как уже пора обратно,
в тёмный, душный свой футляр…
Так ни разу ДЛИННОЙ песни
тот Пафнутич не сыграл…
…Но однажды на гастроли
Паганини приезжал,
и уж как (теперь не вспомнить),
но ту скрипку увидал!
– Ни хрена́ себе девайсик
здесь в чулане пыль жуёт!
Кто ж его сюда засунул?
Где же этот обормот?
Тут выходит крут секьюри,
дед Пафнутич… ни-ка-кой:
– Ты чего шумишь, Никколо?
У меня закон такой:
Если скрипке дан футляр,
в нём пущай лежит и спит.
Коли надо – дам команду —
пару звуков проскрипит.
Паганини тут взбесился:
– То ль «червивки» ты обпился,
то ль от скуки крышу прёт?
Так, мой милый, не пойдёт!
Скрипка сделана для дела,
для того, чтоб сладко пела,
а не чтоб лежать в футляре.
Это знают даже ляли.
Я согласен – есть футляр —
это тоже надо нам.
Но убежище ведь нужно,
чтобы сил набраться там.
А не чтоб в потёмках душных,
под присмотром сторожей
дни и ночи свои гробить.
Ты ж пойми, старик, скорей.
– Ты, Никколо, что «наехал»?
Ты «умняк» здесь не дави!
Ты за скрипкою приехал?
Раз приехал – так бери!
Паганини взял «девчушку»,
затаив от счастья глас.
А она лежит, не видит,
КТО (!) введёт её в экстаз.
Он струну тихонько тронул —
дрожь пробила, словно ток!
– Нет!… не верю… Так не может
старикашка мой «знаток»…
Только мысль та пролетела,
как от счастья вдруг запела
с завитушкою струна.
Ну и песня! Ну-у, дела́!
Трели, визги и рулады
по округе разнеслись:
Паганини с Скрипкой нежной
в одно целое слились!!!
– Я не верю! Не умею!!
Не дано ведь ТАК (!) мне петь!!!
– Нет, подружка, не согласен.
Будем дальше «посмотреть»!
И опять и снова, снова
он рулады нарезает.
А она поёт, и стонет,
и от счастья улета-а-а-ет!
Песню выдал Паганини.
