Игорь Ривер – Dоminium. Черная планета (страница 27)
– В каком смысле "зачем"?
– Я тут уже давно. Видел, как люди бабки на ровном месте поднимали и как на том же самом месте ласты склеивали. Кому то ведь это надо, если уж случайности не случайны? Есть кто то, кто ею управляет, или хотя бы смотрит на нас и прикалывается?
Студент помолчал немного, потом ответил:
– Как Промзона возникла – я знаю. А вот зачем? Наверное это все-таки было неожиданным для создавших ее людей и что с нею делать, они так понять толком и не успели.
– Создали? Кто создал? – державший кубики Череп забыл про бросок.
– Ну что, долго будешь их вертеть?
– А, да! Сейчас. Полсотни запиши. Так что там с создателями?
– Уже ничего. Их нет.
– Что, разряд?
– Нет. Когда Промзона образовалась… Хотя лучше наверное начать с самого начала…
Первые поселенцы появились здесь сразу после того, как были получены данные о пригодности планеты к терраформированию. Они начали обживаться, построили первые поселения и заводы. Выяснилось, что флора и фауна планеты не агрессивна и переселенцы с Терры и других планет сектора начали прибывать во все большем количестве. В основном с Терры.
Места хватало на всех. За полсотни лет на Доминион прибыло около миллиарда человек. Никто не подумал о том, чтобы принять законы об ограничении рождаемости. Зачем? Планета большая и должна была по подсчетам ученых прокормить не меньше пяти миллиардов. Поэтому очень скоро количество людей удвоилось, а затем удвоилось еще раз.
К этому времени вся поверхность континентов была застроена. Для обслуживания такого количества народу требовалось все больше промышленных предприятий, которые к тому же решали проблему безработицы. Роботизация попросту не была никому нужна, хватало рабочих рук.
Умные люди уже тогда начали бить тревогу. Чем больше людей, тем больше нужно было создать рабочих мест, но промышленность, развивавшаяся экстенсивно, загрязняла планету. К ним никто не прислушивался. Переработкой отходов никто толком не занимался, их просто сбрасывали в океан. Атмосфера тоже была изрядно загрязнена. К этому времени относится создание первого жилого кластера, изолированного от окружающей среды. Это было воспринято, как панацея. Кластеры строились один за другим и быстро росли. Но для их постройки требовались ресурсы. Ресурсы производила промышленность, которая создавала и отходы. Круг замкнулся. Через сто лет после начала колонизации эндемическая биосфера планеты была практически уничтожена, а виды, завезенные с Терры, либо тоже погибли, либо мутировали.
Когда в кластерах оказалась половина населения, стало очевидным, что мир уже не спасти. На открытом воздухе было опасно находиться без противогаза, а океаны представляли собой радиоактивные помойки. Остатки людей были принудительно эвакуированы в жилые зоны. Снабжавшие их необходимым заводы остались снаружи.
Тем временем биосфера планеты не сдалась. Прошел ряд быстрых мутаций, появились новые виды растений и бактерий, устойчивые к радиационному и химическому заражению. По меркам Терры, где эволюция видов занимает тысячелетия, это произошло практически мгновенно. Разумеется, это заинтересовало ученых. На Доминион было отправлено несколько экспедиций и вскоре одной из них был открыт феномен планетарного биополя, которым он объяснил быстрые изменения в окружающей среде. Сразу же был сделан следующий шаг. Чтобы проверить свою теорию, сделавший открытие ученый попытался это биополе использовать. Была построена опытная установка и с ее помощью проведен эксперимент, который оказался удачным.
Это не было мутацией в прямом смысле слова, но человек этот качественно изменился. Теперь он не просто смог самостоятельно модулировать биополе, но и подключился к нему напрямую, как к компьютеру. Чтение мыслей и возможность внушения – это были самые малые проявления его новых возможностей. Была лишь одна небольшая проблема: он уже не мог отказаться от этого, но тогда это казалось мелочью.
Вскоре таких людей стало несколько. У них были общие интересы, они относились к одному кругу и поначалу их исследования рванули вперед с фантастической скоростью. Но выяснилось, что не все было так просто. Их экспериментальная установка продолжала работать и “измененных” (сами они себя назвали: “Единство”) становилось все больше. К ним присоединялись все новые люди и однажды некий лимит был превышен.
Биополе существует не само по себе. Оно – лишь производная деятельности живых существ. Возможность использования для хранения информации делает его универсальным инструментом общения и чрезвычайно ускоряет эволюцию, а та в свою очередь рано или поздно приводит к тому, что вид начинает ощущать себя частью чего-то большего, частью ноосферы. Для этого нужен разум и это очень важная ступень, но получилось так, что наука подняла на неё людей, когда те в подавляющем большинстве еще не были к этому готовы.
Все молчали. Потом Череп спросил:
– Вот, значит, откуда это взялось. А потом?
– Основа “Единства” не сразу поняла, что она натворила. – продолжил я.
Их разум был коллективным и намного превосходил возможности одного человека, но что происходит, они разобрались не сразу. Между тем, несколько тысяч людей, присоединившихся к биосфере вместе с ними, оставались людьми, каждый со своими желаниями и эмоциями. Если для учёных она была символом новых знаний, то для остальных она стала божеством, которое может исполнять все желания, если ему правильно помолиться. Разумеется сразу же нашлись "священники" и вожди, каждый из которых объявил, что только ему известна истина. Но биосфере не нужны были их молитвы.
Так “Единство” перестало быть единым и потеряло смысл своего существования. Основа попыталась исправить ошибку, но не сумела этого сделать. Началась борьба за контроль над установкой и ученые ее уничтожили. Изменения это не остановило и подавляющее большинство “измененных” пошло по пути приспособления к условиям Промзоны. Именно поэтому в Промзоне столько шнорхов и кровоедов. Уцелело относительно небольшое число людей, сумевших сохранить разум.
Это окончательно добило человеческую цивилизацию вне кластеров. Теперь в Промзоне остались только рейдеры и “изменившиеся”. Последних выживших “измененных” можно было пересчитать по пальцам.
– В общем умники перемудрили сами себя, – усмехнулся Алоха, катая в ладони кубики. – Так оно всегда и бывает, когда думаешь, что все на свете знаешь. Пятьсот. И еще пять. Партия.
– Ну и чем все кончилось? – спросил Череп.
– Чем? Да вот тем, что мы и наблюдаем вокруг. Заводы как работали, так и работают. Кластеры как стояли, так и стоят. Установилось неустойчивое равновесие между биосферой, “изменившимися” и остальными людьми. Заметь: не “измененными”.
– А в чем разница?
– В том, что мы понимаем простую вещь: мы – часть биосферы и любое изменение в ней – это изменение в нас.
– Сложно все…
Череп потянулся и зевнул.
– Да, – согласился я. – Это очень сложно – меняться, оставаясь людьми.
Седой сидел, перекатывая в пальцах кубики и думал о чем-то…
Глава десятая
Мы расположились в подлеске, надежно скрытые густыми кустами. Снега здесь не было и под ногами похрустывала замерзшая трава. Седого, судя по его виду, слегка трясло. Вряд-ли от холода, продрогнуть не должен. Нервишки шалят, вот что. Мандраж. Сейчас будет решаться, покинет ли он нас и в каком виде.
В бинокль блокпост был, как на ладони. На нем шла обычная, размеренная жизнь привыкших к опасности людей. Две невысоких вышки, на них часовые с пулеметами. Из-за забора видна крыша казармы. Ворота заперты изнутри, перед ними два бетонных блока. Как будто кто-то может рискнуть и прорваться из Промзоны на машине.
Впрочем… Техники брошенной тут хватает, топливо найти можно и при желании… Я прикинул, что забор не выглядит очень прочным и его вполне можно проломить, разогнав бронетранспортер. Пулеметчики ничего сделать броне не смогут, а пока гранатометы найдут, машины уже и след простынет. Хотя может быть там на вышках и гранатометы найдутся? Тоже не проблема. Часовые не прячутся, двум снайперам работы на пять секунд.
Ладно, все это лирика. Я переглянулся с Черепом и потянул из кармана рацию. Тот спросил:
– А точно услышат?
– Обязаны, – ответил я. – У них там приемник должен быть на аварийную частоту настроен. По крайней мере их приказ это предусматривает. Лишь бы радист куда-то не слинял.
– Кричи. Сразу все узнаем.
Я выкрутил ручку регулировки диапазонов на красное деление. Рация моргнула зеленым огоньком, пошипела немного, потом замолчала. Я надавил на тангенту и сказал:
– Блокпост-двенадцать! Блокпост-двенадцать! Ответьте!..
Щелчок отпущенной тангенты. Череп снова спросил:
– Блокпост-двенадцать – это их позывной?
– Да.
Я подождал еще пару минут и повторил вызов. Снова ничего. Либо радиста нет рядом с рацией на блокпосте, либо моя все-таки не перенесла срабатывания электромагнитной мины. Вообще-то защита на ней была и она успела отключить электронику, благодаря чему рация и пережила импульс. Но кто ее знает? Прибор-то сложный… Лежа на обледенелой листве, я покрутил ее в руке и, выждав еще минут пять, снова вызвал блокпост.
На этот раз динамик отозвался хрипом: