Игорь Ртутин – Хранитель Москвы (страница 2)
Хранитель – легенда. Тот, кто десятилетиями поддерживал равновесие остаточных волн резонансного оружия. Тот, благодаря кому Москва ещё дышала.
– Почему я? – спросил Николай.
– Потому что ты лучший по низким частотам. И потому что сигнал, который исходит от Хранителя… стал иным.
Он включил запись.
Экран планшета поглотила абсолютная чёрнота.
Не цвет.
Не оттенок.
Пустота, которая не должна существовать.
У Николая пересохли губы.
Что-то внутри него – очень древнее, очень личное – отозвалось болью.
Он уже слышал подобную пустоту. Однажды. В детстве.
Когда его крик убил мать.
Часть 2
…Он уже слышал подобную пустоту однажды.
В тот день кухня была маленьким островком света. Мать что-то резала, тихо напевая себе под нос – и вдруг он, семилетний мальчик, испугался тени у окна. Испугался так сильно, что внутри что-то сорвалось.
Крик вырвался сам собой. Пронзительный, режущий, нечеловеческий.
А потом – падение. Тишина.
И пустота, от которой мир провалился куда-то в холодную яму.
Николай резко выдохнул, возвращаясь в кабинет.
– Это… не звук, – сказал он медленно, почти чужим себе голосом. – Это отсутствие звука.
– Пустота, – подтвердил Громов. – И она сводит наблюдателей с ума за сорок пять секунд.
На экране чёрная воронка будто пульсировала. Николаю казалось, что она смотрит на него.
– Завтра – на точку S-13, – продолжил Громов. – По протоколу 8/З-45.
Николай поднял глаза.
– Контакт?
– Нулевой. Только наблюдение.
– Сигнал?
– Фильтрация на твоё усмотрение. Ты – визуализатор. Отчёты каждые три часа.
Громов говорил ровно, но Николай вдруг почувствовал под этим голосом дрожь – легкую, почти незаметную. Это был человек, который не боялся ничего… кроме звука.
Он кивнул. Он не любил вопросы. Он любил тишину.
Но сегодня тишина что-то от него скрывала.
***
Точка S-13 находилась глубоко под Москвой-рекой – там, где бетонные перекрытия ещё пахли войной, а трубы звенели от перепадов давления, как стальные жилы огромного зверя.
Коридор был узок.
Воздух – влажным и тяжёлым.
Глушители стояли вдоль стены, как стражники, повернув к проходящим пустые чёрные «глаза».
Сопровождающий шёл впереди – высокий, крепкий мужчина с оружием за спиной. Он двигался так тихо, что казался тенью.
Николай не спрашивал имени. Ему оно было ни к чему.
Каждый шаг отдавался в костях.
Он чувствовал, как пространство становится плотнее – будто сама Москва опускала над ним каменный купол.
– Здесь, – сказал сопровождающий, остановившись у тяжелой двери.
Дверь открывалась медленно, с почти неслышным скрежетом.
Николай шагнул внутрь – и пространство встретило его тишиной, которая показалась почти беззвучным воплем.
Комната была небольшой. Четыре стены, обитые звукопоглощающим материалом.
Пульт для подключения «слуховых линз».
Монитор с пульсирующей линией.
И под потолком – еле заметная вибрация.
Слабая, но упорная.
Она будто пыталась пробиться сквозь бетон.
Николай подключил аппаратуру.
Включил линзы.
Поток данных потёк на монитор – спокойный, ровный, как дыхание спящего зверя.
Но через минуту экран дрогнул.
Пульсация стала глубже.
Темнее.
Он резко переключил фильтр.
Потом второй.
Третий.
И тогда в визуальном спектре проявилось **что-то**, что не походило ни на один известный ему тип сигнала.
Пустота.
Но теперь – **живая**.
Она словно наблюдала за ним.
Горло перехватило.
Не от ужаса – от узнавания.
Это была та же пустота, что сидела внутри его собственного голоса с семи лет.