Игорь Поль – Знакомьтесь — Юджин Уэллс, капитан (страница 21)

Я ступаю на скользкую тропинку.

— Не знаешь, кто бы это мог быть? — и старательно делаю вид, словно бы поддерживаю никчемный разговор от скуки.

Она подчеркнуто аккуратно ставит в блюдце кофейную чашечку. Так сосредоточенно, будто от того, звякнет она или нет, зависит ее жизнь. Поднимает глаза.

— Понятия не имею, — говорит она. — За тобой вчера гонялась целая армия поклонниц. Видимо, одной из них здорово повезло.

И я знаю, что она говорит неправду. Что-то у нее в душе звенит тонкой напряженной струной.

— Я проснулся здесь. Я ведь спал в этом твоем люксе?

— Конечно. Тут три спальни. Места хватает, — отвечает она и опускает глаза. Зачем-то шевелит салфетку на столе. Ее состояние я могу назвать паникой.

— И твоя охрана пропустила сюда постороннего? — я делаю вид, что наслаждаюсь вкусом остывшего кофе.

— Деньги — универсальный пропуск. Среди вчерашней публики много влиятельных людей. Или их детей. Они в твой душ пролезть могут, а ты и не заметишь, как, — пожимает она плечами.

Наши глаза встречаются. Она смотрит на меня почти умоляюще. Я испытываю мгновенное почти садистское торжество. Не такая уж ты и несгибаемая, крошка! Оказывается, тобой тоже можно манипулировать. И тут же поток бессвязных мыслей смывает неуместное чувство. Я верю и не верю. Мне хочется надеяться, что все это не результат работы центра наслаждения. Не фантом. И я боюсь, что мои надежды основаны не на пустом месте. Боюсь того, что буду делать, если это окажется правдой. Боюсь того, что будет делать Мишель. Боюсь разорвать тоненькую ниточку, что протянулась между нами. Такой уж я несовременный. Ко всему отношусь слишком серьезно. Мне очень хочется взглянуть на меня прежнего. На того Юджина, который еще и не подозревает о том, что его ожидает в будущем. Узнать, что бы он подумал обо всем этом. Ведь он был настоящим. Не подделкой под человека, вроде меня теперешнего.

— Понятно, — говорю я бодрым голосом. И оба мы с облегчением вздыхаем. — Охрана, конечно же, ни в чем таком не признается?

— Я бы не хотела на них давить из-за такой мелочи. Это хорошие специалисты, — отвечает Мишель.

И тогда мы встаем из-за стола и, взявшись за руки, идем на смотровую площадку. Стоя в полупрозрачной тени шелестящих листьев, любуемся на раскинувшийся под нами город. Едва заметный ветерок шевелит волосы Мишель. Я с ног до головы окутан ее волшебным ароматом. Я даже не задумываюсь, что это. Смесь духов, какой-то косметики, естественного запаха ее кожи и нагревшейся на солнце ткани блузки. Это неважно. Это не имеет четкой структуры. Просто — запах Мишель. Я ведь не такой уж и идиот, каким кажусь. И вполне могу понять, проснувшись утром на просторной, как посадочная палуба авианосца, постели, которая вся пропитана следами ночных утех, что никакая иллюзия не оставляет после себя запахов пота, мускуса и семени. И этого запаха тоже. И тогда я закрываю глаза. Чтобы не было страшно. И осторожно обнимаю стоящее рядом неземное создание. Я чувствую, как оно ждет моего прикосновения.

А в это время Андреа Моретти, сержант дорожной полиции, опускает на правый глаз оптический усилитель. Парочка, притаившаяся в тени листвы, видна как на ладони. Сухой щелчок предохранителя тонет в надвигающемся реве. Андреа успевает развернуться в сторону опасности, у него прекрасная реакция. Но цель отсутствует. Старина «форд» с пустым водительским сиденьем, дымя покрышками, бьет его в живот своим усиленным бампером.

Когда я становлюсь храбрым настолько, что решаюсь поцеловать Мишель, она вдруг вздрагивает, и мы оба открываем глаза. Я замечаю какое-то движение. С крыши расположенной напротив автопарковки с ревом мотора рушится полицейская машина. Куски бетона от разбитого парапета сыплются следом. Колеса автомобиля бешено вращаются в воздухе. Маленькая человеческая фигурка на фоне кучи железа и камня едва заметна. В каком-то ступоре мы наблюдаем, как автомобиль врезается в каменную брусчатку, в момент превращаясь в груду негодного искореженного железа. Любопытные яркие фигурки тянутся отовсюду, торопятся поглазеть на жуткого вида расплющенное человеческое тело. Боль Триста двадцатого, боль, не печаль, касается меня. Я вздрагиваю и прихожу в себя.

— Пойдем отсюда, — прошу я.

Обняв дрожащую Мишель за плечи, веду ее в комнату.

— Какой ужас, — шепчет Мишель.

Глава 15

Враг в темноте

Мишель пришла в себя первой. В попытке расшевелить меня, она включила канал новостей. Диктор взахлеб комментировал вчерашние события. Конечно же, я опять в центре скандала. Мелькают радостные лица, цветные вспышки над залом. Музыканты с потными от напряжения лицами. И я. Куда же без меня? Вот я склоняюсь к залу. Лучи выхватывают меня из цветного дыма. Мои глаза совершенно безумны. Я кричу, широко открывая рот. Вот опять я — пою, расхаживая за спинами охраны, и беснующаяся публика закидывает меня всяким мусором. Вот я взбегаю на сцену, рву на себе одежду. Лучи снова скрещиваются на мне, возносят меня над залом. Господи, я же абсолютно гол! Камеры наезжают на меня с разных ракурсов, мое тело выкрашено сиреневым. Вот снова музыканты, и девушки из бэк-вокала, они тоже обнажены. Просто безумие какое-то. Потом крупный план — целый зал голых людей, водоворот перекошенных лиц. И тут же — вид ярко освещенного пустого проспекта куда выплескиваются тысячи разгоряченных, ничего не соображающих людей без одежды. Они дерутся, целуются, швыряют камни в окна, переворачивают машины. Дальше — калейдоскоп коротких сцен: полиция блокирует очередную группу голых сумасшедших и заталкивает вопящих и царапающихся людей в большой автобус. Вот еще: молодые люди отбиваются от полиции камнями. Вот кадры из какого-то престижного магазина. Голые безумцы врываются в зал, кричат, хохочут, переворачивают полки с товаром. Других пошедших вразнос снимают с вертолета, они с дикими криками сигают в реку с ярко освещенного моста.

— Включи что-нибудь другое, — попросил я, весь красный от стыда.

Мишель снова коснулась голограммы, включая скользящий поиск. Всюду одно и тоже. Драки, свет, дым, мешанина голых тел. С ума сойти! Как я теперь на людях покажусь?

— Поздравляю, — сказала баронесса. — Тебе все же удалось.

— Что удалось?

— Порвать зал. Размазать городишко. Ну, или как вы там еще храбрились. Джек очень доволен. Гонорар приятно удивит тебя. Думаю, нам есть смысл обсудить этот вопрос подробнее.

— О чем ты, Мишель? Мне так стыдно. Вся эта толпа, голые люди, драки. У меня просто нет слов.

— Я тебя понимаю, — заверила Мишель. — Только попробуй думать немножко иначе. Посмотри на это дело с другой стороны.

— Как это?

— Вчера ты был в родной стихии, Юджин. Ты делал с залом, что хотел. Ты был так страстен, так раскрыт, я даже слов не нахожу для описания того, что от тебя исходило. Если ты не рожден для этого — я съем собственную сумочку. И знаешь что?

Я вопросительно посмотрел на нее.

— Я рада, что мы с тобой тогда встретились. Там, на лайнере. Когда я тебя увидела, меня словно что-то толкнуло. Я тебя совсем смутила?

— Немного, — ответил я озадаченно. — Ты такая разная, Мишель. Постоянно меняешься. Никак не могу понять, какая ты на самом деле.

— Обычная хищница, каких миллионы, — усмехнулась она. — Кусочек там, кусочек здесь. Давай решим, что мы будем делать дальше?

— Мы? Ты имеешь в виду — ты и я?

— Ну да. Если, конечно, ты не собираешься снова спрыгнуть с поезда.

— Спрыгнуть с поезда?

— Сбежать, дурачок, — улыбнулась она.

— Честно говоря, я бы не прочь.

— И что тебя останавливает?

— Ты в опасности.

— Как и ты.

— Ну, вот и разобрались.

Глубокое кресло не дает мне выпрямиться, норовит расслабить спину. Я все время теряю равновесие, пытаясь увидеть ее глаза.

— Так что, поговорим о деле? — спросила Мишель. Она ведь упряма. Никакой танк не способен сбить ее с мысли.

Я пожал плечами.

— Давай.

И Мишель, все больше оживляясь, долго и обстоятельно рассказывает о том, что необходимо для моего сольного турне по Зеленому Шару. Какие люди должны быть приглашены в команду. Примерная стоимость оборудования. Затраты на рекламу. Организация перевозок. Какое-то там продвижение. План расходов. Доходная статья. Пессимистичный прогноз доходов на полгода. Выпуск акций. Котировки. Размер ее вклада. Вклада Джека. И еще — размер моего пакета, мои комиссионные, процент от прибыли. И комиссионные участников группы. Я смотрю на ее лицо, на ее шевелящиеся губы, на то, как она произносит непонятные слова, которые отдаются внутри моей головы гулким эхом. Скупые подсказки Триста двадцатого смешиваются с чуточку хрипловатым голосом Мишель, а я все пытаюсь понять, что я, черт меня возьми, тут делаю, и зачем она рядом, и что ей от меня нужно. Я ведь понимаю — баронессы не влюбляются в нищих дурачков.

И еще ее упрямство утром. Я понимаю намеки, у меня хорошая интуиция. Тогда зачем весь этот спектакль?

Внезапно мне стало стыдно. Я зациклился на своем желании, как последний эгоист. На желании быть рядом с этой женщиной. С этой веселой, грустной, циничной, нежной, расчетливой, страстной, распутной, целомудренной, бесстыдной до святости женщиной. Наверное, это оттого, что я так и не смог стать похожим на человека. Не научился видеть мир таким, каким его видят другие. Наверное, оттого и бродят внутри меня сумасшедшие чувства, которые нормальный имперский гражданин выключил бы одним усилием воли.