Игорь Савченко – Circularis (страница 14)

– Не тебе осуждать.. А потом.. Пару месяцев назад он пришел.. с особым..

– Ну вот..

– Ты послушай. И потом осуждай. Нам, мне и его.. В общем, он пришел с поручением, с просьбой, может.. надо писателя найти..

– И это все?

– Все.

– А ему зачем?

– Говорит, сердце.. про сердце он много говорил в последнее время.. Он хочет оставить воспоминания.. но не его это, он сам не напишет. Нужен тот, кто напишет за него.

– Что-то здесь.. или ты недоговариваешь.. Этот город, он же кишит.. Да вам по объявлению что угодно напишут, только плати. Тоже мне проблема.. Ну ладно..

– Не любой.. Любыми средствами, любым способом, дозволенным и запрещенным, деньгами, славой, угрозой, лестью.. соблазном.. Всем. Лишь бы найти.. Вот только с честным сердцем ничем не купишь..

– Вы в институтах, где на писателей учат, не смотрели? Ну так посмотрите.

– Уже не надо.. – распятая в воздухе пауза, и.. – Игорь, это ты..

– Я? Вот так вечер откровений. Я ручку держать разучился. Давно в школе было.

– Ты не пробовал..

Повешенный, сирота казанская, тридцать тысяч неучета, и, наконец, Анастасия, – события последних дней ломились в пеструю мозаику; оборот, треск, стекляшки рассыпались, оборот, треск, по-новому встали.. в ведре потрескивал лед..

– И что теперь?

– Теперь ты с ним познакомишься.. Теперь он все понял.. После последней нашей встречи у тебя.. помнишь же.. – я помню, Анастасия, -..я избегала.. его поручений.. Под любым предлогом избегать стала. Он это чует.. Мне стало мерзко.. для него.. с сердцем закрытым это мерзко.. Ты дай мне что ему показать, чтоб покончить, чтоб покончить враз. А он чувствует.. и я ему больше не нужна.. Отсюда цирк этот, суд надо мной за непокорность.. где я покажу на тебя.. И он не отрекается. Я боюсь. Теперь за нас двоих..

– К черту страх, когда мы вместе..

Она поцеловала меня в губы. Я приобнял ее за талию, притянул к себе. Анастасия выскользнула из моих объятий:

– Не сейчас.. Не здесь..

Тогда я предложил выпить шампанского, оно холодное, оно со льда, и нам раскрепоститься, и тут же пресек – что если отравлено.

– Нет. Мы ему еще нужны. Ты ему еще нужен.. – обессиленная Анастасия опустилась на край оттоманки, которую находчивые верлибром мысли англичане именуют не иначе как fainting couch, обморочный диван, и поглядывала, и смотрела, как я возился с вином.

Мы пили молча, говорили глаза наши. В плавающем свете свечей медленно качались стены, будто бы даже расходились, и в комнате стало не так тесно, не так затхло, хоть и от свечей жарило, прохладное шампанское пришлось кстати, скоро и ласково защебетало в груди. Я открыл окно, впустил свежесть декабрьской ночи.

– Вот ты и успокоилась.. Да ты спишь уже.. Вижу, во всю клюешь носиком. Ложись спать. Я-то привык до утра.. Какой долгий день.. когда мы снова вместе.. – и вкрадчивым шепотом главное, а главное да не для ушей каждых.

Я поцеловал ее в лоб, укрыл ее стеганым одеялом. Невинным ребенком, повзрослевшим зачем-то, смотрелась она на чернеющем поле кровати. Я сел на стул рядом, сел охранять ее покой; но свеча не горит до рассвета, и для сплетенных судьбой, казалось, знавших друг друга вперед своего рождения, не горит.

«И Я скажу вам: просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам..» Евангелие от Луки, 11:9

Со дня того я книгу отложил.

<>

– Мужчина, сколко дадите за такой? Пелеклитие хлюснуло, а оттюда такой!

В субботу, сегодня – суббота.. в полпятого.. «вдоль набережной пройтись».. «впрочем, вы еще можете отказаться».. «я вас узнаю».. :

– Что?

– Цаль налисован, да? Холосий цаль? – среднеазиатский акцент протянул мне монету; чеканный профиль Петра на одной стороне, сама же монета с медаль, крупная, увесистая, там и написано что-то, но потерто; на ладони ее перевернул – крест с коронами, 17 – на левой плахе, 23 – на второй. Поделка «под серебро», вам Петербург навынос, приезжим на память по сходной цене, к слову, красная цена которой – в забегаловке сдача.

– Не знаю.. не надо.. – в полпятого.. «склонен обратиться к вам, хоть придерживаюсь порядку собственных сомнений».. AV.. Сегодня – тридцать первое?

– Сколько дашь. На плопитание..

Он открыл глаза. Серые, свинец Петербурга, Петербурга небо. И стерся день. И затемнило. Осталось что – остался застывшим в пространстве и в памяти моей силуэт, когда я подходил; тугой черный плащ по земле бился невским ветром; острогом стоячий над плечами ворот. Как ближе – ему лет пятьдесят, худощав и высок, скулы, выбритый подбородок, римский нос, портрет без лица, черты есть, и, сказать, выразительные черты, если их взять в отдельности, если каждая на лице своем, они запомнятся, но вместе им лица нет. Один раз его лицо я все же рассмотрел, да и то уже была маска.. Стриженые волосы, когда-то, верно, черные как смоль, цветом спали. Губы нервно сжаты, закрыты глаза. Словом, не сам он меня подозвал, а мне в укор – покой нарушить его мыслей.

А еще раньше – восьмой линией вышел я на набережную.. и сразу, слева, метрах в ста приметил фигуру, закутанную в черный плащ. Он меня жестом позвал. И недвижим он оставался, пока я шел к нему. Пока он не открыл глаза..

– Добрый вечер, – голос глухой, что не слышится, а едва уловимый холод его руки пробрал сквозь уличный мороз, – пройдемся до набережной, как уговаривались? Я не склонен вас задерживать, я не склонен тянуть. Начать можем здесь, – как кивнул я согласием, – Александр Вершанский.

– Игорь.

– Знаю. Наслышан. Вероятно, племянница что-то рассказала и обо мне. Не думаю, что сполна и главное.

– Она вам сказа..

– И она. И не только. Много слов.. Давайте к сути. Я дорожу своим временем, надеюсь, как и вы своим. У вас, впрочем, его больше.. чем дорожить.. Вы понимаете цель нашей встречи?

– Вы хотите предложить сделку..

– Верно. Своего рода сделка.

– С нетерпением..

– Нетерпение ни к чему. Я хочу оставить книгу. Мне нужен тот, кто ее напишет. Будут встречи, я буду вспоминать, что-то.. записывать надо за мной. В силу обстоятельств, да не будем о них.. это не продлится долго, всего несколько редких встреч.. Затягивать pas dans mes intérêts..

– Простите, я не знаю французский..

– ..ни в моих, ни в ваших интересах.

Немые сфинксы Египта, что осели в гранитах болотной Невы, отколотый рот, чтобы молчать; мы прошли Благовещенский мост.

– Чему свидетелем быть.. Silentium.. про то молчать.. Подойдем? – он снял перчатку, огнем бордового яхонта зажегся с пальца перстень, он приложил ладонь к холодному постаменту и стоял долго, стоял, не отнимая руки; так проверяют биение сердца больного.

– Три тысячи лет.. Как смотришь в вечность.. С возрастом больше о вечном.. L’histoire est effacée par le temps, фараон Аменхотеп III.. Они ровесники Моисея.. стоять им под ветром.. – вознес он ладони в прощальном жесте.

– О чем мы?

– Вы начали про сделку.. про встречи..

– Верно. И почти закончил. О месте и времени встреч будет сообщено отдельно. Вознаграждение.. вы не спросили.. Вознаграждение.. в пределах разума – любое.

– Зачем вам эти мемуары?

– Любому ответу есть срок, и этому тоже. О, это была насыщенная жизнь, жаль и совестно будет, если пройдет она бесследно..

– Возле метро книжный, может, там поспрашивать..

– Не за умение плачу я, а за понимание. Там только деньги поймут. Particulièrement sincère, талант recherché.. в отдельных областях его и вовсе нет. К слову, охотно поверю, хорошего черного мага нынче отыскать проще, чем стоящего психолога. У вас остались вопросы? Который час?

– Вы спешите?

– Мне нечего спешить. В моем положении не спешат. А за временем слежу.

– Я не ношу часов..

– Напрасно, молодой человек, напрасно. Единственный способ время удержать.. хоть бы на руке, – ага, за временем следит, а сам часы оставил.. – я свои в конторе оставил, кажется. Да не суть.. Вы хотели что-то спросить?

– Вопросов больше, чем ответов.. да по мере.. Да, есть вопросы.. Если они покажутся вам неуместными, вы..

– Я обещал ответить на все.

– Вы догадываетесь, о ком я спрошу?

– Да.

– Ваша племянница.. мы познакомились, не буду вдаваться в подробности, там ничего.. она представилась Анастасией.. А Селина..