Игорь Раков – Исход (страница 1)
Игорь Раков
Исход
Глава 1 – Путь
Глава 1 – Путь
Улицы Свободного города были похожи на реки. Течения усиливались в районе развлекательных кварталов и почти пересыхали ближе к окраинам. Ярко раскрашенные одежды и вездесущие рекламные голограммы создавали ощущение плотного, токсичного потока, что тек сквозь вены этого города.
Жители, подобно маленьким кровяным клеткам, курсировали в организме чудовища. Преследуя свои цели, они не подозревали, что оно питается ими, даже не замечая их индивидуальности. Сверху город был похож на огромную амёбу, которая дышит, шевелится, будто пробуждаясь от долгой спячки.
Сквозь возбужденный поток людей двигалась молчаливая серая фигура. Невзрачный вид и отрешённые глаза выдавали в нём чужестранца: слишком безразличного, слишком погружённого в себя. Даже нищие в этом городе старались привлечь внимание к своему страданию.
Путник шёл мимо прохожих, слегка опустив глаза. Казалось, он не обращает внимания на происходящее вокруг. Не прилагая усилий, он тёк сквозь реку из людей подобно духу.
Остановившись возле уличного торговца, он молча протянул деньги, указывая на плотно скрученный ролл с мясом. Торговец вздрогнул от неожиданности, но быстро взял себя в руки, распознав несколько купюр.
Путник отошёл к стене, опустился на корточки и начал медленно, безразлично поглощать пищу. Всё ещё глядя сквозь толпу, он, тем не менее, будто ждал чего-то – словно вслушивался в происходящее, пытаясь нащупать нужную частоту.
В конце улицы поток людей начал превращаться в небольшой водоворот – словно сгусток, формировавшийся в одном из городских каналов.
Он держал худого курьера, который пролил что-то ему на ботинки. Парень дёргался, как рыба, выброшенная на берег, пытаясь ухватить как можно больше воздуха. Но рука громилы так сжала ему воротник, что, похоже, перекрыла возможность дышать.
Он с силой прижал парня к земле и поднёс ботинок к его носу.
–
Парень был настолько напуган, что даже не смог подчиниться. Он судорожно хватал воздух и в ужасе пялился в лицо обидчика. Громила взревел, вдавливая лицо мальчишки в свои ботинки и вытирая каждый миллиметр. Кровь начала сочиться из носа, ещё сильнее запачкав обувь.
Мужчина вскочил и с размаху ударил ногой в живот. Удар был такой силы, что хрупкое тело отлетело на метр, словно кукла. Парень сник. Всхлипывания прекратились.
Оглядев ошеломлённую толпу, он молча развернулся и побрёл по своим делам, всё ещё ругаясь себе под нос и поглядывая на испачканную обувь.
Здоровяк растворился в толпе, которая уже успела забыть о произошедшем. В этом городе до чужих страданий никому не было дела.
За крупным мужчиной бесшумно семенила тень. Путник, похоже, нащупал свою частоту.
***
Путник сидел в облаке пара, выходившего из подземных коммуникаций. Невзрачный вид, грязь вокруг и тяжёлые испарения делали его почти невидимкой в этом районе города.
Здоровяк отдыхал в местной забегаловке и явно пытался рассказать о своих недавних подвигах. Он то и дело поднимал ботинок, демонстрируя, как несправедлив этот мир по отношению к нему. Приступы ярости сменялись гомерическим хохотом, и окружающие почти синхронно повторяли за ним. В этом месте никто не хотел с ним спорить.
Путник смотрел безучастно, не обращая внимания на шум и крики, что окружали его. Даже когда он на мгновение задерживал взгляд на ком-то, люди этого не ощущали. Словно он был всего лишь декорацией в этом гротескном мире.
Слева от него вдруг что-то зашевелилось. Из-под старой коробки неуклюже выполз небольшой щенок. Он взглянул на человека и замер в растерянности. Путник не шевельнулся.
Преодолев неуверенность, щенок осторожно подошёл ближе и попытался улечься на краю его куртки, лежавшей на земле. Он беспрестанно ворочался, пытаясь найти удобное место, но с верхних ярусов то и дело срывались редкие капли, мешая ему заснуть.
Человек сгреб малыша левой рукой, завернул куртку так, чтобы она защищала от воды, и положил его за пазуху. Щенок, похоже, даже не понял – то ли он испуган, то ли удивлён. Но стоило ему ощутить тепло и безопасность, как он мгновенно уснул, вытянув грязные лапы так удобно, как только смог. Путник продолжал созерцать город.
Спустя час громиле, похоже, наскучила его лицемерная свита. Он закричал на одного, отвесил пощёчину другому и выругался себе под нос, явно показывая, что никто из них ему не ровня. Под взглядами испуганной толпы он двинулся прочь.
Щенок вздрогнул от падающих на него капель. Человек исчез так быстро, что малыш даже не успел проснуться. Он с тоской взглянул на безразличный город и побрёл обратно в коробку. Здесь у каждого было своё место. И, похоже, никому не суждено преодолеть гравитацию судьбы.
Здоровяк прошёл ещё два квартала и оказался в более спокойном районе. Вдали от шумного центра здесь располагалось премиальное жильё. Его походка изменилась: он больше не двигался так, будто готов к бою. Теперь он шёл, расправив плечи и высоко подняв голову. Здесь его боевые качества никого не впечатлили бы. Тут он, похоже, сам хотел соответствовать.
Он несколько раз попытался вальяжно кивнуть проходящим навстречу людям. Однако те не проявляли особого интереса. Разница между громилой и местными жителями бросалась в глаза: он явно не мог потянуть уровень имплантов и одежды, которые здесь были нормой. Его натянутая улыбка скрывала желваки, игравшие в основании челюсти. А всё, что он слышал, – это скрежет собственных зубов. Ему явно хотелось выбить ухмылки из окружающих.
Ближе к своему дому он больше не притворялся. Его плечи осунулись, лицо стало мрачным. Он снова был самим собой.
Громила вздрогнул. Несмотря на огромные размеры, он ловко развернулся, извлекая нож. Серая фигура отпрыгнула, словно призрак. Лохмотья куртки колыхались в воздухе, создавая почти магическое зрелище. Он попытался сделать шаг, но не смог: всё его тело сжалось в плотный комок, свело даже лицевые мышцы.
Тень приземлилась в нескольких метрах. В руке незнакомца блеснул тончайший стилет. Несколько капель крови задержались на острие, словно рубины в стальной оправе.
Только сейчас разум уловил боль, исходящую из сердца. Всё тело, казалось, сжималось, уплотнялось, лишь бы закрыть рану и выжить. Он с трудом прижал руку к груди, но не обнаружил кровотечения. Боль нарастала.
Зрение здоровяка начало тускнеть. Он пытался разозлиться, разогнать адреналин, чтобы отомстить за себя. Но каждая вспышка эмоций делала его лишь слабее.
Город продолжал жить, не замечая происходящего внутри. Очередная мёртвая клетка, что станет пищей для системы. Стабильность ради стабильности.
Глава 2 – Город
Глава 2 – Город
Ник двигался быстро сквозь вялотекущую толпу. Тело привычно уклонялось от прохожих, едва их касаясь. Он, как кошка, брёл через лес из людей – через эту пародию на цивилизацию.
Разум цеплялся за эту мысль, как паук, бережно оплетая её паутиной надежды и страха. Любой звук со стороны, казалось, представлял угрозу и мог вызвать новую волну сомнений.
Надежда, подобно бездонной бездне, медленно поглощала его, приглашая отпустить все тревоги, забыть о суете мира и изо всех сил поверить, что всё так и будет.
Плотный поток толпы расступался перед ним, как мутные воды, обнажая нечто скрытое на глубине. На земле лежало нежное создание, прижимая к груди пораненую руку. Словно котёнок, шипящий на весь этот равнодушный мир, она озиралась, не зная, где искать помощи и с кем начинать сражаться. Маленькая девочка, сбитая с ног очередным безразличным прохожим.
Девочка вздрогнула. Преодолевая боль, здоровой рукой она медленно попыталась снять с головы капюшон, чтобы увидеть своего спасителя. Её глаза – полные жгучей ненависти и холодного презрения – хлестнули Ника. Он отшатнулся. На него смотрело лицо ребёнка, покрытое причудливыми татуировками из множества точек. Узор, который носили только члены Ковчега – странной секты с ещё более странными взглядами на мир.
Она с трудом поднялась на ноги, тщательно прикрывая кровоточащую руку. Всё ещё пошатываясь, презрительно посмотрела на его импланты и медленно натянула капюшон. Бурные воды толпы вновь поглотили её, и шум вокруг снова стал невыносимо громким.
Он побрёл вперёд, как во сне, снова погружаясь в свои мысли.
Впереди начинали сверкать огни «Пещеры» – одного из самых опасных и притягательных клубов Свободного города.
Пещера не имела ничего общего со своим названием. Никакой эстетики камня и природного антуража – лишь огромный чёрный куб без окон, стоящий посреди токсично яркого города. В каком-то смысле она лучше других выражала юмор, присущий местным. Свободный город никогда не был свободен. Пещера была самым неестественным и небезопасным местом, какое только можно придумать. Пародия на пародию.