Игорь Рябчук – Роман-трилогия «Миры ушедших богов». Книга третья: Великая нагайна (страница 13)

– Спасибо, Адам, этого достаточно. Как тебе здесь?

– Очень простенько. Даже не интересно – примитивные технологии. Корабль под моим полным контролем, а они этого даже не замечают.

– Собери всю полезную информацию с накопителей, и пойдём назад. Мне не терпится показать тебе хижину в лесу.

Очнувшись в машине, я почувствовал слабость, глаза буквально слипались, сильно хотелось спать.

– Сможешь повести? В навигаторе есть отметка «избушка».

– Отдыхай. Разбужу, когда доедем, – ответил шалаграм.

Возле дома мы оказались уже на закате. Спина болела после сна в неудобном положении, зато силы вновь вернулись ко мне.

– Ну здравствуй, избушка!

– Ты в ней ИИ установил?

– Нет, просто так принято. Когда построишь дом своими руками, поймёшь.

– Я и без этого понимаю. Отличное место, мне тут нравится. Видел речку на карте – можно я днём в ней полежу?

– Организуем. Нашёл что-то полезное в их компьютерах?

– Стандартный набор: переговоры, распоряжения, маршруты. Кстати, они тут часто бывают, а про гравитацию врут – она им подходит. Причём настолько, что планируют переселить сюда десять миллиардов своих сородичей. Очень плодовитая раса. Однако вы им все планы спутали. Флот насчитывает больше тысячи различных кораблей. Они активные члены Торговой федерации, богатая раса. Хотят, чтобы ты стал их марионеткой, который доложит императору, что он сам организовал миграцию коши на Терру. Жабы боятся открытого конфликта, так как сильно уступают империи в военном плане, да и вообще в технике. Если не подчинишься, они тебя убьют. Предлагаю обратиться за помощью к ванарам, нам одним будет сложно выстоять против целого флота боевых кораблей.

– Чтобы ванары вмешались, нужны веские основания. Давай так: спровоцируем их, соберём доказательства, а уж потом попросим защиты у империи. Со своей ловушкой коши перехитрили сами себя – грех этим не воспользоваться. Подождём второго акта спектакля.

Несмотря на поздний час, коммуникатор подал сигнал входящего вызова.

– Добрый вечер. Вас беспокоит Алан Моро. Я назначен Советом поселения руководить работой Контрольно-ревизионной комиссии.

– Здравствуйте, месье Моро. Вы по поводу сыра?

– Да-да, сыра. Пьер сказал, что вы отказываетесь возвращать его.

– Это невозможно, так как его у меня уже нет. Я его подарил.

– Кому?

– Людям, которые помогли мне в одном важном деле.

– Боюсь, его придётся забрать и вернуть на склад.

– Это исключено.

– Тогда я буду вынужден принять административные меры.

– Я мог бы компенсировать его стоимость из личных средств или привезти такой же сыр в следующий раз.

– Само собой, но боюсь, этим дело не ограничится. Вы нарушили правила учёта и хранения материальных ценностей, а закон у нас для всех один.

– Какое наказание мне грозит?

– Решит Совет. Я внесу этот вопрос в повестку следующего заседания.

– Спасибо за звонок, месье. Доброго вечера.

– И вам.

Сняв ком с руки, я помассировал предплечье, а потом, выключив, убрал устройство на полку. Хотел вытащить наушник, но вспомнил, что он нужен для связи с Адамом.

– Судьба благоволит нам, дружище, посылает прекрасную возможность убить двух зайцев одним выстрелом.

– Даже обычные земные поговорки звучат очень жестоко. Что ты этим хотел сказать?

– Будем достигать своих целей красиво. Поищи-ка мне информацию об этом Моро. Чую, что он неспроста ко мне прицепился.

Долго отдыхать в лесной избушке нам не дали. Через два дня был назначен Совет, на котором в числе прочего значился пункт: «вопрос КРК о привлечении к ответственности должностного лица за растрату». Нам с Адамом хватило этого времени на подготовку. Стоя у входа в администрацию, мы обсуждали последние детали.

– Если наше шоу не произведёт должное впечатление, просто вернёмся в хижину. Пусть живут как хотят.

– А если тебя схватят и поведут в тюрьму?

– Не говори глупостей. Никто меня не схватит, да и тюрьмы у нас нет. Всё повторяется – как с жабами: чиновник перехитрил сам себя, а теперь пытается блеснуть непредвзятостью. Чистой воды везение, и грех им не воспользоваться. Пока они будут страдать от чувства вины, я раз, раз – и в дамки.

– Иди уже, стратег кухонный.

Я хотел ответить на «кухонного», но заседание уже началось. Пришлось поспешить занять место за круглым столом, чтобы ничего не упустить. Сегодня все были какие-то невесёлые: обсуждали распределение новых комбайнов без энтузиазма, выслушали мой доклад о переговорах с жабами и, не став ругать за отказ встретиться с представителем, перешли к следующему вопросу. Мы достигли последнего пункта повестки.

– Господин Моро хочет высказаться по своему профилю, так сказать. Прошу, вам слово, – сказал Баринов, откашлявшись.

– Ещё раз приветствую вас, коллеги. Напомню, не так давно мы решили ввести строгую отчётность и дисциплину в вопросах хозяйственной деятельности нашего предприятия… Простите, поселения. Вы сами просили меня быть беспристрастным, поэтому я, выполняя решение высшего руководящего органа, должен доложить о неприятном инциденте. Работником комиссии была выявлена растрата двенадцати килограммов французского сыра Пармезан. Этот редкий и ценный, а по сути – бесценный, продукт должен был радовать горожан в кафе и ресторанах. Однако достался он одному человеку. Это несправедливо! Поступок совершил тот, кто должен подавать пример другим…

Баринов не выдержал, хлопнув ладонью по столу.

– Я же просил: коротко и по делу. Неужели это так сложно?!

– Конечно-конечно, простите, коллеги. Я просто пытаюсь донести до вас всю картину целиком, не давая оценки…

Баринов с хрустом сломал карандаш.

– В общем, господин Ишан самовольно взял сыр себе и отказывается его возвращать, игнорируя наши требования. Совет – последняя инстанция, способная на него повлиять. Давайте заслушаем его и примем коллегиальное решение о мерах воздействия.

Теперь не выдержал Мазуров:

– Отдай ты им этот сыр, дался он тебе? Купишь потом в магазине. Или я тебе куплю.

Вот и пришло моё время выступить. Долго же я этого ждал.

– Сыр не верну, я подарил его другу, который помог в переговорах с комиссией ванаров. Что будете делать?

Повисла тишина. В глаза мне никто не смотрел. Не дождавшись ответа, я продолжил:

– Пока меня не было, вы решили создать ревизионную комиссию. Что дальше? Полиция? Тюрьма? Шпионы? Тут прозвучало, что имела место несправедливость по отношению к остальным людям. Мой учитель говорил: место, где царит справедливость, называется Ад. Там черти, которые считают себя лучше и сильнее других, мучают тех, кто однажды оступился. Рай же – обитель тех, кто прощает и умеет любить. Все ошибаются, безгрешных нет. Справедливость – штука обоюдоострая: если требуешь её для других, будь готов, что потребуют и для тебя.

Моро, подскочив с места, как пружина, громко затараторил:

– Мы готовы простить вас, но я категорически не согласен со сказанным. Всё это сентиментальный анархический бред!

– У меня есть один дар – дар убеждения. Я обещаю, что к концу собрания вы измените своё мнение, приняв мою точку зрения. Запомните мои слова, господин Моро. Итак, мы знаем только одну систему управления обществом – земную. Сейчас сделан первый шаг к её воссозданию на Терре. Как только замаячили большие проекты – потерял ценность отдельно взятый человек. Мы считаем центнеры, вычисляем прогрессию на десятилетия, мыслим миллиардами, переставая добавлять в эту фразу слово «человек». А ведь многим из тех, кто сейчас своими мозолистыми руками ведёт комбайн, уже за шестьдесят. Они мечтали о космосе, хотели увидеть иные миры, встретиться с представителями других разумных рас. Из-за нашей гонки за большими цифрами они могут этого не успеть. Каждый новый приобретаемый нами корабль – грузовик, каждая купленная машина – комбайн. Я предлагаю подумать о людях. Пусть у нас уйдёт больше времени на освоение планеты, но мы же можем из следующего купленного корабля сделать круизный лайнер и реализовать мечты тех, кто создал поселение, построил Гефест.

Моро поднял руку.

– Простите, что перебиваю, но какое отношение это имеет к повестке?

– Спасибо, что напомнили. Возьмём подростков. Им хочется кататься на машинах – в этом возрасте все любят скорость, адреналин. Три дня назад детишки решили устроить гонки на складе запчастей. Это были Поль Моро и Жак Дюран. Они врезались друг в друга, разбив новые погрузчики, привезённые с Кишкинды. Поль позвонил папе. Тот приехал, понял, что ущерб велик, и не придумал ничего лучше, чем инсценировать самопроизвольный обвал стеллажей. После этого погрузчики, которые ещё можно было отремонтировать, были уничтожены.

– Это ложь! Жалкая попытка оклеветать меня и мою семью!

– Быть голословным не в моих правилах. Изучим имеющиеся доказательства.

Над столом появилось изображение с камер наблюдения: глава КРК кувалдой выбивает опору стеллажа – и вся конструкция падает на две разбитые машины.

Члены Совета замерли, шокированные увиденным. Возникшую тишину нарушил тихий стон Мазурова:

– Ах ты, сучонок. Я ж тебя своими руками придушу…

– Спокойствие, только спокойствие, Павел Николаевич. Это ещё не вся история. На следующий день, когда прилетел я, работник КРК, Поль Моро, обнаружил исчезновение кружочка сыра, о чём доложил папе. Тот решил заручиться моей поддержкой на случай, если правда о разбитых машинах каким-то образом всплывёт. Он надеялся, что я попрошу его об одолжении, он согласится, и я окажусь у него в долгу. Теперь вопрос к вам, господин Моро: вы всё ещё настаиваете на принципе справедливости? Возместите стоимость этих машин или попросите понять и простить?