Игорь Рябчук – Роман-трилогия «Миры ушедших богов». Книга первая: Шалаграм (страница 16)

– Я знаю, что ты с дедушкой жил, а потом он умер. А родители твои где?

– Не знаю, у меня не было родителей, Дед меня забрал из приюта.

– Родители у всех есть, надо просто найти их или узнать, кто они были. Тебе разве не интересно?

– Нет. Если бы даже захотел, то как?

– Надо сначала захотеть, мама говорит: «Мысли материальны: если захотеть и постоянно думать об этом, оно обязательно случится».

Я промолчал – не хотелось спорить, а после, не сдержавшись, зевнул.

– Пойду спать. Приятных сновидений тебе, пусть кошмары больше не снятся.

Валерия, похожая на привидение в своей ночной рубашке в лунном свете, ушла, тихо закрыв за собой дверь. Больше мне кошмары этой ночью не снились.

Непривычно было проснуться в настоящем доме после нескольких месяцев жизни под открытым небом, и ещё немного неловко сидеть за столом с семьёй, которая в одночасье приняла меня как близкого родственника.

– Валерия! Не бренчи ты так ложкой! Сколько можно говорить?

– Тысяча извинений! – проговорила Валерия, ещё сильнее стуча ложкой о края кружки, размешивая сахар в чае.

На завтрак были кукурузные хлопья с йогуртом. Я бы предпочёл овсяную кашу, но и так сойдёт. Можно было бы приготовить, мне предлагали, однако времени до прихода главы рода Кузнецовых оставалось мало. Нет, я не проспал, просто лежал в постели, пока не постучали в дверь, позвав к столу. Очень хотелось поваляться, почитать новости в сети, поразмышлять. Из головы не выходили слова Валерии о родителях. Может, правда, если сильно захотеть, получится узнать, кем они были?

– Всем доброго утра! – раздался голос Юрия Михайловича, вошедшего в кухню. Взяв апельсин из вазы на столе, он стал чистить его ножом. В воздухе появился приятный цитрусовый аромат.

– Я забираю Дмитрия часа на три, не меньше.

– Пообедаете сегодня с нами? – спросила Света Юрия Михайловича.

– Я, похоже, сегодня вообще без обеда останусь, опять Карпов срочное собрание Совета назначил, утром сообщение прислал.

Я, наклонившись к Валерии, спросил:

– А Юрий Михайлович в руководство общины входит?

– Тебе не сказали? Скромничают родители, дедуля у нас крутой – руководит департаментом общественных связей.

– Всё, Дмитрий, если ты готов, поехали.

В этот раз вести флаер мне не дали – водительское место занял Кузнецов старший. Поднимая машину, он начал рассказывать план нашей с ним экскурсии:

– По традиции начнём с дома-музея Льва Николаевича Толстого, потом покажу главные улицы, центральную часть поселения. Дальше останется заглянуть на производство и учебный кампус. Было бы лето – рванули в поля, но сейчас там делать нечего – только грязь месить.

В музее было довольно скучно. Ходить по комнатам, заставленным старой мебелью с бытовыми вещами, в полной тишине – что может быть в этом интересного? Атмосфера старого, давно нежилого пространства противоречила попыткам персонала музея воссоздать и передать атмосферу быта семьи Толстых.

– Наверное, тут хорошо снимать историческое кино, – сказал я.

– Это вряд ли. Идеи Льва Толстого не в чести у современной власти, предпочитают предать забвению. Хотели вообще музей закрыть – мы его успели выкупить. Ты что-то читал из его работ?

– Нет, в школьную программу не входило, а сам никогда не интересовался. Что он такого написал или сказал, что властям не понравилось?

– Почти всё: предлагал закрыть бойни, бороться с пьянством, создать новую образовательную систему для детей, где не будет насилия и различной пропаганды, а будут учить доброте с правдивостью. Сейчас всё наоборот: тотальный контроль. Родил ребёнка – сразу государство на него планы строит, а чтобы не сомневался в уготовленной ему судьбе, есть школа, где за десять лет специально обученные люди сделают из него штампованную деталь для государственной машины. Даже этого мало показалось: разрешили лёгкие стимуляторы, а ведь это наркотики. Теперь не только работать приходится на них, но и всё заработанное отдавать. Кормят людей такой гадостью, что здоровья никакого не остаётся.

– Думаете, это всё специально сделано?

– Хочешь понять, как всё устроено, – следи за деньгами. А они приведут тебя к корпи – тем, кто монополизировал всю торговлю и производство. Дюжине семей принадлежит восемьдесят процентов всех богатств мира, государственная машина – просто обслуживающий персонал. Вот ты не хочешь чип вживлять, так? А ведь мало кто знает, что не для всех эта процедура обязательной является. Корпи ID не получают, им достаточно фамилии, имени, отчества. А если возникают сомнения, то сканер ДНК покажет их принадлежность к знатному роду, позаботились – создали базу данных с образцами избранных. Живут они в отдельных охраняемых секторах, пьют чистую воду, едят не модифицированную еду, носят одежду из натуральных тканей, в армии не служат, полиции не подчиняются. Как можно назвать такую группу людей?

– Не знаю. Может, избранные?

– Можно и так! Только никто их не избирал – они сами всё захватили, а значит, кто они?

– Захватчики?

– Вот это уже ближе к правде: захватчики или оккупанты. А живём мы на оккупированной территории.

– Как-то мрачно всё получается.

– Тут ты прав, я утрирую. Есть те, кто не поддался, такие, как ты, твой дед, староверы или наша Поляна. Только вот что случилось с твоим дедом? И что будет, если ты пойдёшь в социальную службу?

Выйдя из музея, мы продолжили разговор, сев на скамейку.

– Давай я расскажу. Сначала о тебе соберут всю информацию, имеющуюся в базах данных полиции и других подобных ведомств, сделают медицинский осмотр, определив биологический возраст. Он в любом случае будет меньше восемнадцати лет, даже если тебе двадцать. Несовершеннолетний, без родителей – идеальный товар для покупателей. Так они называют представителей спецслужб, органов власти, управления. Тебе вживят микрочип, в базе появится отметка о новом гражданине с биологическими данными типа ААА. Молодой, полностью здоровый, без родственников. Очень быстро поступит заявка на перемещение тебя в определённое ведомственное учебное учреждение. Ушлые социальные работники имеют личные контакты с рекрутёрами из ведомств. За отдельное вознаграждение им первым сообщают о появлении кандидата. Там тобой займутся психологи, ты окажешься в социальной среде сверстников, преподавателей, начальства, где сформируются твои новые ценности. Через пять лет из кадетского корпуса выйдет другой человек, готовый служить государственной системе, выполняя приказы беспрекословно. Оно бы всё ничего, если бы служить не приходилось скупым и порочным людям. Тем, о которых мы говорили в начале беседы.

– А религию зачем запретили?

– Её ограничили, а не запретили. Оптимизация процесса управления, так сказать. Их аналитики заявили, что либо нужна одна общая подконтрольная государству религия, либо нужно прикрыть все. Общество должно быть стабильным, спокойным, а различные религиозные группы являются перманентным источником конфликтов. Сначала действительно хотели запретить полностью исповедовать религию, даже носить религиозные символы, но потом быстро поняли, что религиозные общины – ценный источник морально и физически здоровых детей. С тех пор сдерживают распространение религии злобными сюжетами в сети, при этом сами общины не трогают. Создали новую идеологию, основанную на стремлении человека в космос. Обрати внимание, что дата принятия нового закона «О религии» и обнаружение корабля пришельцев в глубине Луны совпали. Прорывные технологии, перспективы освоения космоса… Всем стало не до веры в Бога.

– Выходит, Ясная поляна – это убежище для тех, кто не хочет работать на корпи?

– Все мы так или иначе работаем на них, даже если просто платим налоги, а цели наши куда более амбициозные: сохранить всё многообразие культуры человечества и постепенно вернуть людям утраченные ценности, которые теперь принято считать патриархальными.

– Разве такое возможно?

– Мы верим в это, и воспитываем тех, кто, рано или поздно, начнёт процесс пробуждения человечества от иллюзии и апатии. Не подумай, что мы тут готовим революционеров или террористов, настоящий переворот должен произойти не на площадях, а в умах людей, а для этого нужны учителя. Лишь через образование можно добиться социально значимых изменений.

От такого количества информации у меня голова пухла, начали болеть виски. Заметив моё состояние, Кузнецов, подняв руки, сказал:

– Всё, всё! Вижу по глазам: перегрузил я тебя. В этом месте находит на меня иногда…

Из всего жилого кластера интересным оказался только центр. Небольшой парк с фонтаном и детской площадкой, а вокруг магазины, кафе, парикмахерская, пункты выдачи заказов, мелкие лавочки и даже фитнес-центр. Здесь уже кипела жизнь: гуляли мамочки с колясками, слышались детские голоса, на скамейках, как положено, сидели старики, кормившие голубей семечками. Провинциальная идиллия. В витрине парикмахерской висел рекламный постер модной мужской стрижки, моё отражение в стекле было прямой его противоположностью. Отросшие волосы смотрелись неопрятно, подчёркивая, нездоровую худобу лица. Денег на стрижку не было, но Юрий Михайлович обещал показать производственную зону поселения, и я надеялся, что там найдётся для меня работа.

Дорога от центра Ясной поляны до производственных цехов заняла минут двадцать, что по местным меркам довольно долго. Я думал, что это будет одно фабричное здание с парковкой, но всё оказалось устроено немного иначе. Кластер производства состоял из полусотни различных ангаров, у стен которых были организованы парковки с оборудованными над ними навесами. Повсюду нанесена дорожная разметка, указывающая направление движения к нужным воротам и местам стоянки. Выглядело довольно сложно, что неудивительно – производство насчитывало сотни наименований продукции, таких как консервированные, замороженные и свежие овощи, ягоды, соки, соусы, джемы.