Игорь Поль – Штампованное счастье. Год 2180 (страница 58)

Марсиане же придают рассредоточению большее значение. Их высадка одновременно является выходом на рубеж атаки. Их высадочное средство выходит на курс сброса параллельно поверхности и морские пехотинцы по одному десантируются непосредственно в боевые порядки. У такой тактики тоже есть определенные достоинства: десантная группа не тратит время на рассредоточение и менее уязвима от массированного огня в зоне высадки.

Но сейчас мне плевать на теорию. Пусть умники в земных штабах спорят о достоинствах той или иной тактики. Сейчас я думаю об одном: если не успеть накрыть десант во время самой уязвимой фазы – сброса, марсиане закрепятся и постепенно задушат нас, имея стратегическое преимущество в виде воздушной поддержки. Наше время стремительно утекает. Обратный отсчет включен. Таймеры в голове отстукивают мгновенья до конца. Тик-так.

– Гэри, они выйдут на курс сброса меньше, чем через три минуты, – увещеваю я отца-командира. Голос мой – голос наивного дурачка. Во всяком случае, я старательно его изображаю.

Одновременно я заставляю крабов подойти на дистанцию прямого выстрела. Сделать это вручную неимоверно тяжело – вокруг настоящее месиво из пыли и мелких камней. Еще тяжелее убедить упертые машины в том, что один из нас – враг. Если я не успею доказать им, что враг – мой бравый аджидан, крабы могут счесть саботажником меня. В боевой обстановке последствия такого вывода для меня будут плачевными. Зверь яростно рычит. Пелена ярости мешает фокусировать взгляд и вот-вот перехлестнет грань, за которой безумие.

– Опусти ствол, Жос. У меня приказ – доставить тебя живым. И я его выполню, – спокойно отвечает Сорм.

Ствол его неотрывно смотрит мне в лицо. О том, чтобы сделать резкое движение, нечего и думать.

– Гэри, чем они тебя купили? – помимо воли, язвительность прорывается наружу.

– Ничем. Я просто выполняю приказ. Ты им зачем-то нужен. Опусти пушку. Вот так. Молодец.

– Это важнее долга, Гэри? Ты позволишь марсианам убить своих товарищей ради приказов каких-то землян? Предашь Легион?

– Мой долг – исполнять приказы. Ты напрасно пытаешься меня спровоцировать. Не тяни время, Жос.

– И что потом, Гэри? Марсиане всех перебьют и доберутся до нас. Ты работаешь на марсиан, Гэри?

– Ты прыткий парень, Жос. Не пытайся вывести меня из себя. Не выйдет. Мы с тобой спокойно отсидимся в норке. Дождемся своих. Они скоро будут. Капитан успел отправить сообщение. Нас эвакуируют. И я ни на кого не работаю. Я служу Легиону.

– Как и я, Гэри.

– А вот в этом я не уверен, парень. Теперь ложись. Медленно.

– Ты ведь не будешь стрелять, Гэри. Эти ребята с умными глазами наверняка приказали меня беречь.

– Буду, Жос. Даже не сомневайся. Я просто начну отстреливать тебе конечности. Будет больно, но скафандр отсечет утечку. Еще я могу приказать твоему такблоку перекрыть тебе воздух. Мне было сказано – доставить живым. Насчет целым указания не было. Так что не дергайся, шустрик. Отпрыгался.

– Ладно, Гэри, – в голосе моем тоскливая покорность. Пятно краба проступает из марева за спиной Сорма. – Считай, что ты победил. А теперь переместись на тридцать метров к югу – вон на ту высотку. Ориентир номер триста по карте. И при появлении первого десантника открывай огонь.

Сорм хрипло смеется.

– Ты совсем съехал, Жос? Не можешь смириться, что везение кончилось?

– Да нет, Гэри. Совсем нет. Просто краб размажет тебя за саботаж, если ты не выполнишь мое указание.

Веселье аджидана снимает, словно рукой. Он неуверенно оглядывается на ощетинившегося стволами робота.

– Я могу не подчиниться, Жос.

– Конечно, Гэри. Но лучше подохнуть в бою, чем вот так. Как крыса. Что ты выбираешь? У нас совсем нет времени. Думай скорей. Не нужно пытаться выстрелить в меня или взять под контроль мой скафандр. Краб не так глуп.

Мы меняемся ролями.

– Ты им очень нужен, Жос. Тебя просто хотят допросить. Ты ведь не предатель. Я видел, как ты воевал. Ты не станешь в меня стрелять.

– Гэри, ты слишком назойливо меня опекал. Уши «молчи-молчи» торчат из тебя за версту. Оно, конечно, – долг, верность и прочая чушь. Но если выбирать между гибелью в бою или сканирование мозга, я предпочту первое.

– Жос…

Время истекает. Краб делает предупредительный выстрел. Пуля раскалывает на части валун у ног Сорма.

Я делаю последнюю попытку. Остатки солдата взывают к рыцарству. Я готов простить этому служаке с запудренными мозгами абсолютно все. И сражаться рядом с ним.

– Я ведь не болванчик, Гэри. Мы все – не марионетки. Мы тоже люди. Мы имеем право на суждения, Гэри. Не все приказы – истина в последней инстанции. Иногда надо выбрать между приказом и честью, Гэри.

– И как я тебя проглядел… – с ненавистью цедит Сорм.

Солдат умирает.

– Время вышло, Сорм. Вперед! – жестко командую я. – Краб прикроет тебя. Но, если выкинешь фортель, пришьет тебя, как последнего марсианина. Пошел!

Вздрогнув, как от удара, Сорм бросается к высотке. Выхлоп его ранца закручивает пыль в длинные водовороты.

Пока помехи окончательно не съели мой голос, я успеваю крикнуть ему:

– Чтобы ты не волновался, Гэри, я постараюсь остаться в живых. Ты будешь отвлекать огонь на себя. Так ты сможешь выполнить приказ большого брата. Посмертно.

– 9 –

Тяжело нагруженный барахлом, я отступаю в сторону станции. Думаю, основной удар марсиан придется именно туда. И именно там в нашей обороне самые большие прорехи. Я сильно рискую, используя для передвижения ранец. Новый прыжок – ожидание пули или ракеты в спину. Кожу на затылке сводит от этого чувства. Но другого пути нет – после ударов с орбиты местность стала абсолютно непроходимой. Привычные места украшают глубокие разломы, поверхность равнин провалилась, обнажив черные утробы невидимых прежде каверн, целые холмы изуродованы и угрожающе топорщатся десятками каменных игл. Я перемещаюсь короткими прыжками, в каждом подскоке над пыльным маревом ориентируясь по положению солнца.

Найти место для очередного приземления – та еще задача. Все вокруг устилают россыпи каменных обломков самых причудливых форм и размеров. Их объединяет только одно – каждый булыжник щетинится острыми, вроде бритвенных, гранями. Двигаться как можно плавнее, не делать резких движений, чтобы продлить жизнь уплотнительным манжетам скафандра – вот что занимает мое внимание больше всего. До ближайшего склада с запасными частями несколько миллионов километров. Я всерьез намереваюсь выжить.

Ни страха, ни паники. Я собран, подобно боевой машине. Я рационален до предела. Зверь сокрушен моей железной волей. Заключен в оковы и тоскливо скулит от страха, не в силах видеть, как я веду его к гибели. «Просто закрой глаза, дружище. Просто закрой глаза», – бормочу себе под нос, точно какое-то заклинание. Краб-второй страхует мне спину, медленно двигаясь следом.

Туша марсианского бота стремительным пятном промелькнула над головой и исчезла, скрытая мутью. Холмик, что я оставил за спиной, озаряется беззвучными дульными вспышками – Сорм ведет бой. Трассы пуль отсюда неразличимы, но я вижу, как высоко вверху перемигиваются сиреневые точки – падающие с неба морские пехотинцы ведут ответный огонь.

Я спокоен за наш сектор – если бот не накроет холм и видимость не ухудшится из-за пыли, один из оставшихся крабов успеет расстрелять в небе не меньше десятка человек. Эти механические зверушки удивительно эффективны в оборонительном бою. Я прикидываю – не пора ли отозвать краба-один? Позиция уже демаскирована и мне он нужнее.

Вот черт! Сглазил. Очередной прыжок вверх. Шлейф реактивного выхлопа тянется следом, теряясь в пыли. Там, где я оставил Сорма, – кипение вспышек. Их видно даже сквозь слой пыли. Морская пехота Марсианской республики шутить не любит. Наверное, прямо в воздухе дали из чего-то типа лаунчера. Приземляясь на неровный обломок, я осторожно балансирую на острой кромке и пытаюсь восстановить канал управления с машиной, оставшейся в заслоне. Бесполезно. Такблок упрямо зажигает над покинутой позицией посмертную звездочку. Ну что ж, прощай, Сорм, несгибаемый воин. Во всяком случае, ты умер с честью, в настоящем бою, как и подобает солдату. Дорога славы открыта для тебя. Неважно, как ты жил, – твоя смерть сделала из тебя желанного гостя за пиршественным столом.

Укол сострадания на мгновенье вырывает меня из состояния холодного отрешения. Погиб мой товарищ. Мой однополчанин. Мой первый взводный сержант. Я заставляю себя думать, что чувства эти – сплошная синтетика. Управляет ими одна из моих подпрограмм. Я сам отправил Сорма на смерть. И никакого гребаного боевого братства. Эта крыса собиралась приволочь меня на расправу.

Помогло. Я снова собран. Жалость и дружба слетают с меня, подобно оковам.

Неясное шевеление пространства. Краб-один выныривает из мглы светящимся призраком. Свет выхлопов окружает его, словно нимб. Одна его конечность изогнута в сторону под странным углом. Курсовой пулемет отсутствует. На корме корпуса – оплавленные пробоины. Усы антенн снесены напрочь. Но спаренные стволы гранатометов по прежнему развернуты назад и вверх, откуда ему только что прислали смертоносные подарки. Без всякой диагностики видно, что машина доживает последние минуты. Краб маневрирует, продолжая бой.

– Черт, я рад тебя видеть, дружище, – проникновенно говорю я, будто робот способен понять мой голос.