Игорь Рябчук – Роман-трилогия «Миры ушедших богов». Книга третья: Великая нагайна (страница 4)

– По моим прогнозам, это продлится не более недели. Информация о людях, незаконно удерживаемых спецслужбами, достигла сначала их родственников, а затем получила всемирную огласку. В центре Парижа начались массовые акции протеста с требованиями об освобождении прибывших с Терры землян. Давайте лучше обсудим наши ближайшие планы. Ишан, твой корабль летит с нами или сразу на Терру? И где будешь находиться ты сам?

– Однозначно мы летим следом за вами. А вот где мне находиться, вопрос не ко мне, а к вам. Уместно ли будет – для репутации Таи – моё пребывание здесь?

Тая погрустнела, Адам промолчал, я понял, что мне лучше быть на борту «Вояджера».

– Понятно, что желание поделиться событиями прошедших лет очень сильно. Даже сейчас, говоря об повседневных планах с вами, я невероятно счастлив, но давайте не будем делать глупостей, которые в будущем могут нанести нам вред, и потерпим ещё. А сколько, кстати, лететь?

– Сутки, Ишан, целые сутки, – с грустью ответила Тая.

– Ерунда. Я думал, дней десять, как до Терры. Один день как-нибудь переживём ради соблюдения приличий.

Тая согласилась, хотя было видно, что на время полёта она строила другие планы. После нашего совещания я вернулся на «Вояджер», что называется «с вещами», к радости моих друзей.

– А вот и наш шеф-повар. Я Сергею рассказывал, как ты умудрился из эрзац-продуктов деликатесы приготовить, а он не верит. – Меня встретил повеселевший пилот.

– Надеюсь, в этот раз не придётся готовить из чего попало. Сергей, твои люди справились с закупкой провианта?

– Объявлена девятичасовая готовность. Они двигаются к точке сбора под видом туристического слёта. В целях безопасности все прибудут туда одновременно, но груз уже на месте. Для исключения удалённого слежения на последнем этапе все отключат коммуникаторы.

– Расскажи, что за люди к нам присоединятся?

– Как ты и рекомендовал, только семейные, те, кого мы знаем лично. В спецназ и так людей тщательно отбирают, а эти ещё и проверены в боевых ситуациях. Много желающих появилось из-за последних событий в Африке. Где-то с полгода назад наш отряд экстренно отправили для стабилизации ситуации с повстанцами в Чаде, а по факту пришлось подавлять голодный бунт мирных жителей. Если до этого у бойцов только иногда возникали вопросы, почему гражданских людей, живущих в северных лесах, называют террористами и приказывают сжигать их дома, а их самих свозить в лагеря, то в Чаде была поставлена просто бесчеловечная задача: фактически от нас требовали заниматься геноцидом – травить газом ни в чём не повинных людей, умирающих от голода. Мы отказались. Члены моего отряда отдали им все свои пайки и вернулись в расположение, нарушив приказ. После этого всех нас лишили месячного жалования, а командира сняли с должности. В делах появились отметки о неблагонадёжности, а с такой «чёрной меткой» карьеру уже не сделаешь.

Вот так и зародилось недовольство в полку. А деваться некуда: СБ ООН кого угодно достанет. Мы все на особом контроле, каждый прошёл снайперскую подготовку, может работать подрывником. Ходили слухи, что нас хотят по-тихому ликвидировать, как отбракованных щенков. Масло в огонь подлил случай с одним рядовым – из наших, – который якобы погиб в аварии. Точно сказать сложно, подстроена она была или нет, но разговоров прибавилось. Если разрешите, я бы записал публичное обращение и перед тем, как покинуть Землю, опубликовал его в сети. Нас ведь попытаются облить грязью – близкие и друзья должны знать правду.

– Нет проблем, делай, как считаешь нужным. Но сначала нужно закончить начатое. Это только кажется, что всё просто, но сейчас всё внимание военных, полиции и даже госбезопасности приковано к нам. Такой наглости, какую мы позволяем себе, они отродясь не видели.

Техники Таи установили на наш «Вояджер» дополнительный источник питания и генератор силового поля, так как с вероятностью в восемьдесят девять процентов нас попытаются сбить ракетами «земля-воздух» из старых систем ПВО, где ещё был режим автономной работы без управления через орбитальные спутники. Подарок, конечно, царский – Зак просто сиял от счастья, приятно было посмотреть на него. Но когда пришло время спускаться с орбиты на поверхность, никто больше не улыбался. На корабле царило тревожное ожидание.

Получив сигнал от людей, ожидавших нас на заброшенном аэродроме, Зак доложил Адаму о начале операции. После этого наш корабль вошёл в плотные слои атмосферы. Благодаря защитному полю нам удалось избежать иллюминации, однако наивно было полагать, что мы останемся незамеченными. Оставалось полагаться на три наших основных преимущества: скорость, внезапность и защитное силовое поле.

Посадочная площадка не была освещена – из соображений безопасности. Но Заку и не нужны были посадочные огни – наша система навигации позволяла сажать корабль в условиях нулевой видимости с точностью до пятнадцати сантиметров.

Все собрались в рубке, даже Полина с Катей не спали. На мониторах виднелись выделенные тепловизором многочисленные красные точки – люди, прячущиеся за деревьями. Груз был размещён в десяти метрах от намеченного места посадки. «Вояджер», отключив защитное силовое поле, встал на посадочные опоры и замер, шипя выбросами охладителей.

– Открываю аппарель грузового трюма, идите контролировать погрузку, – скомандовал Зак.

Мы с Сергеем вышли на бетонную полосу аэродрома, по которой небольшими группами уже бежали люди. Прожектор корабля освещал открытый трюм и груз на полосе. Зак мастерски выполнил посадку – носить вещи придётся всего метров пять до корабля, и трюм был открыт в нужном направлении. Люди бежали медленно. Мужчины держались рядом с жёнами, некоторые несли на руках детей. Казалось, время замедлилось. Наконец первые пассажиры поднялись на борт.

Сергей показывал женщинам и детям их каюты, отправляя мужчин заниматься погрузкой вещей на борт. Я крепил в трюме сетками тюки, которые мне закидывали снаружи. Была видна выучка этих людей: они делали всё быстро, чётко, без устали, мгновенно выстраиваясь в цепочки. А вот я взмок – с такой скоростью в меня летели тюки. Сергей, увидев это, жестом показал паре мужиков помочь мне. Через полчаса гора вещей без следа исчезла в «брюхе» нашего корабля. Не верилось, что мы смогли так быстро погрузить всё на борт. Я даже немного растерялся, когда в трюм перестали закидывать вещи, думал, на нас напали. Бойцы, вбежав внутрь, стали искать глазами откидные сидения с ремнями, к которым они привыкли на десантных бортах.

– Кажись, всё. Игорян, летим? – сказал Серёга, вытирая рукавом пот с лица.

– Да. Я в рубку, а ты тут позаботься о людях.

Сергей мгновенно скомандовал:

– Внимание! Всем занять места на кроватях. Стараться находиться как можно дальше от внешней обшивки – можем попасть под обстрел. Женщины и дети уже в каютах. Держаться, не вставая, до выхода на орбиту.

В рубке я занял кресло рядом с Заком. Пилот начал взлёт. Наружные камеры показали, что старое бетонное покрытие аэродрома, не выдержав веса корабля, раскрошилось и разлетелось в стороны под напором струй раскалённых газов, вырывавшихся из дюз. Набор высоты проходил штатно. Вдали стали видны огни городов. Вдруг нас тряхнуло, на нескольких камерах изображение побелело.

– Что это было, Зак?

– По нам открыли огонь, бьют ракетами класса «земля-воздух».

– Это опасно?

– Скоро узнаем. Ещё пять штук на подлёте, а нет, вру, восемь – откуда-то с моря ещё три запустили. Придётся менять траекторию. Понадеемся на их малый радиус действий.

– Как думаешь, давно они нас засекли?

– Судя по времени пуска ракет после нашего старта, да. Нам позволили собрать людей, чтобы уничтожить всех скопом. Скорость на старте низкая, тепловое пятно большое. Большой корабль – удобная мишень.

«Вояджер» снова тряхнуло. В каютах послышались испуганные женские крики. Если бы я не был пристёгнут ремнями в кресле, то костей бы не собрал. Всполошился даже мой каменный друг на орбите:

– «Вояджер», по вам идёт массовая ракетная атака. Ускоряйтесь, эмиттеры силового поля долго не продержатся.

В подтверждение этих слов очередной удар ракеты сбил нас с курса. Раздался вой сирены, загорелся красный сигнал разгерметизации. Пока пилот возвращал машину на курс, я побежал искать повреждения корпуса. Куда пришлись попадания, стало понятно очень быстро – из трюма послышались крики боли, отрывистые команды, скрежет металла.

Вбежав туда, я увидел нехорошую картину: пять человек были ранены, около четырёх квадратных метров внешней обшивки изрешечены поражающими элементами. Могло быть и хуже: если бы боевая часть ракеты попала в рубку или в один из двигателей, то мы все были бы уже мертвы. Бойцы расчищали подходы к повреждённой обшивке, а значит, мне нужно было срочно принести средства экстренной герметизации – кроме нас с Заком, никто не знал, где хранятся эти ремкомплекты. Но сначала я доложил ситуацию пилоту. Если он выведет корабль в безвоздушное пространство – быть беде.

– Зак, в трюме множественные пробоины внешнего корпуса, есть раненые. Дай нам хотя бы десять минут на ремонт.

– Поторапливайтесь. Я лечу на юг параллельно поверхности. Последняя ракета упала, исчерпав топливо, но если будет новый пуск с районов под нами – мы трупы.