо (СИ) (страница 39)

Вера Яновна сделала паузу, раздумывая о чем-то. Затем решительно продолжила:

— Но я отвлеклась. В бумаге говорится о том, что некий тайник расположен в одной из катакомб острова (Мальты? Сицилии?), связанной с именем апостола Павла. Определить место тайника в катакомбе можно, «если смотреть» от входа так… что фреска апостола… будет справа… и метров 8-10 до… гробницы. Фраза дословная, некоторые слова тщательно вытерты, вымараны. Пергамент нужно было передать в руки лично императора Павла. В крайнем случае, Марие Федоровне или кому-то из членов капитула Великого приорства российского. Но вот почему не передал? Заболел? Не симпатизировал Павлу и был в сговоре с его противниками? Выжидал чего-то, например, окончательного приказа от Италийского, а тут Павла убили.

Она опять сделала паузу. Потом посмотрела внимательно на Андрея Петровича.

— Я хочу услышать от тебя какие-то предположения, а может быть, и… выводы.

— Да, конечно, — но он не торопился отвечать, а был все еще «в себе» и задумчиво вертел в руках бумаги. Наконец, он твердо сказал.

— А.И. - это, конечно, Андрей Италийский. К нему Пергамент мог попасть только от Гомпеша. Тот сделал ставку на Павла, но не полную ставку. Поэтому Гомпеш отдал графу вторую часть пергамента, а о первой что-то проговорил устно и лишь дал ориентировку о том, где она спрятана. Италийский в период с 20 по 23 октября 1799 г. передал пергамент вашему предку, сопроводив этот акт какими-то устными указаниями. Ушаков был в это время в Мессине, а корабль вашего родственника дежурил у берегов Мальты. Почему Павел отозвал флотилию Ушакова — загадка. Нам ее, как и детали всей истории с Пергаментом, не разгадать. Разве что «всплывут» дополнительные документы. Но ведь нам не обязательны детали! Вся двойственность политических интересов и привела к раздвоению Пергамента Гомпешом (и Укладки тоже!). И характеры персонажей (Гомпеша, Павла и, думаю, Наполеона) обладают определенной раздвоенностью! Добавлю еще, что Гомпеш с 19 июля 1798 г. находился в Триесте. Думаю, Италийский сначала заехал в Триест, а затем уже прибыл на Мальту. Может, Пергамент Италийский передал твоему предку в Мессине. И там оказался и Гомпеш. Много, много вопросов.

— Да, Павлу I была свойственна противоречивость, неуравновешенность и вспыльчивость. Но Павел — очень одаренная личность! У этого русского Гамлета с детства ранена психика. Известно, что такие раны часто — залог одаренности, пусть с мистическим, фантазерским душком. У юного Павла были замечательные, талантливые и образованные воспитатели. И сам он с детства был склонен, подобно Фридриху к философствованию, — рассуждала Вера.

Андрей удивился насколько совпадают оценки Павла у него и у Веры Яновны. Вплоть до сравнения Павла с Фридрихом. Действительно, у Павла весьма непростые взаимоотношения с матерью, у Фридриха — с отцом. С детства будущий император играл в мальтийских рыцарей, а в юности уже думал о России, как о могучем рыцарском государстве. Кроме мистицизма в характере Павла были романтичность и даже «дон-кихотство». Он любил встречаться с разными «пророками», коих на рубеже веков всегда бывает множество.

— Мне кажется, Вера, ты согласишься со мной, с моей точкой зрения, что Великим назначением Павла было объединение христианских церквей, католической, православной, протестантской. В таком объединении он видел возможность покончить с европейской смутой.

— Пожалуй.

— Но истинных, преданных друзей рядом нет. Только вот с женщинами, — Андрей улыбнулся, — ему повезло: любящая жена, чудесная Мария Федоровна. И фаворитки Лопухина и Нелидова… успокаивали и удерживали от необдуманных поступков. Не только в православных, но и в католических пророчествах говорилось, что «замирение» между Западом и Востоком придет с Севера. Во время своих путешествий по Европе царевич Павел носил имя «граф Северный». Из Руси придет Мир и Будущее! Извини за пафос…

Андрей очень уже увлекся историей и женщина решила, что настало время спросить его о том, что он обнаружил или почувствовал в катакомбах. Документ должен был дополнительно «разогреть» воображение мужчины. И действительно, руки, держащие документ, задрожали, а глаза Андрея выдавали его особую сосредоточенность и погруженность.

— Что ты, Андрей Петрович, обнаружил в катакомбах? — женщина с надеждой вглядывалась в лицо мужчины.

Но тот не торопился с ответом:

— Я сегодня вечером поразмышляю над твоей книгой. У меня там есть пяток закладок и несколько вопросов к автору, — Андрей мило улыбнулся, — задам несколько трудных и интересных.

Затем он резким движением буквально «воткнул» трость в асфальт и заговорил тихим голосом, неспешно, пытаясь поточнее подобрать слова:

— Сигналы биолокации и вполне отчетливые мои ощущения проявились только в крипте. И фрески апостолов были только в крипте. Но особенно явный сигнал был не от ниш, где может быть «клад», а от фрески Св. Павла. Может, просто пергамент и фрески объединены его Духом. Два Павла… — он сделал долгую паузу, — а может… тут подсказка, ключевые ассоциации. Я должен настроиться особым образом. Там, один в крипте. Там психоэнергетический сгусток двух Павлов. Большего пока не могу и не хочу объяснить.

Вере Яновне было больно видеть, как на лице мужчины проявилась необычайная усталость, и руки его уже еле-еле удерживали трость.

— 19 -

Они подъехали к мосту Умбертино и, переехав через него, оказались на Ортиджиа, в сердце Сиракуз, у развалин храма Аполлона.

Площадь перед храмом была полна местных жителей и туристов. Оба путешественника вышли из машины, подошли к развалинам храма и почувствовали некоторое волнение. Они созерцали перед собой один из самых древних дорических храмов. Это VI век до нашей эры!

Затем мужчина и женщина присели за столик уличной кафешки на площади. Приятно было наблюдать за неспешным стилем итальянской жизни: благородное медленное передвижение стариков и голубей по площади. Даже от этих голубей исходило жизнелюбие итальянского характера.

Андрей листал путеводитель. Названия улочек и площадей пленяли образованный ум: Архимеда, Диогена, Виргилия, Минервы, Савой и, конечно же, Витторио Эмануэле и Гарибальди.

Выпив по чашке кофе и прихватив с собой бутылку воды, они направились вдоль правой от них стороны храма. Сворачивать на шумную, широкую и, видимо, главную улицу Андрею не захотелось.

— Милая Верочка, давай сегодня не пойдем к Дуомской площади. Я немного устал и хочу побродить просто, без плана и без многолюдья, — предложил мужчина.

— Я согласна. Будем вальяжны, как пара итальянцев.

— Вот именно. Я не согласен со стереотипами сицилийцев: шумные, жестикулирующие.

— Это правда. Италия — родина титанов: они «нажестикулировали» и «Мону Лизу», и «Давида»…

— А как «жестикулировали» Данте и Вергилий, — смеясь, поддержал Андрей.

— А как «жестикулировали» в Питере Росси, Растрелли и прочие… — продолжала Верочка.

— А Вивальди и Россини, а… — мужчина запнулся, уткнувшись глазами в название церкви, у дверей которой они оказались: Сан-Паоло.

Но дело было не в названии. Его удивил и огорчил огромный, старый, весь проржавевший замок на двери.

— Святой Павел не принимает. И давно, — очень грустно пошутил Андрей Петрович.

Они прошли дальше, свернули в узкую, тихую улочку и снова неожиданность! Небольшая каменная лестница поднимается в буквально метровом пролете между домами. И эта лестница заканчивается дверью! Но только рамой двери, без внутреннего полотна! Рама тихонько качается на петлях и скрипит! И эта рама словно обрамляет живую картину: небо и в нем одинокая птица снуёт туда-сюда и громко кричит. Будто зовёт на помощь.

— Дверь в никуда, — подавлено отметила женщина.

— Нас кто-то зовет. Ищет… подает знак, — тоже тихо промолвил мужчина.

Лицо Веры Яновны стало бледным. Щеки и ноздри задрожали. Андрей Петрович задумался, затем высказал следующее:

— Положим, замок на храм «повесил» Ричард… А птица — это кто-то из близких… чья-то душа… может Г.Н….

— Поднимемся по лестнице и заглянем туда? По ту сторону рамы? — спросила женщина.

Лицо мужчины, только что казавшееся отрешенным, приобрело тревожный, даже смятенный вид.

— Куда туда? В бездну? — строго спросил Андрей, — неясные знаки, беспокойные предчувствия — не повод, чтобы…

Он не закончил мысли, а вместо этого добавил:

— Нить еще не соткалась… Нельзя… можем нечаянно порвать… Может, в эту дверь постучится удача… а может, неудача выбила полотно, а сейчас вообще сорвёт раму с петель…

Андрей Петрович опять не дал себе труда заключить свои метафорические образы в четкую, логическую форму.

Вера Яновна попросила андреев телефон и послала «эсэмэской» Иришке и бабуле, просто: как дела? И с просьбой быстро ответить. И ответы были быстро получены. Иришка написала «Bene», бабуля то же самое, но по-русски: «хорошо».

У молодой женщины сразу прояснилось лицо, появилась безмятежная улыбка.

— Что-то я заражаюсь от тебя нехорошей какой-то мистикой, — Верочка недовольно покачала головой, посматривая на Андрея.

— Да нет, у тебя распахнулась дверь… Магические наваждения! Отличное воображение!

— Вырази, наконец, свою мысль ясно!

— Солист группы «Doors», Джим Моррисон начинал концерты фразой, — мужчина тростью указал на «дверь» и процитировал внушительным и выразительным тоном, — «Если бы двери человеческого воображения были распахнуты, люди увидели бы мир таким, какой он есть — бесконечным!»