Игорь Ривер – Дороги в тенях (страница 22)

– Вот поэтому они и ценятся. Не так давно целая война была между бандитами, “Законом" и "Волей" из за них. Хороших мест мало, да! А рейдеров много.

– Кто победил?

– Никто. Про войну группировок мне приходилось слышать всякое. Версий того, как она началась, много. На самом деле ее, вероятнее всего, спровоцировали два мощнейших разряда, случившихся еще до войны. Они перекроили даже ее рельеф, открыв доступ к тем местам, которые раньше доступны не были. Те же самые заводи стал проходимыми из-за того, что под землей образовалось огромное количество пустот в карсте. Они заполнились водой и почва, бывшая раньше дном большого озера, поднялась на несколько метров. На новые территории пришли люди и началась стрельба, которая продолжалась примерно год-полтора. Война закончилась сама-собой, когда перебили самых ретивых.

Мы так и шли по склону холма, огибая заросшую травой лощину. Еще месяц – и эта трава поднимется на высоту человеческого роста, тогда соваться в нее будет опасно. Собственно это и сейчас рискованно. Там кровоед может прятаться, или стайка крысанов. Студент какое то время раздумывал, потом решил не изображать героя.

Солнце понемногу садилось. Тени от заводских зданий накрыли дорогу, решетчатые ворота и стоящий на спущенных шинах старый автобус. Пахло травой и немного дымом. Точно кто-то был в тех домиках, которые мы обошли. Ветер (довольно сильный) дул как раз оттуда, крутил на потрескавшемся асфальте какой то мусор, раскачивал решетчатую створку ворот и она жалобно поскрипывала. Внезапно мне совсем расхотелось идти к бункеру. Остаться до утра вот хотя бы в этом автобусе… Ван ушел шагов на десять вперед, я повернулась, чтобы догнать его и услышала негромкий, но резкий щелчок слева.

– Граната! Ложись!!!

Обычная РГ с начинкой из стальных шариков. Она выкатилась из под колеса автобуса, выдернутая наружу натянутой проволокой, которую задел Ван. Скоба торчала наружу. Сзади послышался топот. Студент рванулся, успел сделать несколько шагов вперед в попытке прикрыть меня собою. Бронежилет выдержит осколки, шлем на нем и не такое видывал, а руки-ноги… не оторвет, перевяжем. Но он не успевал, никак. Ван свалился, где стоял. Я тоже. Студент уже падал рядом со мной, когда граната взорвалась.

Самого взрыва я не услышала. Так оно и бывает, если он происходит рядом. Взрывная волна идет быстрее звука. Ее удар по барабанным перепонкам контузит их и слух на время пропадает, так что секунд десять после падения я слышала только тонкий писк, а потом уши будто мокрой ватой заложило. Удар об асфальт совпал с ударом волны. Меня оттолкнуло и перебросило через канаву. Бок онемел, зато внутри возникла и сразу исчезла резкая боль.

РГ почти не дает крупных осколков, а те, что есть, броню обычно не пробивают, даже легкую. Этот вошел глубоко и крови при этом почти не было. Плохо. Очень плохо. Внутреннее кровотечение, а осколок ушел куда то в район печени. Меня тронули за плечо. Ван, говорит что-то… Я показала рукой, что не слышу и отключилась, успев почувствовать, как меня поднимают на руки.

– Студент!

– Что?

– Ранена? Что будем делать?!

– Есть один вариант… – он задумчиво посмотрел в сторону завода. – Есть… Только мне он совсем не нравится.

…

Я чувствовала, как меня несли на руках, потом положили на что-то твердое. Боль была не такой уж сильной, но вот слабость… Рядом о чем то говорили. Потом меня снова подхватили на руки и перебросили на спину. Ручка рюкзака уперлась мне в грудь. Кое как удалось немного повернуться, отогнуть ее и посмотреть, куда меня тащат.

– Ван, останься здесь. Если почувствуешь, что голова болеть начинает, как перед разрядом, беги изо всей силы в сторону бункера и закрывайся там.

– А ты? Что делать будешь?

– Ты понял, что я сказал?!

– Понял.

– Здесь жди… – Студент на секунду задумался – до утра. Если не появлюсь, значит не появлюсь.

– Буду ждать…

Студент вместе со мною развернулся и побежал в темноту. Потом ее рассек луч подствольного фонарика. Он бил в пол, оставляя яркое, слепящее пятно, в котором мелькали то какие-то доски, то арматура, то ступени лестниц.

В голове мутилось. Я попыталась взяться за ремень рюкзака на груди у Студента. Он переместил меня поудобнее.

– Держись… Здесь не далеко… Черт, завалило!..

Как он что-то видит в этой темноте? Фонарик дает пятно на полу, диаметром сантиметра три. Он почти ничего не освещает, от пятна только тени по сторонам. Ему надо было нашлемный фонарь включить, у него же есть… На этой мысли я потеряла сознание.

…

Голова снова ударилась о что-то твердое. Я открыла глаза. Белый потолок был еле-еле освещен светом, идущим снизу. Похоже, тот же самый подствольный фонарик, а оружие лежит на полу. С меня стягивали ботинок. Зачем?

– С-с-с… – выдавить слово удалось не сразу. – Студент…

– Я здесь. Сейчас…

Второй ботинок стукнул по полу. Носки у меня сейчас, наверное, пахнут в самый раз для местной обстановки. Я повернула голову. Что-то слева отражало свет. Зеркало? Нет, скорее стекло. Аквариум и внутри… рыба, что-ли? На самом дне точно что-то было, но стекло отсвечивало и мне было не разобрать, что.

– Будет немного щипать. – сказал Студент. – Примерно, как йодом открытую рану смазать. Терпи и не дрыгай ногами.

Подрыгать ногами? В носках, которые три дня на них? Отличная мысль… Он снова подхватил меня на руки, отблеск фонаря ушел в сторону и я поняла, что лежит на дне аквариума. Мозг. Огромный мозг, размером вдвое больше моей головы. Если бы я могла заорать, я бы заорала на весь этот чертов подвал.

Вода была теплой, но это я поняла уже потом. Сначала мне она от испуга показалась ледяной. Студент осторожно положил меня в аквариум, поддерживая рукой голову, а я судорожно схватилась рукой за его разгрузку.

– Ногами не дергай. Вообще постарайся не двигаться. Он спит, разбудить его ни в коем случае нельзя. Поняла?

Я только и могла, что смотреть на него широко распахнутыми от страха глазами.

– Поняла?

– Поняла. Только я это… описялась.

– Это как раз не важно. Это его не разбудит.

– Кого "его"?

– Ну… его, – он показал глазами вниз. – Второй рукой можешь за край держаться?

– Да.

– Хотя нет, тогда у тебя ноги вниз опустятся. Лучше я тебя держать буду.

– Зачем это?

– Щиплет бок?

– Да. Терпимо, ничего.

– Это хорошо… Металл для него – лакомство. Вытянет осколок и растворит.

– Это… мозг что ли чей то? Мутанта какого то?

Студент вздохнул, потом сказал:

– Это котенок был. Или какой-то местный вид, вроде него.

– Что-о?

Неужели у меня еще остались силы удивляться? Котенок… Какая же тогда была кошка?

– Один из проектов “Единства”. Промежуточный эксперимент перед опытом с человеческим мозгом. Его извлекли и выращивали в питательной среде. Здесь была секретная лаборатория. Исследовали потенциал биологических объектов, воздействие биополя, возможности мутаций… Они успели перейти к экспериментам с человеческим мозгом, но потом лабораторию разгромили рейдеры. Вернее один рейдер. "Объект номер 2" был уничтожен, а этот уцелел и его нашли мы.

Свет от фонарика все так же бил в стену, слабо освещая потолок. Мои глаза привыкли к темноте и я различала уходящий во тьму широкий коридор, какую то мебель, стол, на котором лежала и краем глаза лицо своего спутника. Студент был без шлема.

– Он больше спит, чем бодрствует. Но когда не спит, то хочет играть. Тела у него нет, зато биопотенциал, как у гипнотизера. Крысана может заморочить, шнорха… Человека тоже может. Заведет сюда, бултыхнет в свою банку и снова спать на месяц-два, пока питательные вещества в растворе есть.

– А меня он?..

– Не бойся. Если не разбудишь – ничего не произойдет. У этой жидкости великолепные регенеративные свойства. Он как-то их поддерживает, даже спящим. Растворяет любой металл, заживляет раны. В него – Студент взглядом показал вниз – даже выстрелить можно и он восстановится, хотя мы конечно такой глупости никогда не делали.

– Откуда тогда ты это знаешь?

– У завров мозг в такой же жидкости плавает. И у гигантов она вместо лимфы. Видимо, одна и та же разработка.

Он замолчал. Все так же стоял рядом с аквариумом, поддерживая меня. Рану жгло уже гораздо меньше. Она будто онемела и на просвет было видно, как из нее иногда выплескивается и сразу исчезает маленькое бурое облачко. Кровь. Эта штука сейчас переваривает мою кровь. Я представила, как жидкость проникает в рану, промывает ее, подбираясь к застрявшему внутри кусочку стали. Боль сразу стала сильнее, или мне так только казалось?

Потом по коже что-то проползло. Заставив себя не вздрогнуть, я сказала:

– Там что-то есть.

– Нет там никого.

– По мне кто-то ползает.

– Это твоя одежда. Жидкость растворяет все омертвевшее. Кожу, ткань, пластик, резину… Очень активно растворяет металлы. Это пряжка от ремня поползла скорее всего.

– Да? Погоди, я что, голой останусь?!