Игорь Ртутин – Хранитель Москвы (страница 6)
Хранитель поднял руку. Очень медленно.
Как будто пытался дотронуться до стекла монитора.
Николай тоже поднял руку – неосознанно, подчиняясь импульсу, который не мог объяснить.
И в тот же миг…
Свет в комнате погас.
Абсолютная темнота.
Даже приборы не горели.
Сердце Николая ударило сильно – единственный звук в чёрной пустоте.
И затем…
в этой тьме…
раздался голос.
Тихий.
Глухой.
Будто говорили из-под слоя воды.
– …слышишь?
Николай выронил ручку.
Он не мог пошевелиться.
Голос был коротким.
Единственным.
Одним словом.
Но это слово перевернуло всё.
Потому что оно было не чужим.
Не отдалённым.
Не искажённым.
Оно было **его собственным голосом**.
Семилетним.
Тонким.
Испуганным.
Тем самым – из кухни.
Тем самым – что убил мать.
– …слышишь?.. – повторил голос.
В темноте.
Из пустоты.
Из прошлого.
Хранитель смотрел на него.
Теперь – по-настоящему.
Часть 5
Тьма плотнела, словно стекала со стен.
Она была не пустотой – она была вниманием.
Чужим и в то же время своим.
Голос повторил:
– …слышишь?..
Но теперь это было не просто слово.
Это был вопрос, пробивающийся из самых глубин его памяти.
Николай почувствовал, как тяжелеет дыхание.
Как будто внутри грудной клетки кто-то раскрыл старую, зажившую рану.
Он попытался сказать хоть что-то.
Но горло не слушалось.
Вспыхнул свет – тусклый, аварийный.
Комната озарилась красноватым сиянием, словно уже горела, но без огня.
Экран загорелся рывком.
Хранитель был на месте.
Стоял в центре чёрной воронки – высокий, будто собранный из тени, но в очертаниях угадывалась сила.
Не хрупкость, не призрачность.
Именно сила.
И – невозможное – глаза.
Не нарисованные спектром, не иллюзия.
Полосы света, подобные отблескам на глубокой воде.
Они смотрели прямо на него.
И в этих глазах – не агрессия, не ярость.
А… ожидание.
Будто Хранитель терпеливо ждал, когда Николай сделает шаг.
– Это невозможно… – выдохнул он.
– Слышишь, – сказал Хранитель.
Теперь голос был не детским.