Игорь Рыжков – У самого синего моря (страница 8)

Он не одеваясь, собрал в неопрятный тюк разбросанную по домику одежду и вышел на пляж, оставив супругу сладко дремать на надувном полу.

Солнце сдвинулось с отметки полдня на несколько свих диаметров и Джон с удовлетворением констатировал что он находится в великолепной физической форме.

– Однако… – Тревожно подумалось ему. – У меня еще масса дел. – Он торопливо бросил одежду на камни и длинно разбежавшись, рухнул в невысокий изумрудный прибой.

Вода, теплая, густая, нежная ласково приняла его в свои объятия.

Дала разогнаться Джону на пологой волне стилем «Баттерфляй» и потом нырнуть белый, веселый барашек ее макушки.

Джон вынырнул из воды далеко от берега, и блаженно раскинув руки, перевернулся на спину.

– Милок… – Прозвучал едва слышный голос. – Слышишь меня, аль нет? До заката снасти разберешь? – Джон, испуганно перевернувшись на живот, хлебнул соленой горечи и едва откашлявшись, стал крутиться по часовой стрелке и против в надежде найти источник этого голоса.

– Времени мало. Ох, мало… – Снова прошелестел незнакомый голос.

Сложившаяся ситуация Джону уже не нравилась.

Он уже формулировал заявление в суд на туристическую компанию, допустившую торговых агентов в зону его дикарского отдыха. Эти могли прикинуться кем угодно. Даже рыбой.

– Рыбой! – Догадался Джон. Он набрал в легкие побольше воздуху, и подняв ноги над водой ушел свечкой в изумрудную глубину.

Он мог задерживать дыхание почти на пять минут и, что особенно ему нравилось, в первые три не испытывал никаких неудобств, обходясь лишь запасенным в легких кислородом.

Он опустился на дно. Зацепился ногой за мохнатый валун и стал оглядываться по сторонам.

Он не надел маски, поэтому картинка была не очень четкой.

Все-таки человек более приспособлен к тому, чтобы видеть в газовой среде.

Тем не менее, ему очень понравилось то, что удалось рассмотреть.

Длинные пряди зеленых водорослей поднимались со дна, колыхались макушками в такт набегающему прибою. По дну, виртуозно маневрируя между камнями, торопилась к какой-то своей, наверняка замечательной, цели, семейка больших черноморских крабов.

Он осторожно потрогал самого большого ногой за панцирь. Краб мгновенно выставил вверх огромные клешни, выпучил глаза на антеннах, приподнялся на членистых ногах, став в полтора раза больше чем был на самом деле и угрожающе прыгнул в сторону Джона.

Прыгнул молча.

Соответственно источником голоса он быть не мог. Джон не стал нервировать членистоногое дальше и застыл в неподвижности. Краб сделал несколько угрожающих движений и потом, потеряв интерес к млекопитающему, двинулся за своими родственниками дальше.

– Где то чего-то сдохло… – Догадался Джон. – Вот они и собираются на пир.

– День то не резиновый! Милай! – Раздраженно попенял тот же непонятный голос.

– Пошевелишься, может?

Джон с трудом определил направление и повернул голову вправо.

– Горько мне морской водой дышать… – В голосе появились раздраженные нотки. Увидев это, Джон едва не захлебнулся. Непреодолимое желание высказаться нецензурно могло быть реализовано лишь на поверхности. Он выпустил изо рта цепочку живописных пузырей и погрозил непонятному объекту, похожему на бревно кулаком.

Кто то, или, что – то опять пыталось ему продавать.

– Ох не правый ты… Ох не правый… – Со смиренным вздохом ответило на немой вопрос чудовище. – Я к тебе с чистым сердцем! Не по своей воле. По службе я.

Джон, немного успокоившись, двинулся ближе к загадочному существу. Из зеленой тени выступил два круглых желтых глаза, зубастый, часто открывающийся рот.

– Щука! – Радостно определил Джон, выпуская новую серию пузырей.

– Щука… – Покорно согласилось существо.

– Ты можешь рот не открывать. – Старомодно склонила она голову.

– Захлебнесси. Говори со мной ментально.

– Ментально это… – Напрягся Джон. Разумеется, он это подумал. Говорить на глубине почти в десять метров было все-таки затруднительно.

– Это мысленно. – Щука дернула хвостовым плавником и подплыла ближе.

– Только, точнее думай. Проще.

– Хорошо… – Согласился Джон.

– Вы… Ты… То, есть…

– Да, Боже ты мой! – Шевельнулась рыбина.

– Не хочу я тебе ничего продавать! И никто в меня не это… Не мутировал то есть… Не нужны мне твои доллары! Оставь их себе… Животная я! Настоящая!

–Рыба то есть. Щука точнее.

– А торговля? – Нахмурил брови Джон. Длинные волосы, распятые слабым течением, норовили залезть в глаза. Он старательно убрал их на затылок.

– Торговля? – Гневно осведомилась щука. – Путаешь ты меня с кем то, болезный! Я честно три века живу и еще не один с Божьей помощью честно отмотаю…

– Так зачем же я вам? – Удивился Джон. Он действительно удивился. За последние годы он встретил только одного человека, которому от него ничего не было нужно. Этим человеком был сумасшедший старик из Гарлема, называющий себя Санта-Клаусом- Первым.

Он под Рождество одевался в красный шелковый костюм, цеплял на подбородок ватную бороду на нос очки и ходил по улицам, улыбаясь и звоня в серебряный колокольчик.

Санта-Клаусы вторые и сотые к колокольчикам обязательно присовокупляли стилизованные под кружки для подаяния интерфейсы для пластиковых карт.

Джону говорили, что этот вид бизнеса позволял заработать приличные деньги. Но Санта-Клаус-Первый не имел такой кружки.

У него был лишь колокольчик и обезоруживающе добрая улыбка.

Он подошел тогда к Джону, пребывающему в чрезвычайно мрачном расположении духа, и просто сказал, что у него все будет хорошо.

Эта фраза до сих пор всплывала в его мозгу, когда становилось совсем невмоготу. – У вас все будет хорошо, молодой человек… – Вот так.

– Ага… – Снисходительно согласилась щука.

– Хороший дед. Нашей породы. Щукинской. – Джон забыл, что чудовище умеет читать его мысли и несколько смутился.

Это необычное событие было его маленькой тайной. Теперь о ней знал еще кто-то и Джону это обстоятельство не очень понравилось. Он был готов нахмуриться, но ощутил явную потребность в новой порции кислорода и решил свести странный диалог к более простым вопросам.

– И так… Госпожа… – Лучшего эпитета щуке он придумать не смог.

– Что вам нужно от моей скромной персоны? – Щука повернулась к Джону одним глазом и широко открыла зубастую пасть. Выпустила из глотки одинокий тощий пузырек и медленно опустилась на дно.

– Это тебе должно было быть от меня что то нужно… Я же все таки не простая щука… Вроде как сказочная… Тока вот артроз у меня. Веришь ли? Щука грустно посмотрела на Джона снизу вверх.

– Ты, милок, не знаешь, что такое с артрозом за просителями гоняться.

– А я проситель? – Удивился Джон.

– Он и есть… – Ответила щука. – Были же времена! Не я, за мной бегали!

– Ведрами ловили. Удочкой. Динамитом пробовали. А теперь сама просителей ищу. Ох, грехи мои тяжкие…– Щука нервно дернула хвостовым плавником.

– В общем, так, милок. Мне в соленой воде тяжко. Если ты в течение трех дней в море выйдешь или с неводом или с удочкой… Тока динамиту не бери…

– Уши от него болят… Лучше удочкой. Ты червячка, али хлебушка нацепи и в воду брось. А я подплыву вся такая важная. Расфуфырюся. За кручочек твой дерг! А ты меня в лодку и вывалишь…

– А я тебя просить буду. – Щука, увлеченная воспоминаниями, явно разволновалась. Глаза горели нездоровым энтузиазмом. Грудные плавники дергались. Спинной плавник то поднимался, то опускался.

– Отпусти меня Иван-царевич. Любое тебе изделаю. Толька скажешь по твоему, дескать, хотенью, и по моему веленью…

– А без удочек и сетей нельзя? – Удивился Джон.

– Вам, насколько я могу себе представить, не понравится разряд в три тысячи вольт. – Щука в ужасе попятилась.