Игорь Поль – Штампованное счастье. Год 2180 (страница 60)

Я прикидываю расстояние до ближайшей атакующей группы. Если удастся зайти им в тыл, песня их спета. Резервов у них пока нет. А крабы опознают во мне союзника. Я смогу проскочить внутрь периметра и – вот она, база! А там уже рукой подать до зоны содержания заключенных.

Я вновь загоняю зверя под пресс. Заставляю его заткнуться. Существо-шпион бурчит что-то на тему нерационального поведения, граничащего с риском. Я затыкаю и его. Указываю крабу-два маршрут выхода на рубеж атаки. Каждый раз, переходя в режим прямого общения, я вижу странный плоский мир, состоящий из многих полупрозрачных слоев, причудливо накладывающихся друг на друга. Я вижу его сенсорами боевой машины. Преданная собака внимает моим инструкциям. И ползком начинает свой путь. Прости, брат. Придется тебе одному. Но ты не трусь – я тебя подстрахую. Не такой уж я конченый подлец, брат. Удачи тебе.

Через минуту крадущегося робота уже невозможно засечь визуально. На фоне камней он – просто очередная кучка щебня. Игра теней вокруг – шевеление хлопьев пыли. Еще через две минуты он выйдет на рубеж. И тут краб справа от меня прекратил огонь. Видимо, кончились боеприпасы. Изредка постреливая в сторону его позиции, ободренные морпехи перебежками скачут меж террас – они тоже не чураются славы. Отчаянные ребята. Будь у меня настоящая жизнь, как у них, ни за что не полез бы под пули. Вот очередной храбрец взмывает над поверхностью и снова резко ныряет вниз. Марсиане отрабатывают маневр сближения.

Вид выхлопа ранца от взмывшего над камнем легионера толкает меня в спину – кто-то из наших жив. Легионер, смертельно рискуя, мчится к умолкшему крабу, чтобы перезарядить его. Массивный предмет в его вытянутых руках – зарядный картридж. Новая серия вспышек, на этот раз меньше, чем в полукилометре от моей позиции, – жидкий огонь прикрытия.

Марсиане быстро замечают новую мишень. Трассы устремляются к нему, отчаянно маневрирующему на максимальной тяге. Всплеск досады – как же так, я же теперь сам по себе! Я распрямляю ноги – огромная перенапряженная пружина, я оставляю свою драгоценную ношу и скачу вверх, не успев осознать, что делаю. Проклятые инстинкты. Вид собрата, попавшего в беду, включает скрытые резервы. Хвост выхлопа вот-вот спалит мне спину. Я возношусь по прямой, подобно стартующему реактивному снаряду. Через секунду огонь перенесут на меня – средства обнаружения наверняка уже вопят во все горло, сигнализируя о цели в опасной близости. И тут долгожданная ярость захлестывает меня. Нужные подпрограммы шевелят мышцами, корректируя мое положение. Я подгибаю ноги. Это солдат деловито подключается и шевелит расширенными ноздрями, выбирая цель. «Геката» часто дергается, брызжа в стороны голубоватыми струями противоотдачи.

Такблок, умница, не забывает отмечать уничтоженных мной противников. Наслаждение зарождается в груди, делая мир слегка заторможенным. Мои движения со стороны, должно быть, сейчас немного дерганы. Пусть это нелепое дерганье будет последним, что увидит какой-нибудь бедолага-морпех в этом мире. Это танец смерти. Я исполняю его с редким искусством, отточенным сотнями тренировок и подкрепляемым сознанием того, что граница жизни пройдена. Я перескочил барьер, за которым становится все равно, жив ты или мертв. Всепоглощающий азарт, веселая злость, необъятное чувство превосходства, холодное равнодушие к боли, пошла прочь, неуклюжая баба с косой, – я пьяный комендор на изувеченной палубе, под картечным огнем банящий пушку; я пилот-камикадзе, выполняющий свой последний противозенитный маневр перед тем, как врезаться в надстройку вражеского крейсера; я один из серой пехотной массы, что, отчаянно вопя, мчится по изрытому снарядами дымному полю, петляя среди обрывков колючих заграждений навстречу огонькам дульных вспышек, каждый из которых бьет меня прямо в сердце. Меня рвет и толкает огненным вихрем. Я продираюсь сквозь сверкающий ливень. Трассы тянутся ко мне со всех сторон. Кровь из насмерть прикушенной губы мелкими шариками плавает внутри шлема, пятная поверхность лицевой пластины. Меня избивают тяжелыми палками. Кувыркаясь, я теряю инерцию. Я приземляюсь, нет – я падаю на бурые хлопья, что тут же распадаются и образуют вокруг меня непроницаемую для лазеров завесу пыли, я мячиком отскакиваю вверх, под обжигающие сигналы сгорающих датчиков, чудом не попав под плазменный пузырь, вздувшийся на месте, где я только что находился. И вновь бросаюсь вперед. Уже не отвечая на огонь. Стремясь лишь к одному – скорее оказаться среди своих.

К востоку от меня краб-два начинает свою атаку, не давая поднять головы шокированным марсианам.

– 11 –

– Ты откуда взялся, Ролье? – изумленно вопрошает Дюруа Седьмой.

– С восемнадцатого поста.

– Далековато. Враз не дойдешь.

– Да уж. Пришлось постараться.

Я отдаю ему магазин из собственных запасов.

– Здорово, – по-детски радуется Жорж. – Ребята последнее расстреляли, когда меня прикрывали.

– Много вас?

– Со мной семеро. Соренсен за старшего. Отходим к «Зонтику».

– Я так и подумал.

– Ты вовремя. Мне даже ответить нечем. Я уже решил – все, каюк мне.

– Я тоже. Краб-то цел?

– Цел. Принес ему свежий картридж. Это он тебя прикрыл.

– У тебя СНОБы есть?

– Есть пяток. Толку от них, – Жорж машет рукой. – Помехи плотные. Похоже, где-то над нами станция постановки.

– Дай один. Со мной краб был. Отправлю ему пакет, если цел.

– Это он на правом фланге переполох устроил?

– Он. Я хотел там прорываться. Не вышло. Пришлось твою задницу спасать.

– Уходить надо. Сейчас марсиане с воздуха дадут. Наделали мы шороху.

– Ага. Погоди минуту. Дай очухаться.

Мы восседаем на россыпи щебня в трех метрах друг от друга. Выступ каменной террасы козырьком нависает над головой – идеальное укрытие от навесного огня. Я постепенно прихожу в себя. Возвращаюсь к жизни. Оглядываю амуницию. Кристаллы льда на поясе – остатки воды из внешней фляги-термоса, пробитой навылет. Нижние тепловые датчики вынесло. Еще одно отверстие в штурмовом ранце. Повезло – пуля чудом не задела одну из запасных батарей. Если бы пробило – меня бы разнесло к чертям. Эти кремний-органические аккумуляторы – настоящие бомбы замедленного действия.

Дюруа внимательно наблюдает за мной.

– Жос, у тебя левая наплечная сзади на честном слове. Борозда с палец. И выгнута напрочь. Неудобства не ощущаешь?

Я невесело ухмыляюсь.

– Для четырех попаданий терпимо.

– Безбашенный ты, – с непонятной интонацией говорит Жорж.

– Тебе что, плохо от этого? – беззлобно огрызаюсь я.

– Мы тебя за это недолюбливали, придурки. А в драке такая резьба – самое то. Тут совсем не так, как на тренировках. В общем, здорово, что ты появился.

– Это от глупости. Я бы сейчас уже к базе подбирался.

Дюруа разворачивается ко мне всем корпусом, чтобы не крутить головой. Глаз его не видно – отсветы голубоватого сияния превращают его лицевую пластину в непроницаемое серебристое зеркало. Я лениво думаю, что мы нарушаем одно из главных правил – не смотреть в одном направлении, наблюдать каждый за своим сектором. Зверь беспокойно шевелится от пристального взгляда.

– Зачем тебе к базе, Жос?

– Не твое дело.

– У тебя какой-то приказ?

– Можно и так сказать, – усмехаюсь я.

Помолчав, Дюруа делает новую попытку:

– Ты правда с самим Генералом говорил?

– Правда.

– И какой он?

– Старый очень. Весь в морщинах. На птицу похож. Упертый, словно танк. Ничего общего с картинками.

– А у меня вот даже шеврона нет…

– Теперь будет, – успокаиваю я.

– Брось, Жос. Нас выбьют скоро. Всех до одного.

– Ну, пока-то мы живы.

– Хватит, Жос. Я же не идиот. Все понимаю. На кой хрен мы стрельбу-то открыли?

– Это ты у ковбоя нашего спроси.

– Я б спросил. Только он, сука, уже не ответит. Ты не думай, я не сомневаюсь. Просто глупо все как-то.

– Я тебя понимаю.

– Точно?

– Точно-точно. Я ж через это уже проходил. Думаешь, мне кайму просто так пририсовали?

– Нет, теперь не думаю.

Чувство неловкости разрушает доклад краба-два. Мир на пару мгновений становится прозрачно-плоским, состоящим из множества проекций. Задача выполнена, уничтожено три единицы вражеской живой силы, поврежден левый задний манипулятор. Я испытываю неудобство в несуществующей части тела. В той самой задней конечности. И тут же выныриваю назад, под свод козырька.

– Двинули, Жорж. Ты влево, я вправо. Мой краб прикроет.

– Ага.

– Своего не захватишь?

– Приказа не было, – сомневается Дюруа.

– Прояви инициативу, мать твою.

– У меня нет матери, – удивленно-обиженно отзывается Жорж.

– Отводи краба следом за нами. С интервалом в десять секунд.